Гнев смертных (ЛП)

— Лжец, — прошипел Джулиус, бросаясь ко мне.
Я толкнул его в грудь, и он отшатнулся, прежде чем снова наброситься на меня. Я получил удар в живот, прежде чем снова отшвырнуть его от себя.
— Послушай его! — крикнула нам Монтана. — Эрик прав. В этом виноваты боги.
— Кто-нибудь, выпустите меня! — Крикнула Келли. — Позвольте мне помочь ему, кто-нибудь, черт возьми, помогите ему!
Фабиан оттолкнул меня в сторону. — К черту богов. И к черту истребителей. Они все хотят добраться до нас, и я хочу закончить это сейчас. — Он бросился на Джулиуса, и мое сердце превратилось в лед, когда я побежал за ним.
Джулиус схватил Фабиана за талию, подбросив его в воздух над нами с колоссальной силой.
— Стой! — Я взревел, но истребитель повернулся ко мне, и костяшки его пальцев врезались мне в челюсть.
Фабиан рухнул на землю рядом с нами, со стоном приходя в себя.
Я в ярости отшатнулся, когда Джулиус снова бросился на меня. В своем агонизирующем состоянии он меня не услышит. Его брат был мертв, так как же, черт возьми, я собирался заставить его выслушать меня сейчас?
Я знал, что не могу дать отпор. Я не стану его убивать. Мы должны были разобраться во всем этом дерьме вместе. Не имело значения, что мы думали друг о друге. Единственный способ сразиться с богами — это объединиться.
Джулиус нанес еще несколько ударов, слева, справа, по центру. Страх сковал меня железной хваткой, когда ярость Джулиуса взяла верх над его движениями. Он сломал мне челюсть, и я отшатнулся, пытаясь парировать его удары, которые становились все более яростными.
Я парировал столько ударов, сколько мог, отступая и направляя его к клетке. Если я не смог вразумить его, возможно, Монтана сможет. Он нанес мне еще один сокрушительный удар в грудь, и кости раздробились под ударом, но я позволил этому случиться, отказываясь драться с ним теперь, когда мое решение было принято.
Боль пронзила меня насквозь, пока крики моей жены разрывали мои барабанные перепонки. Мое тело заживало, но недостаточно быстро, когда Джулиус нанес удар ногой по моей голени, и раздался оглушительный треск. Агония опалила мое тело, как лесной пожар, но истребитель не замедлил своего наступления, а его взгляд был убийственным.
Через плечо Джулиуса я увидел, как Фабиан поднимается на ноги с чем-то блестящим в руке, и у меня вырвался вздох, когда я понял, что это было. Мой брат бросился к клетке, но Джулиус навалился на меня всем весом, и меня отшвырнуло от близняшек.
— Нет! — Я взревел, когда он упал на меня сверху, прижимая большие пальцы к моим глазам.
— Твоя жизнь в обмен на его, паразит, — прорычал Джулиус, и я взревел от боли, когда мой череп треснул под его руками.
Мир разваливался на части.
Я попытался оттолкнуть Джулиуса от себя, отдирая его руки от моего лица, но знал, что приближаюсь к своему концу. Его яростная сила, подпитанная гневом, были ошеломляющими. Он рвал мою грудь, как будто хотел вырвать сердце из моей плоти.
Присутствие Андвари росло вокруг меня, мучительное и яростное. Когда его сила скользнула в мое тело, мои мысли ускользнули во тьму. Он поглотил меня, взял под контроль мои конечности и заставил мою руку подняться, чтобы встретиться с челюстью Джулиуса, с такой мощью, что от нее дрожь пробежала по моим костям. Истребитель рухнул на землю с такой силой, что от столкновения цемент разлетелся на части.
Я поднялся на крепкие ноги, мое тело было взято в заложники, наполненное силой бога.
Мой разум устремился к одному, когда голод сдавил мне горло, а душа погрузилась во тьму.
Кровь.
Г
оре разрывало меня надвое и проделало дыру прямо в моей груди, пока я смотрела на тело Магнара лежащее на разбитом бетоне. Он был таким неподвижным, таким бледным, как будто все, что делало его собой, просто… ушло. Мне казалось, что я стою на краю бесконечной пропасти. И если я сдвинусь хотя бы на дюйм, я провалюсь в нее и навсегда погружусь во тьму.
  
Руки Монтаны обнимали меня, и она что-то шептала, но я не могла сосредоточиться настолько, чтобы расслышать ее. Я разрывалась между желанием ощутить комфорт в ее объятиях и ненавистью к ней за любовь к одному из созданий, ответственных за мою боль. Она крепко обняла меня, и ее слезы полились на мое обнаженное плечо.
Мое сердце перестало биться. Там, где всего несколько мгновений назад оно пульсировало жизнью, теперь оно было холодным и твердым. Безжизненная, безрадостная пропасть в центре всего, чем я себя считала.
Эрик и Джулиус продолжали сражаться, и меня пронзило жгучее ощущение того, насколько все это было бессмысленно. Смерть, ведущая к смерти, все дальше и дальше, пока в конце концов не останется никого. И почему? Джулиус убьет Эрика и Фабиана, если сможет, но это не вернет Магнара.
Я никогда больше не буду пленена его золотистым взглядом и не почувствую тепло его прикосновений к своей коже.
Монтана испуганно ахнула, ее рука сжала мое запястье, пока она оттаскивала меня от решетки. Я сопротивлялась мгновение, не желая отводить взгляд от Магнара, не желая бросать его, когда он нуждался во мне больше всего. За исключением того, что я больше не была ему нужна. Внутри оболочки, которая раньше служила пристанищем его душе, ничего не осталось.
Сестра еще настойчивее потянула меня за руку, и я заставила себя повернуться и посмотреть, в чем дело. Фабиан бежал к нам, сжимая в руке золотой ключ, не сводя с меня пристального взгляда.
Я уставилась на него на мгновение и внезапно поняла, почему Джулиус все еще сражался. Их убийство не вернет Магнара. Но это будет чертовски приятно.
Фабиан вставил ключ в висячий замок, и я схватила сестру за руку, толкая ее за спину несмотря на то, что она пыталась заслонить меня первой. Она его не интересовала, но я отказывалась подпускать его к единственному человеку, которого все еще любила в этом несчастном мире.
Фабиан распахнул калитку и уставился на меня так, словно я была единственным существом во всей вселенной.
— Прости, — выдохнул он, колеблясь на пороге нашей клетки. — Но он настраивал тебя против меня. Ты не смогла бы принять дар богини, пока он был жив. Но теперь ты свободна от него. Свободна полностью отдать мне свое сердце.
— Как ты мог подумать, что я смогу полюбить тебя сейчас? — Прошипела я. — Ты так долго был мертв, что забыл, что такое быть живым? Его смерть не избавит меня от моих чувств к нему.
— Я знаю, это больно, — ответил Фабиан, изображая понимание, и целенаправленно шагнул ко мне.
Я начала пятиться, отталкивая Монтану в сторону, чтобы она тоже не оказалась зажатой им. Какое-то мгновение она сопротивлялась, цепляясь за мою руку, затем внезапно отпустила меня и отступила. У меня не было ни секунды, чтобы задуматься, что заставило ее передумать, когда Фабиан подошел ближе.
— Ты понятия не имеешь, каково это, — ответила я низким от предупреждения голосом, пока он продолжал сокращать расстояние между нами.
Ладонь болела от желания почувствовать в своей руке Фурию, но я оставила клинок на земле, пока держала Магнара за руку. Мой взгляд упал на золотой клинок, когда Фабиан перешагнул через него, но я никак не могла до него дотянуться.
Монтана выскользнула из клетки, и я надеялась, что у нее хватит здравого смысла убраться подальше от опасности.
Страх пронзил меня, и сила моих предков приблизилась, когда я открылась своим дарам. Я не позволю этому монстру забрать меня. Я отказываюсь подчиняться давлению богини, когда она пыталась заставить мой пульс учащенно биться ради него.
Мой взгляд опустился на мускулистую грудь Фабиана, но я не позволила Идун разжечь во мне пламя желания. Единственное, что я увидела, была кровь, запятнавшая его кожу. Кровь мужчины, которого я любила.
Моя спина ударилась о решетку позади меня, и Фабиан остановился.
— Разве ты не чувствуешь этого? — прошептал он, наклоняясь, как будто хотел поцеловать меня.