Соблазнительный ангел

— А я всегда была этому рада, — резко бросила она.
Вернее, всегда твердила себе, что рада. Но сказанные вслух слова звучали совершенно иначе. И Кассандра поняла, что вовсе не была рада потерять четыре драгоценные детские души, которые могли бы стать нераздельной частью ее собственной.
О, как глупо было говорить это вслух!
— Сейчас твой голос удивительно гармонирует с маской, которую ты носишь, — заметил Стивен. — Я более чем счастлив слышать его сейчас, иначе мог бы тебе поверить. А это было бы невыносимо.
Кассандра нахмурилась и снова прикусила губу.
— Лорд Мертон, здесь, в этой комнате и этой постели, наши роли четко распределены. Я содержанка, вы покровитель. Мы всего лишь мужчина и женщина, или, если предпочитаете позолотить пилюлю, мы любовники. В чисто физическом смысле мы тела, которые делят взаимное наслаждение. Физическое наслаждение. Мы друг для друга не личности. Мы тела. Вы можете пользоваться моим телом как заблагорассудится и, видит Бог, достаточно за это платите. Но все деньги в мире не купят вам меня. Я для вас недосягаема. Потому что принадлежу себе. Я ваша служанка. Но не была и никогда не буду рабыней. И больше вы не станете задавать мне нескромных вопросов. Не станете вторгаться в мою жизнь. Если не желаете принять моих условий, я отдам вам те абсурдно большие деньги, которые вы прислали утром, и укажу вам на дверь.
Собственный голос доносился до Кассандры словно издалека. И она в ужасе слушала каждое слово. Что она мелет? Какие деньги? Она уже успела потратить часть из них! И с невероятной ясностью сознавала, что не сумеет найти в себе мужества повторить то же самое с другим мужчиной. Если он поймает ее на слове — она нищая, и всем им придется голодать и скитаться по улицам.
Стивен вынул руку из-под ее головы и отстранился так резко, что она от неожиданности перевернулась на спину. Он спустил ноги с другой стороны кровати, встал, подошел к тому месту, где оставил одежду, и принялся одеваться.
Даже не глядя в его лицо, она знала, что он сердится. Нужно сказать что-то, пока не стало слишком поздно. И кажется, уже слишком поздно. Сейчас он уйдет и не вернется. Она потеряла его лишь потому, что он обрадовался, поняв, как глупо она солгала, утверждая, будто ей лучше жить на свете без ее погибших детей.
Но она ничего не скажет. Не сможет. Покончено с игрой в обольстительницу. В сирену. Все это с самого начала было обречено на провал. Глупая идея.
Если не считать того, что другого выхода не было. Так ей казалось тогда и кажется сейчас.
Кассандра молча ждала его ухода. Когда захлопнется входная дверь, она наденет сорочку и пеньюар, спустится вниз и задвинет засов. И на этом все.
Она заварит себе чай, сядет на кухне и придумает другой план. Должен же быть выход! Возможно, леди Карлинг согласится дать ей рекомендацию, и удастся найти нанимателя, который никогда о ней не слышал.
Стивену осталось надеть только плащ и шляпу, лежавшие на стуле почти у самого порога. Но вместо этого он наклонился над туалетным столиком, и комната внезапно осветилась пламенем от трутницы, которую Стивен поднес к свече.
Слишком яркая вспышка ударила в глаза. Кассандра зажмурилась, но тут же спохватилась, что лежит совсем голая. Нужно бы натянуть одеяло, однако она предпочла не делать этого. И уставилась на Стивена со всей враждебностью и презрением, какие только могла выразить. Но он спокойно выдвинул стул из-за туалетного столика, слегка его повернул и уселся. Теперешняя сцена была зеркальным отражением вчерашней: он сидел и смотрел на лежавшую на постели Кассандру.
Что ж, пусть пялится, сколько пожелает! Больше ему ничего не остается!
— Оденься, Кассандра, — приказал он. — Только не в то, что на полу. Надень обычную одежду. Нам нужно поговорить.
Эти же слова она произнесла вчера.
В голосе не слышалось гнева. Только взгляд был чересчур пристальным.
Но ей даже в голову не пришло ослушаться.
Наверное, потому, что он обладал мягким могуществом ангелов.
Кассандра, как была голой, вышла в гардеробную и стала натягивать ту одежду, которую носила вечером. В душу закрадывался страх. Не боязнь физической боли, но…
 
Она по-прежнему не знала ответа. Некоторые вещи просто не поддаются определению.
Она действительно боялась его. Каким-то образом он проник в ту часть ее души, куда она никого не пускала. Даже Элис.
Однако граф Мертон уже был там.
  
Глава 11
 
Стивен тем временем думал, что ему следовало бы уйти.
Но он этого не сделал.
Не сумел.
Он ничего не знал об отношениях содержанок со своими покровителями. Впрочем, он не мог думать о ней как о содержанке, несмотря на проклятые деньги, которых требовали ее обстоятельства.
«…Здесь, в этой комнате и этой постели, наши роли четко распределены. Я содержанка, вы покровитель… мы всего лишь мужчина и женщина. Мы друг для друга не личности. Мы тела. Вы можете пользоваться моим телом, как вам заблагорассудится… но все деньги в мире не купят вам меня».
Он не хотел покупать ее. Он хотел узнать женщину, путь в постель которой был выложен деньгами. Наверное, в этом есть что-то неправильное?
Кассандра не желала, чтобы он узнал ее.
«…Я для вас недосягаема. И принадлежу себе. Я ваша служанка. Но не была и никогда не буду рабыней. И больше вы не станете задавать мне нескромных вопросов. Не станете вторгаться в мою жизнь».
Конечно, она тоже мало что знала насчет обычных отношений между содержанками и покровителями. Стивен сомневался, что до прошлой ночи Кассандра спала с кем-то, кроме собственного мужа. Несмотря на старания изображать сирену, куртизанкой она не была.
А была просто отчаявшейся молодой женщиной, пытавшейся выжить. И содержать нескольких прихлебателей… хотя, возможно, несправедливо называть так людей, которые с ней жили. Бывшая гувернантка, которая гуляла с ней в парке два дня назад, возможно, слишком стара, чтобы легко найти себе место. Горничная — незамужняя мать. Никто не возьмет на работу женщину, у которой есть незаконный ребенок, особенно если она хочет оставить его у себя, а не отдать в приют.
Стивен поднялся и подошел к окну. В ожидании, пока Кассандра оденется, он раздвинул шторы и посмотрел на пустую улицу. Наверное, не слишком умно стоять в окне, когда позади него горит свеча. Соседи, живущие в доме напротив, должны знать, что здесь поселились одни женщины.
Поэтому Стивен вновь закрыл шторы и, опершись спиной о подоконник, скрестил руки на груди.
В тот же момент появилась Кассандра. Молча взглянула на него, уселась и неспешно расправила юбки светло-голубого платья. Привычная издевательская улыбка играла в уголках ее губ. Она снова связала волосы лентой. Не дождавшись, пока Стивен заговорит, она вопросительно уставилась на него.
— Прошу прощения, — выговорил Стивен, — за то, что бесцеремонно лез в вашу жизнь и причинил вам боль.
Кассандра пожала плечами:
— Вы не причинили мне боли, лорд Мертон. И насколько помню, подарили мне невероятное наслаждение. Надеюсь, что и вы остались довольны.
— Где спят ваши слуги? И ребенок? — выпалил он.
— Этажом выше. Вам нет нужды бояться, что наши крики и стоны кого-то разбудят. И они не слуги, а друзья.
Ее вряд ли можно было назвать симпатичной, когда привычная маска была на месте, а это случалось довольно часто. Пожалуй, самым лучшим для него было бы убраться отсюда, и поскорее. Деньги, посланные им вчера, помогут ей и ее друзьям немного продержаться. А потом… Впрочем, это не его дело. Но беда в том, что женщина, которая носила маску, на самом деле не существовала. А ту женщину, которая пряталась за маской, он не знал. И не знал также, понравится она ему или нет.
Она не хотела, чтобы ее узнали.
Она убила мужа.
Господи Боже, что он здесь делает?!
Но она привезла с собой стареющую гувернантку, согрешившую горничную, которая потеряла работу, и ребенка этой горничной. И решительно принялась за поиски покровителя, чтобы никто из ее подопечных не голодал.