Соблазнительный ангел

Но сам не лег рядом. Вместо этого стал неторопливо раздеваться. Скоро фрак, жилет и рубашка легли рядом с пеньюаром и лентой. За ними последовали панталоны, чулки… При этом Стивен не пытался отвернуться от зорких глаз Кассандры.
Господи, как он красив! Чаще всего одежда скрывала недостатки людей. Его же одежда скрывала совершенство: мускулистые руки, плечи и грудь, слегка поросшие золотистыми волосками, узкую талию и бедра, тугие ягодицы, длинные стройные ноги.
Древнегреческие скульпторы, вне всякого сомнения, идеализировали моделей, с которых лепили богов. Будь одной из моделей граф Мертон, в этом не было бы необходимости.
Он одновременно походил на Бога и ангела.
Голубые, как летнее небо, глаза, золотистые волосы. Олицетворение света. Слепящего света.
— Задуй свечу, — попросила Кассандра. Потому что не могла смотреть на него, сознавая, каковы на самом деле их отношения — содержанки и покровителя. Но ведь именно этого она хотела. Именно это задумала. И все еще хочет. Но лучше ей ничего не видеть. В памяти и мыслях она хранит образы Мэри, Белинды, Элис и даже Роджера. Бедняга Роджер, который когда-то попытался защитить ее…
Она содержанка лорда Мертона, не более того.
Стивен потушил свечу и лег рядом. Кассандра повернулась к нему и протянула руки, собираясь, как и планировала, отрабатывать аванс. Но он приподнял подол ее сорочки, и Кассандра помогла ему снять ее с себя. Не успела она опомниться, как Стивен сжал ее запястья, поднял ее руки над головой, а сам наклонился и стал целовать ее, сначала в губы, потом скользнул ниже. К шее и груди. Лизнул сосок, подул на него, обдавая прохладой, так что сосок мгновенно затвердел, и стал ласкать. Прохлада сменилась жаром, и боль, которая вовсе не была болью, пронзила лоно Кассандры, внезапно налившееся тяжестью.
Губы Стивена скользнули к ее животу. Язык окунулся в пупок, и потаенные мышцы лона резко сжались.
Его свободная рука гладила ее бедра, описывая маленькие круги. Пока не оказалась у влажного жара ее естества. Его палец проник в нее и стал ласкать.
Она могла бы освободить руки. Он не сжимал ее запястья мертвой хваткой, но Кассандра этого не сделала. Безвольно лежала под его натиском, хотя слово «натиск» вряд ли было подходящим для описания того, что он делал. А она еще считала его невинным! Какая ошибка! Граф Мертон оказался очень искушенным и знал, когда ласкать ее с неторопливой нежностью, а когда пускать в ход страсть, палившую ее огнем.
Не думала она, что мужчина может так обращаться с любовницей. Ожидала грубой силы, пробужденной ее чувственными уловками. Впрочем… нет, только не с ним. Недаром считала его невинным и воображала, что он станет игрушкой в ее руках. Словно сама была опытной куртизанкой.
До чего же глупы были эти ожидания!
Стивен провел по ее груди кончиками пальцев, сжал набухший сосок. Кассандра едва не вскрикнула от боли… которая болью не была, и тут же ощутила тяжесть его тела. Стивен отпустил ее запястья и просунул ладони под ее ягодицы. Поднял голову, и Кассандра поняла, что он смотрит ей в лицо, хотя сама она едва могла разглядеть его в темноте.
— Есть любовь, Касс, — тихо сказал он, — которую мужчина испытывает к своей возлюбленной. Это больше чем похоть.
И он вошел в нее, не зная, что его слова не дали ей приготовиться к вторжению.
Он был большим, длинным и твердым… как она запомнила еще с прошлой ночи. Мышцы лона сомкнулись вокруг его плоти. И как вчера, она обвила ногами его бедра.
От него пахло чистотой. Едва уловимый аромат одеколона не маскировал менее приятные запахи, просто подчеркивал чистоту. Его волосы тоже были чистыми и мягкими. Кассандра запустила в них пальцы, а другой рукой обняла его талию.
И когда Стивен начал ритмичные движения, Кассандра прикусила губу.
На этот раз Стивен лучше владел собой. Она сразу это поняла. На этот раз на все потребуется гораздо больше времени, чем несколько жалких минут. Его выпады были неспешными и размеренными. Глубокое проникновение и отступление. Глубокое проникновение и отступление…
 
Кассандра ощущала влажное скольжение внутри: твердость против мягкости. Жар против жара. Чувствовала, как он входит в нее и выходит… И изнемогала от желания. Желания, распространившегося до ее внутренностей, груди и горла. Ноющая восхитительная боль, от которой хотелось плакать. Хотелось поднять ноги выше, до его талии, крепко обхватить его руками, прижать лицо к его плечу, заплакать от непонятной потребности, которую не могла назвать. Хотелось отдаться этому желанию. Раствориться в нем на один благословенный момент своей жизни. Просто сдаться.
Наверное, так бы и следовало поступить — осознала она в момент просветления. Она его содержанка. Он щедро платит за то, чтобы она ублажала его. За то, чтобы давала наслаждение ему и изображала наслаждение в ответ.
Но если она изобразит наслаждение, значит, игра обернется против нее.
Кассандра испытывала растерянность.
И сгорала от желания.
Его ладони снова скользнули под ее ягодицы.
— Касс, — прошептал Стивен, глядя на нее. — Касс…
И когда он замер и последний раз вонзился в нее, изливая горячую струю семени, Кассандра поняла, что ничего хуже он не мог сказать.
Она хотела быть для него женщиной и любовницей. Но и только. Ее душа принадлежит только ей! Она желает, чтобы две ее жизни, частная и интимная, не соприкасались. Однако он смотрел на нее в темноте и называл именем, которого не употреблял никто, кроме нее, и одним этим говорил, что знает, кто она на самом деле, и что она каким-то образом дорога ему.
Вот только ничего подобного нет и быть не может.
Потому что это всего лишь секс.
Кассандру неожиданно встревожило то обстоятельство, что по щекам струятся горячие слезы и падают на подушку. Оставалось надеяться, что глаза Стивена не привыкли к темноте и он ничего не увидит.
Все желания и потребности улеглись, сменившись сожалением, хотя Кассандра сама не знала, о чем сожалеет.
Стивен отстранился и лег рядом. Повернул Кассандру на бок и прижался всем телом, положив руку ей под голову, а другой сжал запястье.
Она слышала мерный стук его сердца. Он пригладил ей волосы и прижался губами ко лбу, чуть повыше виска. Так целуют сестру или мать.
В ушах Кассандры вдруг прозвенели его слова: «Есть любовь, которую мужчина испытывает к своей возлюбленной…»
Она не хотела его любви. Никакой. Ей нужны только деньги в обмен на то, что она дает ему.
Кассандра повторяла это снова и снова, чтобы не забыть сути их отношений.
— Расскажи о ребенке, — прошептал он.
— О ребенке? — растерялась Кассандра.
— Той девочке, что стояла сегодня в дверях и выглядывала из-за юбки твоей горничной. Она твоя?
— А… ты о Белинде? Нет. Она дочь Мэри.
— Мэри — это горничная?
— Да. Я привезла их с собой в Лондон. Не могла оставить там. Да им и идти было некуда. Мэри уволили, когда Брюс… то есть новый лорд Паджет наконец вернулся в Кармел. Кроме того, она моя подруга. И я люблю Белинду. Нам всем не помешает присутствие в нашей жизни чистоты и невинности, лорд… Стивен.
— У Мэри нет мужа? — спросил он.
— Нет. Но это не делает ее парией, — вскинулась Кассандра.
— А у тебя не было детей?
— Нет. — Кассандра закрыла глаза. — То есть да. У меня была дочь, которая умерла сразу после рождения. Прекрасное дитя. Но родилась на два месяца раньше, так и не сделала первого вдоха.
— О, Касс… — прошептал Стивен.
— Только не говори, что сожалеешь, — предупредила она. — Ты не имеешь к этому никакого отношения. Не так ли? И перед этим у меня было два выкидыша.
И возможно, еще один потом, хотя в тот раз у нее было очень сильное кровотечение почти месяц после того, как у нее произошла задержка. Трудно сказать, была ли она беременна. Впрочем, сама она знала наверняка. Ее тело не обманывало. И материнское сердце — тоже.
— Не запрещай мне говорить. Мне действительно очень жаль. Для женщины нет ничего хуже, чем потерять ребенка. Даже нерожденного. Мне очень жаль, Касс.