Найди меня

— Я работал у него, — сказал Гас, — и тогда был в его исследовательской группе. Фишер попросился участвовать, и его приняли. Надо признать, у нас головы кругом пошли, когда оказалось, что его результаты соответствуют серийному убийце.
— Я думал, такие исследования проводятся анонимно.
— Вообще-то да, но когда получены такие поразительные результаты, происходят утечки, по крайней мере внутри группы. У Фишера были все признаки. И ген воина, и префронтальный кортекс, не реагирующий на стимулы… — Он пощелкал клавишами и вывел несколько цветных изображений мозга. — Никакой активности в зоне, отвечающей за мораль.
  
— Здесь пусто.
— Один из самых тяжелых случаев, которые нам встречались. Для сравнения вот тебе нормальный мозг. — Картинка переехала наверх. — Во время работы мы изучили генеалогию серийных убийц, начиная с девятнадцатого века. Теперь мы знаем еще одно — или полагаем, что знаем, потому что нужно больше исследований, — что такое поведение сосредотачивается в семьях.
— Наследуется. — То самое, вокруг чего Дэниел крутился вчера, когда разговаривал о бабушке Рени. Психопатии могут передаваться по наследству. Чем тяжелее психопатия, тем вероятнее наследование. А последние исследования говорят о том, что матери чаще являются носителями гена, хотя сам Дэниел пока сомневался в этом.
— Мне необходимо иметь копию этих материалов, — сказал Дэниел. Ему хотелось, чтобы его собственное исследование Бена Фишера было как можно более полным.
— Посмотрю, но может оказаться крайне трудно разрешить выдачу такого исследования. Иначе никто больше не согласится.
Так вот почему они были одни в секционной.
Следующие пару часов Дэниел провел, стараясь сосредоточиться на вскрытии, обдумывая то, что говорил ему Гас, и гадая, приехала ли Рени.
Наконец Гас вскрыл череп Фишера и извлек мозг. Удерживая скользкий орган обеими руками, он осторожно поместил его на весы.
— Эта часть вскрытия меня интересует больше всего, — сказал он, вглядываясь в циферблат. — Вес нормальный.
Вернув его на лабораторный стол, он взял все пробы и сначала показался довольным, а затем разочарованным.
— Не вижу ничего явного, вроде опухоли или повреждений, которые могли бы вызвать нарушения.
Обследование еще не закончилось, но Дэниел попросил Гаса связаться с ним, если тот обнаружит что-нибудь подозрительное или интересное. Сбросив одноразовый халат и перчатки в контейнер для биоотходов и запив пару таблеток болеутоляющего из фонтанчика для питья, он вышел из корпуса на яркое солнце.
Рени сидела с закрытыми глазами в тени у дорожки, спиной к оштукатуренной стенке; на ней были матерчатые туфли, джинсы и белая футболка. Она хотела выяснить, что он узнал там внутри. Он не собирался рассказывать ничего услышанного от Гаса об исследованиях мозга.
  
ГЛАВА 14
 
Когда Рени заметила Дэниела, выходившего из офиса коронера, она вскочила с забившимся сердцем. Нелегко было сидеть снаружи, зная, что рядом разрезают на части тело ее отца. Она и в самом деле думала, что было бы легче видеть это самой, а не воображать.
— Травмы совпадают с вашим описанием намеренного прыжка, — сказал Дэниел.
Она облегченно выдохнула. В глубине души она знала, что не толкала его, но знала и то, что не может полностью доверять себе.
— И все же вы выглядите так, словно принесли дурные вести, — сказала она.
Он надел очки.
— Просто устал.
— Что будет с телом?
— Если вы или ваша мать не востребуете его в течение десяти дней, оно пойдет на научные нужды. Рискну предположить, что вы выберете именно это.
Частичка ее существа желала быть уверенной, что от него ничего не осталось. Лучше востребовать тело и кремировать. Не потому, что он член семьи, а потому, что ей нужно увериться, что его больше нет. Что он не плавает где-нибудь в резервуаре, не нарезан ломтиками и кубиками, не разложен по банкам на полке. Ей, конечно, ни к чему его прах, но и его нужно забрать, иначе кто-нибудь станет торговать маленькими пузырьками Убийцы Внутренней Империи в Интернете. Многим людям хочется как-то приобщиться к серийным убийцам.
Белый служебный фургон с логотипом местного ТВ вкатился на стоянку.
Дэниел напрягся, а Рени преодолела порыв пригнуться и удрать. После ареста отца репортеры осаждали их дом. Они с матерью стали пленницами, неспособными выйти даже в магазин. В какой-то из этих казавшихся одинаковыми дней Морис придумал план увезти их обеих в свой домик в Идиллуайлде. Под покровом ночи они прокрались из своего дома в его. Как только взошло солнце — Морис за рулем своего кадиллака, Рени и ее мама сзади на полу, прикрытые одеялами, — они вырвались на свободу. Морис, само обаяние, отъезжая от дома, храбро опустил окно машины и поздоровался с самыми упертыми папарацци, разбившими лагерь на улице.
Но им следовало знать, что спасения не было. Разве что сделать пластическую операцию. В конце концов кто-то узнал Рени или ее мать. Репортеры съехались снова, теперь уже в маленький горный городок, где они скрывались. Тогда они избрали новую стратегию — не встречаться взглядами, какими бы оскорбительными ни были вопросы. На то, чтобы все утихло, ушел почти год, а когда у Рени начался пубертатный период, ее перестали узнавать. И все же она продолжала жить в уверенности, что сделала что-то очень скверное, просто потому, что не сделала достаточно. Если бы она рассказала кому-то другому, не маме и не Морису, убийства могли прекратиться. А может, и нет. В такое мало бы кто поверил.
— Должно быть, они что-то разнюхали. — Дэниел зашагал в сторону. Хотя ее пикап стоял в другой стороне, она зашагала рядом с ним, надеясь, что он расскажет что-то еще о том, что происходило в морге.
Дверцы фургона открылись, телевизионщики высыпали наружу и принялись устанавливать камеру перед дверями офиса коронера. Один из них окликнул Дэниела по имени и побежал к ним. На шее у него болтался шнур с карточкой и фото. «Джош Перкинс».
Дэниел поглядел на фургон.
— Что ты услышал?
— Не слишком много. — Джош оглянулся на Рени и решил, что она не представляет интереса.
Смешно.
— Ходят слухи, что это связано с Убийцей Внутренней Империи. Можешь это подтвердить или опровергнуть?
— Не могу ничего сказать. Через два часа будет пресс-конференция.
— Значит, все-таки Убийца Внутренней Империи. Он что, наконец рассказал, где искать исчезнувших женщин?
— Сам знаешь, я не имею права. Не стоит пользоваться дружбой наших жен, чтобы обойти это.
«Жен?»
— Я так надеялся хоть раз в жизни первым выдать сенсацию, — сказал Джош. — Конкуренция жесткая.
— Хотел бы тебе помочь, но не могу. Не в этот раз.
Джош принял отказ.
— Не переживай. Увидимся через два часа. — Он повернулся и поспешил назад, отрицательно покачав головой в ответ на вопросительные взгляды других.
— Жена? — спросила Рени, когда журналист отошел подальше.
— Бывшая на самом деле.
«Разведен». Это ее не удивило. Браки в этой профессии всегда под ударом.
— Возвращайтесь домой, — сказал он. — Отоспитесь. Думаю, вы спали немногим больше, чем я этой ночью, а я не спал совсем.
— Не спала. — Она провела большую часть ночи снаружи, сидя в кресле, завернувшись в толстое одеяло, злоупотребляя кофе и глядя на звезды. Когда взошло солнце, она вернулась в дом, попыталась поесть, но от одной мысли об овсянке ее замутило. Но по крайней мере случившееся с отцом стало приобретать реальные очертания. Она постепенно переживала и принимала произошедшее.
Все же мысль присоединиться к Дэниелу в его изысканиях по-прежнему казалась рискованной. Вчера она еще держалась, но сегодня спасительный туман, накрывающий тех, кто сталкивается со смертью, уже рассеивался. Нужно вернуться домой в пустыню и затаиться. Может быть, даже принять что-нибудь, чтобы отключиться.
  
— Увидимся завтра? — спросил он.
— Я не уверена.
— Не знаю, имеет это значение или нет, но мы будем работать вдвоем, пока что-нибудь не найдем. Мне разрешили привлечь вас, но поисковую группу мне не дали. Нет средств. Я приеду к вам завтра утром, в шесть. Если решите, что не хотите участвовать, оставьте записку на двери, и я поеду в пустыню один.