Гнев смертных (ЛП)

На его лице отразилась боль, когда мои слова задели его, и он снова попытался дотянуться до меня. — Я бы никогда не хотел причинить тебе боль.
— То, что ты не хочешь, не значит, что ты этого не сделаешь. — Я посмотрела на его руку, повисшую в пространстве между нами, и слегка отодвинулась.
Его лицо сморщилось, когда он снова опустил руку и положил ее себе на колени. Мое сердце забилось сильнее, когда я увидела, что мои слова сделали с ним, но я не могла продолжать испытывать такие чувства, и он должен был это знать.
— Я не знаю, как это делается, — тихо сказал он. — Я никогда… Я был обручен с Валентиной, когда мне было шестнадцать. Я спал с другими женщинами, но она всегда выпроваживала их до того, как у меня появлялась возможность иметь с ними что-то большее. И я никогда не заботился ни о ком из них так, как о тебе. Пожалуйста, не говори мне, что я разрушил все еще до того, как мы начали.
Я судорожно сглотнула при этих словах и посмотрела ему в глаза. Мне хотелось провалиться в их золотые глубины. Упиваться силой и мощью, которые я там видела. Но это была не моя сила. Мое сердце и душа были разорваны в клочья между различными клятвами, которые связывали меня. Я была истребительницей и женой вампира. И где-то в середине этого я начала терять, кто я на самом деле.
— Мне просто нужно немного пространства, — выдохнула я. — Мне нужно разобраться, что со мной происходит. И я не могу этого сделать, когда мне забивают голову таким количеством правил и команд. Как я должна оставаться такой, какая я есть, когда ты можешь заставить меня делать все, что захочешь просто потому, что тебе так хочется или ты теряешь самообладание? Или, когда мысли о моем враге продолжают проноситься у меня в голове, как будто он нечто совершенно другое?
Челюсть Магнара запульсировала при напоминании о том, что я была вынуждена чувствовать к Фабиану, но он сдержал слова, которые вертелись у него на языке.
— Если это то, что тебе нужно, я дам тебе это, — осторожно ответил он, как будто боялся, что сказанные не так слова могут разрушить то, что осталось между нами. Проблема была в том, что сейчас, я не знала, есть ли вообще там хоть что-то. — Я только хочу помочь тебе.
— Мне нужно разобраться с этим самой. — Я посмотрела на обручальное кольцо у себя на пальце и глубоко вздохнула, снимая его. Положив его на пол, я стиснула зубы от боли потери, которую почувствовала, и заставила себя убрать руку, оставив его там.
Магнар молча наблюдал, как я разглядываю серебряное обручальное кольцо, борясь с желанием надеть его обратно. Чем сильнее я подавляла чувства, которые, как я знала, не были моими собственными, тем легче это становилось, пока, в конце концов, я вообще не отвела взгляд от кольца.
Это будет непросто, но я была полна решимости найти способ восстановить контроль над своей судьбой. И если Идун это не устраивает, то она узнает, каково это — быть моим врагом.
1000 ЛЕТ НАЗАД
М
ы проплыли несколько миль, пока море не стало простираться во все стороны до темного, безбрежного горизонта. Мы никогда не уставали, никогда не падали духом, никогда не останавливались.
— Андвари говорил о другой земле, — крикнул Майлз сквозь плеск волн, его золотистая голова качалась совсем рядом.
— Ты думаешь, он поведет нас? — Спросила Кларисса, но никто из нас не ответил.
Мне не нравилась идея исполнять планы Андвари относительно нас. Я подозревал, что в его обещаниях скрывалось нечто больше, чем он показывал. Но остальные упивались идеей о том, что мы придем к власти где-то в другом месте мира, как будто мы больше не прокляты, а благословлены.
Мне было больно покидать свою родину, но боги укрепили истребителей так, что мы и представить не могли. Теперь они сравнялись с нами, и они были близки к тому, чтобы убить не только одного из нас. Мой страх усилился, и желание защитить взяло верх. Я не хотел видеть, как убивают мою семью, поэтому бежать от них было нашим единственным решением. И каждая миля, которую мы оставляли между нами и ними, приносила спокойствие в мою душу, что, как я надеялся, означало, что мы сделали правильный выбор.
  
Будут ли они преследовать нас теперь? Даже если и так, они наверняка никогда не найдут нас. Мы решили плыть так далеко, как только сможем, прокладывая себе путь в океане, который вел в неизвестность.
Когда дни слились в недели, время стало таким же вечным, как сводящие с ума годы, которые я провел в одиночестве. Когда палило солнце, мы были вынуждены прятаться под волнами, плыть глубоко в бесконечной синеве. Это было холодное, бесплодное место, где вокруг нас шевелилось мало жизни, обитатели глубин держались подальше, как будто чуяли чуму, проходящую через их воды. В тихой, удушающей тишине океана мой разум то и дело чуть не раскалывался.
Иногда я видел, как Андвари наблюдает за нами из-под волн. В других случаях он шептал ободряющие слова или указывал путь, прокладывая светящуюся дорожку в море, подбадривая нас, когда мы были в самом отчаянном положении.
Однажды, каким-то невероятным образом, вдали показалась земля, и надежда снова нашла меня, как раз тогда, когда я думал, что все потеряно. Должно быть, мы были в море уже несколько месяцев, и несмотря на то, что мое бессмертное тело никогда не подводило меня, мне все еще не терпелось ступить на сушу. Мой голод был острым, но я пережил двести лет без крови, и ничто не могло сравниться с этой болью. А вот остальные члены моей семьи были на грани того, чтобы сойти с ума от жажды.
Мы удвоили наши усилия, когда показался берег, и Кларисса вскрикнула от радости, когда мы наконец добрались до песчаного пляжа. Вытащив наши промокшие тела из моря, мы ступили на нашу новую землю. Я упивался видом деревьев, уходящих вдаль, и щебетом птиц, когда рассвет окрасил облачное небо в пастельно-розовые и медные тона. Солнце выползло из-за горизонта за нашими спинами, обещая ослабить нас еще больше, когда его лучи проскользнут в небо.
Фабиан потер горло, выглядя изможденным, его волосы были спутаны, а одежда наполовину разорвана на теле от самых сильных волн, которые мы когда-либо встречали в океане. — А что, если здесь нет людей? Что мы будем есть?
Я присел на обломок бревна в одних промокших штанах, размышляя, был ли он прав, и мы только что изолировали себя от крови на обозримое будущее. С моей стороны было бы иронией судьбы снова голодать после того, как я решил попытаться наладить эту адскую жизнь.
— Здесь будут люди, — вздохнул Майлз, запустив руку во влажные волосы.
У нас уже был подобный спор раньше, в воде, когда наша надежда таяла, и мы все равно решили продолжать плыть. Андвари не отвечал на наши вопросы, только подгонял нас плыть вперед. Если он хотел, чтобы мы были здесь, я был уверен, что на то была причина, более серьезная, чем смерть от голода.
Чайка подпрыгнула ближе к нам на берегу, наклонив голову, наблюдая за нами.
— Как раз то, что нам нужно, — прорычал Фабиан, подходя к ней и царапая ногтями свое запястье. Молниеносным движением он схватил птицу за шею, разжимая ей клюв и позволяя крови течь внутрь.
Чайка закричала, когда Фабиан свернул ей шею, но, когда он отпустил ее, животное расправило крылья и поднялось в воздух, превратившись в нежить.
Фабиан указал на небо. — Найди людей. Призови меня, когда найдешь их.
Птица взлетела, и я поднял голову к светлеющему небу, мое тело начало слабеть, когда солнечный свет лизнул мою кожу. Андвари иногда давал нам отсрочку от солнца во время нашего путешествия, создавая для нас густые и низкие облака, так что нам не всегда приходилось плавать под волнами днем. Но мне было интересно, как далеко простирается его доброта теперь, когда мы добрались сюда.
Мы прошли между рядами пальм, и сели бок о бок в тени на пляже, молча ожидая, когда чайка принесет Фабиану новости о людях. После того, как я убил так много истребителей в той чудовищной битве, я знал, что отныне нет особого смысла пытаться избегать крови. Но по пути сюда я пришел к новому решению. Я не стану убивать снова, если не буду вынужден. Если был хоть какой-то шанс спасти мою душу, я должен был попытаться жить лучшей жизнью. Той, в которой было как можно меньше смертей, насколько это было возможно.