Гнев смертных (ЛП)

Фабиан перешагнул через меня, ткнув носком ботинка в мой поврежденный бок, и с моих губ сорвалось шипение боли. Я чувствовал, как мои дары текут по моему телу, борясь за восстановление поврежденных ребер, но это было слишком медленно, и я все еще не мог набрать в легкие достаточно воздуха.
— Ты бы ушла со мной? — Спросил ее Фабиан, и я слышал, как отчаянно он хотел, чтобы она сделала именно это. Но я скорее умру, чем обреку ее на такую участь. Я знал, что она не блефует, что она отдаст себя ему, чтобы спасти меня. Но я не позволю ей этого сделать. Я умру первым. Если я умру, ей не придется идти с ним, и я знал, что она будет бороться, чтобы сбежать, и у нее будет шанс стать свободной.
— Нет, — прорычал я, игнорируя боль, которую причинял мне этот разговор. — Если ты заберешь ее, я никогда не перестану приходить за тобой.
Фабиан зарычал, поставив свой ботинок мне на грудь и надавив так, что агония пронеслась по моему телу. Келли закричала, но я на мгновение потерял сознание, а когда пришел в себя, он отпустил меня.
Прикосновение Келли тоже покинуло меня, и она уже стояла внутри клетки, держа Фабиана за руку так крепко, что побелели костяшки пальцев.
— Ты клянешься, что будешь моей? — Требовательно спросил Фабиан, глядя ей в глаза так, словно искал ложь.
— Келли, — в ужасе выдохнула Монтана, переводя испуганный взгляд с меня на нее.
Взгляд Келли тоже упал на меня, и отчаянное рыдание вырвалось из ее груди. — Клянусь, — выдохнула она Фабиану. — Просто позволь ему жить.
Глаза Фабиана сузились, когда он проследил за ее взглядом, и я увидел, как в выражении его лица вспыхнула ревность. Куда бы он ни забрал ее, он знал, что в своем сердце она всегда будет со мной.
Я бы не позволил ей обречь себя на участь рядом с ним только ради того, чтобы защитить мое жалкое существование.
— Она никогда не перестанет любить меня, пока я жив, — прорычал я и увидел, что правда моих слов поразила его, как физический удар.
Он знал, что я прав. И он знал, что должен сделать.
Мой взгляд скользнул к Келли, когда он вырвал свою руку из ее хватки, и отчаянный всхлип сорвался с ее губ. Она была всем, о чем я когда-либо мечтал. Если мне придется отдать свою жизнь, чтобы защитить ее, я сделаю это с готовностью. Я только хотел, чтобы это не причинило ей боли, как я уже знал, что это произойдет.
Фабиан схватил меня за руку и отшвырнул от клетки. Я сильно ударился о землю, несколько раз перевернулся и снова закашлялся кровью. Я пытался заставить свое тело что-нибудь сделать, хоть что-нибудь, но я едва мог подняться на колени.
Мой враг приблизился ко мне размытым движением и ударил ногой так сильно, что бетон подо мной раскололся. Он прыгнул на меня сверху с гневным рычанием.
Фабиан обхватил пальцами мое горло и начал сжимать, когда наклонился ближе ко мне.
— Когда ты умрешь, я отведу свою жену обратно в свою постель и покажу ей, каково это — быть с настоящим мужчиной, — прорычал он, пока я попытался оторвать его руки от себя. — Я позабочусь о том, чтобы она совсем забыла о тебе, а потом подарю ей бессмертие. Она будет рядом со мной до конца дней, пока ты не исчезнешь из памяти, как должен был сделать тысячу лет назад.
Его слова зажгли настоящий страх в моей душе, и я отчаянно пытался отбиться от него, но силы покидали меня.
Темнота начала застилать мне зрение, когда мое поврежденное легкое обожгло болью от пронзивших его ребер. Пальцы Фабиана крепко сжали меня, перекрывая тот скудный доступ кислорода, который я мог найти.
Мои руки ослабли, и ее крики начали затихать. Я не хотел оставлять ее. Но если мне придется умереть, чтобы уберечь ее, то моя смерть будет значить больше, чем я надеялся.
Если меня не станет, ей не придется идти с ним. Она сможет бороться. Она сможет получить шанс на свободу, которой лишила ее эта жизнь.
Я сожалел лишь о том, что меня не будет рядом, чтобы разделить с ней эту свободу.
Жизнь, которую мы могли бы иметь, ускользала, как солнце, заходящее в вечную ночь. Все шансы на счастье, на то, чтобы иметь собственную семью и прожить наши дни вместе, внезапно и безвозвратно закончились.
  
Мое предназначение всегда было движущей силой моего существования. Жажда мести руководила всеми моими поступками. Но теперь я понял, что в жизни было гораздо больше. И было слишком поздно осознавать это. Я предпочел месть своим человеческим желаниям. Этот путь украл у меня все: мою семью, мою вторую половинку и, в конечном счете, последний, отчаянный удар моего сердца.
Я
вышел из реки, и вода ручьем полилась с моего тела. Мой взгляд упал на Фабиана, лежащего на земле и держащего Магнара, а его клыки вонзились в его горло. Истребитель выглядел слабым, близким к смерти. Он пытался бороться, но было ясно, что с ним случилось что-то серьезное.
— Остановись, пожалуйста, остановись! — Келли закричала, и Монтана обняла ее, беззвучные слезы текли по ее щекам.
Моя новообретенная решимость пустила корни внутри меня, и с моим пристальным взглядом, прикованным к моей девочке, эту перемену стало еще легче принять. Я должен был покончить с этим. Я должен был убедить их всех в том, кто наши истинные враги.
Монтана позвала меня по имени, когда я подбежал к Фабиану, в ее тоне слышалась смесь облегчения и агонии. Я не мог больше взглянуть на нее, хотя мое сердце горело в груди, искушая меня вырвать ее из позолоченной клетки и увезти с этого залитого кровью острова.
Я остановился позади брата и схватил его за плечо, с яростной силой оттаскивая от Магнара.
Фабиан повернулся и нанес мне сильный удар кулаком, очевидно, ожидая увидеть там Джулиуса. Я уклонился от него в последнюю секунду, схватив его за плечо, когда его глаза наполнились замешательством.
— Что ты делаешь? — Фабиан зарычал с полным крови ртом, стряхивая меня и поворачиваясь лицом к изуродованному телу Магнара на земле. Его лицо посерело, а из ран нескончаемым потоком лилась кровь.
— Черт. Мы не можем этого сделать, — выдохнул я, задаваясь вопросом, как, черт возьми, я собираюсь объяснить свою перемену в сердце. Даже я по-настоящему ее не понимал.
Я указал на ключ высоко над нашими головами. — Это еще одна игра богов, брат.
Я схватил Фабиана за руку, когда он снова наклонился к Магнару.
— Ты ударился головой или что-то в этом роде? — Фабиан рявкнул на меня. — Дай мне прикончить его.
— Нет, — прорычал я, вставая между ними двумя, но Фабиан не отступал. — Наша битва с богами, разве ты этого не видишь? — Требовательно спросил я. — Все эти годы они мучили нас. Нам не нужно сражаться с истребителями, нам нужна их помощь.
— Что ты наделал?! — Громкий голос Джулиуса заполнил мои уши.
Я заметил его за статуей, мчащегося к нам, и схватил Фабиана, отбрасывая его назад, когда он попытался перехватить его.
— Предатель, — Фабиан плюнул в меня, но я не отпустил.
Джулиус упал на колени рядом с братом, дрожа с головы до ног, и приложил руку к его шее.
— Он мертв, — выдохнул он, и мучительный крик Келли разорвал воздух.
— Нет, — прорычал я, отталкивая Фабиана от себя, и двинулся, чтобы самому проверить Магнара.
Я не слышал биения его сердца, и реальность ситуации обрушилась на меня.
Мрачный взгляд Джулиуса обратился ко мне. — Это сделал ты.
— Я этого не делал, — спокойно ответил я, и его взгляд метнулся к Фабиану, который двигался к нему, как хищник.
Джулиус поднялся на ноги, оскалив зубы, ожидая, что я или Фабиан нападем, и принял боевую стойку.
— Послушайте меня, — скомандовал я, вставая между ними, чтобы не подпускать друг к другу.
Фабиан зарычал, пытаясь обойти меня сзади, но я не дал ему пройти.
Полный боли взгляд Джулиуса обратился ко мне, и на его чертах было написано горе.
— В тот день, когда умер твой отец, я был под чарами Андвари, — объяснил я.