Гнев смертных (ЛП)

— Ты в замешательстве, — умоляла Келли, казалось, отчаянно желая, чтобы это было правдой, делая шаг ко мне, как будто пытаясь преодолеть пропасть между нами.
Слеза скатилась по моей щеке, прожигая дорожку до самого подбородка. — Это не так. Ты его не знаешь, Келли. Ты никого из них не знаешь. Они не все такие, как кусачие. Мы с Эриком нашли между собой нечто такое, что не поддается логике, и я все еще пытаюсь понять, что все это значит, но я знаю, что хочу его. И я боюсь, чертовски боюсь, что ты возненавидишь меня за это, но я не могу остановиться. Я больше не могу сидеть здесь и позволять вам всем называть его монстром, потому что это не так.
Тишина затягивалась, а пустота между мной и моей близняшкой становилась глубже с каждой секундой.
Джулиус сделал шаг ко мне, но я подняла руку, предупреждая его. Отвращение в глазах Магнара и жалость в глазах Келли были невыносимы.
Я повернулась и побежала прочь, двигаясь в бешеном темпе через музей и нырнув в темный лестничный колодец. Я начала подниматься, увеличивая скорость бега, пока не начала задыхаться. Лестница казалась бесконечной, поднимаясь все выше и выше, пока, наконец, я не ступила в круглую комнату. Мое дыхание участилось, когда я вошла в пространство.
Полумесяц окон выходил на воду впереди, а справа Нью-Йорк сверкал, как звездный свет.
Я двинулась навстречу открывшемуся виду, на мгновение отвлекшись на невероятно прекрасное зрелище. Должно быть, я была в короне статуи, так высоко, что у меня кружилась голова.
Я прижала ладонь к прохладному стеклу, удивляясь, что оно все еще цело. Сколько лет простояла здесь эта статуя? Что это значило для людей, которые благоговели перед ее величием?
Я подумала об Эрике, который был где-то в городе, на пути к изгнанию Вульфа. Я хотела бы быть там. Встать на его сторону и наказать человека, который причинил мне и моей семье такую глубокую боль, но я верила, что он сделает это для него настолько мучительным, насколько это возможно. Если это приведет к тому, что Валентину поймают и казнят, стоит оставить его в живых еще на некоторое время. Но если у меня когда-нибудь снова появится шанс убить его, я, черт возьми, им воспользуюсь.
Я глубоко вздохнула, когда мое сердцебиение наконец успокоилось, и меня наполнила печаль из-за пропасти, которая выросла между мной и Келли.
Я оказалась между двумя могущественными врагами в древней войне. И я любила людей с обеих сторон.
Дерьмо… Любовь? Любила ли я его на самом деле? Это слово было отягощено таким количеством разрушительных мыслей, что невозможно сосчитать.
И вообще, какое это имело значение? Я уже выбрала свою сестру, а не Эрика, но мысль о такой жизни, когда Келли так смотрит на меня каждый раз, когда упоминается имя Эрика, была немыслима. Я не хотела выбирать. Но это была несбыточная мечта — думать, что они когда-нибудь смогут ужиться. Или хотя бы смогут терпеть друг друга. Нет… моя судьба была предрешена. Разбитое сердце и воспоминания об извращенном желании — вот все, что у меня скоро останется от времени, проведенного с Эриком. Я не могла вернуться. Но я больше не знала, что ждёт меня впереди.
Время шло, и я гадала, как скоро мне придется с позором вернуться вниз и выслушивать упреки, которые я получу. Я просто хотела спрятаться от мира на некоторое время. Упиваюсь тишиной и биением собственного сердца, которое говорило мне, что я не должна сомневаться в себе, даже если это делают все остальные.
— Монтана? — Келли мягко позвала меня сзади, на этот раз не используя мое прозвище. Что означало, что между нами действительно не все было хорошо.
Я не повернулась к ней лицом, потому что по моим щекам потекло еще больше слез. — Мне просто нужно немного побыть одной, Келли. Я знаю, ты никогда не сможешь этого понять.
Наступила тишина, но я почувствовала, что она приближается, хотя ее шаги были совершенно тихими.
— Просто… я не понимаю, — прошептала она. — Мы ненавидим вампиров. Они контролировали нас всю нашу жизнь. Ты уверена, что это не…
— Это не метка, — заговорила я поверх ее слов твердым голосом.
  
— Хорошо, — выдохнула она, и по моим венам пробежала струйка боли. Я не могла смириться с мыслью, что между нами все каким-то образом разладилось. Мы были двумя половинками одного целого. Я не была готова потерять ее. — Ты можешь попытаться объяснить? — спросила она.
Она подошла ко мне, и я заставила себя посмотреть на нее, обнаружив, что она одета в почти сухую одежду. Ее глаза были полны тоски, а не гнева, которого я ожидала. И мои плечи поникли, когда я посмотрела вниз, на залитую лунным светом реку, простиравшуюся перед нами.
— Не думаю, что что-либо из того, что я тебе скажу, убедит тебя. Но Эрик даже не знал, в каких условиях мы жили…
— И ты в это поверила? — возразила она, и мое сердце снова дрогнуло.
— Да, — сказала я. — И я не говорю, что это делает все нормальным. Все, что я знаю, это то, что вампиры — люди. У них есть сердца. И некоторым из них не все равно. Некоторые из них даже сожалеют.
Краем глаза я заметила, как Келли покачала головой, и смирилась с тем фактом, что это бессмысленно.
Она положила теплую ладонь мне на плечо. — Это не меняет того, что они сделали. Они сажали людей под замок, они отправляли стариков в «Банк Крови», они отправили маму…
— Я знаю, — выдавила я, закрыв глаза и пытаясь избавиться от боли в душе из-за всего этого знания. — Я знаю, Келли. Но Эрик не понимал, на что были похожи Сферы. И я знаю, что он должен был сделать больше, чтобы все было лучше. Но он совершал ошибки. И сейчас он пытается загладить некоторые из своих проступков.
— Он никогда не сделает достаточно, — прорычала она, и я отдернула от себя ее руку, чувствуя, как между нами снова появляется пропасть.
Я падала, тонула, теряла всех, кого любила, в одночасье. И я не знала, как это исправить.
— Но… — Прошептала Келли, и надежда пронзила мое тело. Я повернулась к ней с отчаянием во взгляде, и она сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Я знаю тебя. И если ты говоришь, что тебе не промывали мозги и эти чувства настоящие, тогда, конечно, я поверю тебе в этом. — Казалось, она с трудом произносит эти слова. — И если ты думаешь, что Эрик пытается измениться… — Она опустила голову, внутренняя борьба была видна на ее лице. — Тогда, я не знаю, может быть, так оно и есть.
Это было что-то. Не очень много, но, по крайней мере, она принимала возможность того, что Эрик был больше, чем просто кровосос. Или она говорила это, чтобы успокоить меня.
— Но он убил отца Магнара и Джулиуса, — прошипела Келли, и ее губы скривились. — Он сделал так много ужасных вещей, что никогда не сделает достаточно, чтобы загладить это.
— Я знаю. — Я кивнула, нахмурив брови. — Я знаю это.
Я больше ничего не могла сказать. Эрик говорил мне, что все произошло не совсем так, как объяснил Джулиус, но я не знала, какова была его история. Или имело ли это вообще значение. Если отец Элиосонов умер из-за Эрика, что на самом деле могло исправить это? Я, конечно, не простила бы Вульфа за то, что он забрал у нас отца. Поэтому я никогда не могла ожидать, что они простят Эрика.
Эмоции боролись внутри меня. У меня не было достаточно убедительного объяснения тому, что я люблю Эрика, и я не собиралась игнорировать все, что он сделал. Но эти чувства сбивали с толку, были необъяснимыми. Они просто были. И я не знала, смогу ли избавиться от них.
— Дело в том, Келли, что я не знаю, кем был Эрик тысячу лет назад. Черт, я не знаю, кем он был год назад. Но я знаю, что он любит свою семью больше всего на свете, он сделает все возможное, чтобы они были в безопасности. Так же, как и мы. И он заботится обо мне так, что я чувствую себя живой. Я никогда не думала, что смогу почувствовать что-то подобное. Я не думала, что любовь когда-нибудь станет частью моего будущего. А месяц назад я бы умерла, прежде чем позволила себе испытывать такие чувства к вампиру. Что-то в нем отвечает на вопрос, который я даже не подозревала, что задавала себе всю свою жизнь. — Я повернулась к ней, обнаружив, что ее рот приоткрыт, как будто она полностью поняла, что я сказала. — Я никогда раньше не понимала, что ты не можешь выбирать, кому отдать свое сердце.