Гнев смертных (ЛП)

Обращать людей было опасно. Я не хотел ни на кого накладывать это проклятие, но, возможно, сейчас мне нужны были союзники помимо моей семьи. Люди, которые могли бы помочь нам разгадать эту загадку. Мужчины и женщины, знающие богов. И, по крайней мере, когда проклятие будет снято, они тоже освободятся от него.
Однако была одна вещь, которую я бы никогда не сделал. И я дал себе железное обещание, что никогда не буду иметь детей от человека. Я не хотел снова поддаваться на уловки Андвари, но по тому, как взволнованно разговаривали мои братья и сестра, я почувствовал, что их не так-то легко будет сбить с этого пути.
Ш
торм продолжал бушевать вокруг нас, пока мы бежали из собора, оставив Эрика и других членов королевской семьи далеко позади вместе с разбитыми осколками моего сердца.
Джулиус взял инициативу на себя, направившись по темному переулку, и поспешно поднял круглую крышку канализационного люка в центре него.
Магнар схватил Келли за руку. — Ты иди первой, — скомандовал он, как будто боялся, что она может повернуть назад, и что-то в его жестком тоне заставило волоски встать дыбом у меня на руках.
Я ожидала, что Келли огрызнется в ответ, но она, не колеблясь, быстро спустилась по лестнице в темноту.
Мой пульс участился, когда я остановилась, наблюдая, как Магнар последовал за ней, затем Джулиус выжидающе повернулся ко мне.
Я оглянулась через плечо, глядя на залитую дождем улицу, и задрожала, когда холод пробрал меня до костей. Мое свадебное платье было тяжелым, промокшим и грязным, белый шлейф почернел у моих ног. Кровь окрашивала его чистый цвет в красный оттенок от тех вампиров, которые не обрели необратимого конца.
Следы от укусов на моей коже болели, но дождь смыл яд, оставив серебристый след на моей плоти. Но ничто не ранило сильнее, чем оставить позади своего тюремщика, и стыд за это я никогда не смогу выразить словами.
Эрик вторгся в мой разум, и крест на моей левой ладони горел с такой силой, что умолял меня вернуться к нему. Бежать и никогда не останавливаться, пока я снова не окажусь в его объятиях.
— Давай, — поторопил Джулиус, приближаясь ко мне с угрозой в позе.
Я проглотила комок в горле, заставляя ноги двигать меня в направлении слива. Пути назад не было.
— Твое место с нами, — пробормотал Джулиус, протягивая руку, чтобы сжать мою, и его кожа была такой горячей по сравнению с моей.
Я не ответила, неуверенная, правда ли это. Мое сердце жаждало Эрика так, что мое тело ныло. Но я сделала свой выбор. И я выбрала семью. Я всегда буду выбирать семью.
Резко вздохнув, я опустилась на лестницу внутри отверстия, и огромная фигура Джулиуса отбросила на меня тень, когда я спускалась в густую темноту.
Когда я оторвала онемевшие пальцы от перекладин, руки Келли обвились вокруг меня. Я прильнула к ней, испытывая огромное облегчение от того, что мы наконец воссоединились должным образом. Сердце моей сестры билось в такт моему, и я поняла, что приняла правильное решение. Она нуждалась во мне, и я нуждалась в ней не меньше. Нам не суждено было жить в этом мире друг без друга.
Послышался тяжелый стук задвигаемой на место крышки люка, затем сапоги Джулиуса застучали по лестнице.
— Ты в порядке? — Прошептала Келли.
— Да, — ответила я, хотя это было неправдой. — А ты?
— Нет, — ответила она, отпуская меня.
Яркий свет на мобильном телефоне Джулиуса внезапно ослепил меня, и я подняла руку, чтобы прикрыть глаза.
Келли понеслась к лестнице, и на ее лбу пролегли тревожные морщинки. С приливом энергии она начала взбираться по ней, отчаянно стремясь к поверхности.
— Какого хрена ты делаешь? — Джулиус схватил ее за талию, отрывая от лестницы, а она попыталась оторвать его пальцы от своего платья.
— Келли, — я потянулась к ней, тревога разрывала мою грудь.
— Я должна вернуться, — простонала она, а затем стукнула себя по лбу тыльной стороной ладони. — Нет, черт. Я не хочу. Старейшина, помоги мне, — взмолилась она, протягивая руки к Магнару с отчаянием в глазах.
  
— Ты последуешь за нами, — ответил Магнар снова тем же неприступным тоном, и его глаза стали такими же темными, как окружающий нас туннель.
Келли тут же замерла в объятиях Джулиуса, твердо кивнув, и я нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого.
— Что происходит? Почему ты его так назвала? — Спросила я сестру.
— Я скоро все объясню, — сказала Келли с напряженным выражением лица. — Нам просто нужно убраться отсюда.
Я кивнула, но мои собственные ноги сами понесли меня обратно к лестнице, и когда я посмотрела вниз на крест на своей ладони, я была уверена, что моими движениями руководила моя связь с Эриком. Я с усилием стряхнула с себя это чувство и снова присоединилась к своей сестре, взяв ее за руку и рассматривая Крест на ее ладони.
— Дело в ней. Метка пытается вернуть тебя к Фабиану, — мрачно сказала я.
Эта странная связь, должно быть, и была причиной, по которой она бросилась на шею королевскому брату, чтобы спасти его от смерти.
Ее глаза заблестели, когда она кивнула. — Так вот как Эрик контролировал тебя? — спросила она в ужасе.
Комок застрял у меня в горле, и Джулиус поднял бровь, глядя на меня, от их пристального взгляда у меня сжалось в груди.
Я колебалась, не желая лгать, но и не желая признавать правду. Потому что правда была ужасающей.
— Это заставляет тебя хотеть вернуться к нему, не так ли? — Спросила Келли.
— Да… так и есть, — признала я, оставаясь в рамках правды. Но это не единственное, что заставляет меня хотеть вернуться.
— Теперь я ненавижу их за это еще больше. Они в наших головах, — прорычала Келли, и в ее глазах вспыхнула ярость.
Я опустила взгляд, зная, что не могу быть честной, потому что это могло стоить мне отношений с Келли. Она презирала вампиров, и имела на это полное право. Черт возьми, я тоже презирала большинство из них. Но не всех. И я была окружена последними людьми в мире, которых можно было убедить увидеть в них что-то хорошее.
Часть меня хотела, чтобы все это было какой-то извращенной манипуляцией, каким-то заклинанием, наложенным на меня Эриком, потому что тогда у меня появилась бы надежда со временем освободиться от него. Но более глубокая часть меня совсем этого не хотела, потому что это означало, что все те тайные моменты, которые мы с Эриком разделили, те, которые зажгли во мне огонь и заставили меня почувствовать то, что я никогда не считала возможным, были ложью, созданной для того, чтобы разбиться вдребезги.
— Да, — пробормотала я, ненавидя себя за то, что скрывала правду от своей близняшки, но как я могла объяснить Келли, что эта отметина только укрепила мою любовь к Эрику? Что я заботилась о нем задолго до свадьбы, что мне нравилась необузданность, которая проявлялась во мне рядом с ним.
Келли вздохнула, казалось, находя утешение в нашем общем затруднительном положении. — Как только мы окажемся далеко от них, мы придумаем, как разорвать эти узы. Тогда нам никогда больше не придется думать о них, пока мы не вонзим клинки в их сердца.
Я неопределенно кивнула. Я в полной заднице.
Джулиус зашагал вслед за Магнаром по туннелю, а я последовала за Келли, борясь с внутренним конфликтом.
— Как ты добралась до города? — Спросила я, желая отвлечься от своих мыслей. Нам так много нужно было рассказать друг другу, но я пока не могла заставить себя упомянуть папу. В тот момент, когда я это сделаю, мое сердце разорвется, и боль выплеснется наружу, пока это не станет всем, что я смогу чувствовать.
Келли начала рассказывать свою историю с того момента, как покинула Сферу, и до того, как села на поезд до Нью-Йорка и отравила кровь, приводя меня в восторг каждым этапом путешествия.
Когда она рассказала мне о принятии клятвы истребителей, мое сердце бешено заколотилось в груди. Она была связана приказами Магнара. Но хуже того, она поклялась убить Бельведеров. Убить Эрика.