Спасите меня, Кацураги-сан! Том 14 (СИ)
— И он как раз сегодня работает во вторую смену, — подтвердила мои догадки она.
— Я знаю! Это я же ему и составил график таким образом, чтобы у него была возможность отоспаться после ночного дежурства. Отоспался, чёрт подери!
Мы подбежали к автомобилю Итидзё. Парень лежал на заднем сидении. Его лицо покраснело так, будто он всю ночь не в машине провёл, а в парилке!
Цвет кожных покров при отравлении угарным газом меняется из-за того, что в кровеносном русле гемоглобин теряет свою стандартную форму, и вместо кислорода начинает переноситься угарный газ. Это соединение называется карбоксигемоглобином, и оно крайне опасно для человека сразу по двум причинам.
Первая — из-за своего токсического воздействия на организм.
Второе — кислород из-за этой комбинации лишается транспорта, что в итоге приводит к голоданию всех тканей, а особенно — головного мозга.
— Кацураги-сан… Пожалуйста, простите меня, — пробормотал он. — Я был уверен, что смогу выйти на работу, но, кажется, я тут помру скоро…
Он схватился за голову. Мне и без «анализа» было ясно, что сейчас творилось в его черепной коробке. Мало того, что у него должно быть похмелье, так ещё и благодаря угарному газу обычно возникает давящая головная боль, шум в ушах и головокружение.
— Как же вы так умудрились-то, Итидзё-сан? — прощупывая его пульс, спросил я.
— Видимо… Сломалось что-то. Разгерметизировалась выхлопная система. Я уснул с включённым двигателем. Не заметил, пока Кучики не начала мне названивать. Единственное, что я смог ей сказать…
Он громко закашлялся, а затем схватился за шею, с трудом сдержав рвотный позыв.
— «Спаси меня», — закончила за него Кучики Акеми. — Что ещё я могла сделать? Кацураги-сан, вот только помогите ему, пожалуйста. Он не такой уж плохой человек, я с ним в одном университете училась. Уверена, он больше так не будет.
Что она вообще несёт? Можно подумать, я оказываю медицинскую помощь только хорошим людям. Детский сад какой-то, а не оправдания!
— Живо перечисляйте, — сказал я Итидзё, — какие ещё жалобы беспокоят? Судорог нет?
— Нет, только очень холодно, — сказал он. — Тошнит сильно… Я себе весь салон запачкал.
М-да, это ж надо додуматься заснуть в машине с заведённым двигателем на парковке прямо перед клиникой! Да ещё и в пьяном виде. Правильно говорят — прятаться нужно на самом видном месте. Тут его в итоге никто и не заметил. Повезло ещё, что Акеми дозвонилась до Итидзё. Иначе бы в машине в итоге нашли труп.
Пока что его состояние лёгкой степени тяжести, просто клиническая картина усугубляется похмельным синдромом. Значит, поломка произошла не так давно. Не успел сильно надышаться.
— Значит так, Кучики-сан, — произнёс я. — Возвращайтесь в свой кабинет. Дальше с Итидзё-сан я разберусь самостоятельно. Раз уж вы так хотите помочь своему коллеге, значит, будете работать сегодня вечером за него. Идёт?
— Д-да, — закивала она. — Конечно, я проведу два приёма!
— Спасибо, Кучики-сан, — прохрипел Итидзё, пока я выслушивал его лёгкие.
Повезло ещё, что сейчас на парковке не протолкнуться. Машины повсюду. Никто нас, скорее всего, не увидит.
— Дыхание у вас жёсткое, Итидзё-сан, — подметил я. — Есть небольшой бронхит. Так, сейчас мы поступим следующим образом: я свяжусь с приёмным отделением. Вас заберут фельдшеры. Полежите под кислородом. Плюс проведём дезинтоксикационную терапию.
— Нет… Кацураги-сан, просто отпустите меня домой. Я как-нибудь оклемаюсь. Я не хочу, чтобы обо мне начали распространять слухи. Меня ведь уволят с позором! — пропыхтел Итидзё.
— Я позабочусь о том, чтобы вас не уволили, — пообещал ему я. — Но только при одном условии. Мне нужно знать, как так вышло, что вы напились прямо на дежурстве. И не думайте мне лгать.
Пока Итидзё собирался с мыслями, я осмотрел его тело «анализом», постарался немного облегчить его состояние, но всё отравление купировать не стал. Это ж надо от каждого гемоглобина отрывать молекулу угарного газа! Да я все запасы своей маны здесь оставлю. Куда лучше ему помогут стандартными методами в отделении.
— Один коллега убедил меня выпить, — сказал Итидзё. — Я сам виноват. Согласился, как последний болван… Но он говорил, что это — боевое крещение. А без него меня за врача никто считать не будет.
— Мне нужно имя этого врача, — прямо сказал я. — Расскажите, кто вас к этому подтолкнул. Тогда я позабочусь о том, чтобы вы остались в клинике.
— И уволите его? — поморщился он. — Нет уж, я не хочу подставлять коллегу.
— Очень самоотверженно с вашей стороны. Но спешу заметить, это вы только что чуть не расстались с жизнью, а не он, Итидзё-сан, — произнёс я. — Увольнять я его не стану. Но проучу. Так что выбирайте. Либо уволят вас, либо будет наказан он.
— Ладно, Кацураги-сан, — сдался Итидзё Арачи. — Это был Савада-сан.
— Савада Дэйчи⁈ — вскинул брови я. — Вот уж от кого не ожидал!
Хотя… А Дэйчи ли это сделал? Так. Похоже, пора бы уже разобраться с ним и его братом-близнецом. Теперь я не просто их коллега. Я — заведующий отделением. Закрывать глаза на то, что один терапевт постоянно подменяет другого исключительно за счёт идентичной генетики? Нет уж.
Я бы, может, и продолжил это игнорировать, если бы не выходка с Итидзё. Крещение алкоголем он решил ему строить.
Один невролог уже чуть не спился! Не хватало ещё, чтобы эта «зараза» начала среди терапевтов распространяться.
Я позвонил в приёмное отделение, затем убедился, что машина Итидзё выключена и закрыта, и уже после его госпитализации вернулся в свой кабинет. У меня остался всего два часа до окончания рабочего дня. Как раз сейчас разберусь с Савадой и рвану в свою клинику — пытаться избавить Кушинори Гонту от ёкая Обариёна.
Заняв своё рабочее место, я набрал номер Савады и пригласил его в свой кабинет. Тот закончил с последним пациентом и уже через пять минут пришёл ко мне.
— Д-добрый день, Кацураги-сан, — заикаясь и вытягивая слова, произнёс Савада.
Та-а-ак. А вот это очень странно. Судя по голосу, это именно Дэйчи, а не Адачи. А ведь я был уверен, что напоить Итидзё мог только второй брат. Он более раскрепощённый, склонный к риску и нарушениям правил.
Хотя спешить с выводами пока не стоит. Ещё неизвестно, в какой момент они меняются.
— Присаживайтесь, Савада-сан, — сказал я. — Разговор будет серьёзным.
— Я уже догадываюсь, о чём вы хотите со мной поговорить. Вы хотите спросить про моего брата, да? — предположил он. — Он…
— Он «что»? — повысив голос, перебил терапевта я. — Он сейчас страдает от похмелья после того, что устроил в стационаре этой ночью? А он вам не рассказал, что по его вине сегодня чуть не погиб один из наших терапевтов?
— И-и-и… Итидзё-сан? — затрясся Савада Дэйчи.
— Ага, вижу, он вам рассказал о произошедшем. Крещение, значит, решили устроить? — произнёс я и тут же замолчал.
Стоп. Что-то тут не так. «Анализ» подсказывает, что и у Савады Дэйчи в крови остались следы алкоголя.
— Погодите-ка, Савада-сан. Улавливаю запах перегара, — солгал я. — Так вы тоже пили? Вернее… Кто из вас двоих вообще напоил Итидзё⁈
— Кацураги-сан, моего брата больше нет. Он сбежал, — сказал Савада.
— Как это? Куда сбежал?
— Мы с ним поссорились из-за Уёхары-сан. Мне надоело постоянно лгать ей. Всё-таки это неправильно. Мы ведь с ней по очереди встречались, понимаете? Это же просто дико! Я больше не мог этого выносить. В итоге Адачи-кун плюнул на всё и уехал в другой город. А я теперь снова вынужден ходить на работу. Больше меня никто заменить не может.
«Вынужден ходить на работу»… Одуреть можно, какая трагедия!
— Савада-сан, вы понимаете, что об этом нужно было в первую очередь сообщить мне. Я ведь прикрывал вас всё это время. Никому не рассказывал о вашей тайне. Но теперь я — заведующий. И мне придётся иметь в виду, какие интриги плетутся в нашем отделении.
— Простите, Кацураги-сан, виноват! — кивнул Савада.
— Так это что же получается… Итидзё-сан напоили вы? — спросил я.