Долгорукий. Суетолог Всея Руси. Том 2 (СИ)
Вера металась по залам и галереям, визжа во весь голос. Звук её крика эхом разносился по углам подземного комплекса, усиливая атмосферу ужаса. Разъярённый монстр нёсся следом, снося со стен картины в золочёных рамах и фарфоровые вазы. Его топот разносился по коридорам, как раскаты грома.
Она опрокидывала всё на своём пути, лишь бы замедлить погоню. Картины слетали со стен, дорогие вазы разбивались о мраморный пол. Но клоун неумолимо преследовал её по пятам.
Наконец Вера забежала в узкий боковой коридор и на полном ходу врезалась в каменную стену, не сумев затормозить. Потайная панель от удара открылась, и девушка полетела в тёмный проём.
Удивительно, но удача просто невероятно благоволила Вере.
Клоун налетел следом, но застрял в узком лазе, беспомощно дергаясь и рыча от ярости. Ему никак не удавалось протиснуть своё громоздкое тело в эту щель.
Тем временем Вера оказалась в кромешной тьме. Сердце колотилось как бешеное после пережитого ужаса. Девушка тяжело дышала, успокаивая нервы и приходя в себя.
Она достала светильник в виде вытянутого цилиндра, который ей выдал Лыков, похрустела им, сгибая. Он зажегся и осветил собой пространство. Это был узкий каменный туннель с сырыми стенами, уходивший куда-то вглубь.
Вера облегчённо вздохнула — ей удалось оторваться от чудовища. Но надолго? Тварь продолжала ломиться следом. Девушку пробрал озноб от этой мысли. Ей нужно было поскорее найти выход отсюда. А в идеале как-то вытащить Настю…
Она осторожно двинулась вперёд, освещая себе путь фонариком и водя рукой по шершавым стенам туннеля. Коридор извивался, то взбираясь вверх, то спускаясь вниз. Казалось, это лабиринт без выхода.
Но Вера упорно шла вперёд. Ей нужно было предупредить кого-нибудь об опасности, грозящей её спутникам. И найти помощь против Пушкина и его чудовищ.
Вдруг девушка услышала в отдалении чьи-то голоса и шаги. Её сердце тревожно ёкнуло. А если это слуги Пушкина? Или ещё какие-то монстры?
Вера замерла в нерешительности, раздумывая, стоит ли идти на звуки или лучше попытаться найти другой путь. Времени на размышления было мало.
Тем временем в кабинете Пушкина царил разгром и хаос после погони. Редкие уцелевшие предметы валялись среди обломков разбитых ваз и порванных картин. Князь мерил шагами комнату, багровый от ярости.
— Кретин! Где эта девчонка⁈ Я тебе твои разноцветные мозги наружу вытащу! — орал он, встряхивая клоуна за грудки. Пушкин был намного меньше Аномалии, но в порыве гнева князь словно заполнил собой всё помещение.
Клоун лишь глупо хихикал в ответ на угрозы и разводил руками, демонстрируя свою бесполезность.
— Я балбес, простите, но какой есть! Не понимаю, почему так… Я вроде ее ловлю, а она выскальзывает… Она как будто заговоренная! Ведьма!
— Найти немедленно! — прошипел сквозь зубы Пушкин и пинком выпихнул монстра за дверь. Тот аж покатился по полу, словно огромный шар…
Поднявшись, клоун поспешно закивал и побежал прочёсывать огромный подземный комплекс в поисках девушки, спотыкаясь на каждом шагу. Предстояла непростая задача…
Пушкин медленно повернулся к Насте и Лыкову. Те застыли, словно загипнотизированные, неотрывно глядя на князя.
— Какой бы силой вы ни обладали, — тихо, но твердо произнес Пушкин, — вам не одолеть мой Дар. Дар Автора. Я, и только я решаю, что и как будет происходить в Лукоморье.
Настя и Лыков бормотали что-то в ответ, но их голоса звучали робко и неуверенно, будто оправдываясь. Казалось, их воля полностью подавлена могуществом князя.
— Вы, наивные дети, стали жертвой культа Возвышенных, — продолжил Пушкин, — Не волнуйтесь, теперь всё будет хорошо. Я позабочусь о вас.
Он подошел к Насте и протянул руку. Кисть его словно стала призрачной, проникая в лоб девушки. И Пушкин извлек из головы Насти… книгу в кожаном переплете с золотым тиснением. На обложке значилось «Настя Демидова», а рядом красовалась её фотография, детальная и подвижная, будто живая. Фото-Настя выглядела растерянной и напуганной.
Настоящая Настя обмякла на стуле, словно потеряв сознание. Лыков дернулся было к ней, но тут же замер, скованный невидимой силой.
— Что вы с ней сделали⁈ — прошипел он сквозь зубы.
— Не волнуйтесь, она в полном порядке, — невозмутимо отозвался Пушкин, — Просто немного… отключилась. Пора мне… переписать её.
Он аккуратно раскрыл книгу Насти на первых страницах. Там в подробностях описывалась вся её жизнь с самого детства. Пушкин вчитывался в строки, иногда кивая и что-то бормоча себе под нос.
— Хм… да, тяжёлое детство… Злой отчим… Строгая мать и равнодушный дядя… Побег из дома в четырнадцать лет… Как предсказуемо, — комментировал он, — А, вот как Настя познакомились с Щербаковой и Лыковым… Стала культисткой, потому что подсознательно было неуверена в себе, хотела найти друзей и близких людей… Очень дорожит дружбой с Верой… соперничает с Долгоруким, при этом соперничество это такого характера, что может перерасти в… Любопытно, любопытно.
Пушкин пролистал книгу к последним страницам. Текст обрывался на последних страницах, дальше шли пустые листы. Но там на глазах сам собой появлялся новый текст!
— Вижу, недавно вы сильно поссорились с Ларисой Лыковой, — констатировал князь, — Не понравились друг другу, не так ли?
Настя полулежала без движения на стуле с закрытыми глазами, её голова бессильно склонилась на плечо.
— Не трогайте её! — с ненавистью прошипел Лыков, напрягая всю свою волю, чтобы пошевелиться. Но всё было тщетно — его тело не слушалось, словно прикованное к креслу невидимыми путами.
— Не переживайте, уважаемый, с ней всё в порядке, — лениво отозвался Пушкин, перелистывая страницы, — Не дергайтесь. По Сюжету вы не встанете, пока я не разрешу, зря только силы потратите. Хотя, признаться, вы меня разочаровываете. Я ожидал большего от наследника рода Лыковых… Ваша воля очень слаба. Впрочем, вы ещё совсем юны.
Он закрыл книгу Насти и положил на стол.
— Быть может, со временем вы повзрослеете и станете достойным противником, — задумчиво произнёс князь, — Хотя… кто знает, доживёте ли до тех пор.
Лыков с трудом сдерживал клокочущую внутри ярость. Лишь мысль о том, что этот высокомерный аристократ скоро станет умолять Возвышенных о пощаде, не давала княжичу взорваться прямо сейчас.
«Потерпи, вот узнают обо всём Старшие, и этот напыщенный индюк запляшет под нашу дудку», — мысленно повторял про себя Лыков, глубоко дыша и стараясь успокоиться.
Тем временем Пушкин невозмутимо направился к нему, протягивая руку к его лбу.
— Посмотрим, что там у вас… А, вот оно что, — протянул князь, доставая похожую книгу с живой обложкой «Княжич Владимир Лыков».
— Не смей! — хрипло выкрикнул Лыков, но Пушкин уже с любопытством принялся листать страницы.
Владимир обмяк на стуле, его глаза закатились.
— Детство в роскоши и достатке, как и полагается старшему наследнику знатного рода… Постоянные драки и конфликты с сестрой… Первые признаки Дара в раннем возрасте… Ага, тайные занятия запрещёнными искусствами у дальнего родственника-еретика, — Пушкин то и дело посмеивался и качал головой, — Ну, конечно, от безделья и тщеславия вы ввязались в эту авантюру с Возвышенными… Хм… да у вас тут целая история несчастной любви в четырнадцать лет! Она бросила вас и ушла к другому, а вы в ответ её и её любовника уби… хм… печально, печально. Полагаю, из-за этого случая вы и стали тем… кем стали.
Пушкин читал его как открытую книгу в самом прямом смысле! Лыков ничего не ответил. Из него словно вынули саму душу…
— Ладно, в другой раз дочитаю, — Пушкин захлопнул книгу Лыкова и аккуратно положил рядом с книгой Насти, — А сейчас позвольте кое-что продемонстрировать.
Он взял чистый лист бумаги со стола, обмакнул перо в чернильницу и быстро начертал несколько строк.
— Давайте проверим, сработает ли… — пробормотал князь.
Затем он вновь взялся за перо и дописал несколько строк. После чего вложил лист в большой раскрытый фолиант на столе. Раздался оглушительный грохот, и на месте разбитой вазы возникла ещё более изящная ваза с букетом живых роз.