Остров-призрак (СИ)

— А что? Кто ещё развивать науку будет, если не мы?
— Арсений Игоревич, готово! — отчитался Макар, один из участников экспедиции. — Весь участок очищен.
— Отличная работа, команда! Заночуем здесь, а утром будем выдвигаться домой.
Ночь здесь прошла совершенно иначе, чем в городе. Мы всем отрядом смотрели как солнце садится за горизонтом, а мир засыпает. А затем наступает тишина, которую нарушает лишь редкий лай полярной лисицы или уханье совы. Увы, встретить рассвет не вышло — я банально проспал, но ребята, которые завели будильники, рассказывали, что зрелище было потрясающее.
В благодарность за тёплый приём мы решили помочь Егорычу и местным, которые оставались здесь зимовать. Натаскали и накололи дров, оставили немного провизии, которая нам вряд ли пригодится в пути, а Кеша забрал двух артефакторов и занялся починкой генераторов у тех немногих местных, кто ещё оставался здесь жить. Кроме того, ребята сделали пару защитных артефактов от диких зверей и расставили их на границе посёлка.
После завтрака, когда мы собирались на обратный путь, я подошёл к Арине. Девушка сидела на остове деревянно лодки и смотрела на море. Она настолько была погружена в собственные мысли, что не заметила моего приближения и вздрогнула от неожиданности, когда я сел рядом.
— Извини, не хотел тебя напугать.
— Всё в порядке, просто я задумалась.
— О чём, если не секрет?
— Честно говоря, скучаю по родным, — призналась Сотникова. — Видели надпись на лодке, которая стоит возле одного из домиков? «Уехать дальше, чтобы стать ближе». Раньше я мечтала о том дне, когда вырвусь за пределы родного дома, а теперь скучаю по семье. В Мурманске это не так чувствуется, а вот здесь, на краю мира…
Девушка не закончила фразу, но я прекрасно понимал, что она хотела сказать.
— Знаешь, я тебя понимаю. У меня в этом мире совсем не осталось родных, поэтому я знаю что такое одиночество. Пойдём к остальным.
— Меня ещё кое-что беспокоит. Эта вещь… — девушка протянула мне кусок металлической пластины. — Она здесь давно и видела очень многое. Как люди строили дома в посёлке, добывали рыбу, проводили исследования, устраивали праздники. А затем это всё сошло на нет. Я видела как посёлок вымирал. Это произошло не быстро, но картинка пролетела перед глазами. Тридцать лет пролетели как несколько секунд.
— Так бывает. Когда мы строим что-то, надеемся, что это на века, а на деле случается иначе.
— Меня смутило не это, — призналась девушка. — Я видела, как странные люди прятали какие-то вещи под половыми досками рыбного хозяйства. Это произошло недавно, незадолго до закрытия предприятия.
— Что-то ценное?
— Судя по тому, что это прятали ночью, и таскали целые мешки, должно быть ценное.
— Сможешь показать? — поинтересовался я, но девушка засмущалась.
— Попробую, но не обещаю, что мне удастся точно указать нужное место. Всё-таки столько времени прошло, а силы таланта осталось совсем немного.
— Помни о том, что нельзя расходовать талант понапрасну, — снисходительно напомнил я девушке, и та зарделась от смущения.
— Я помню, но иногда так хочется посмотреть, как было раньше. Тем более, в таких местах.
Я взял с собой Уварова, Сотникову и ещё троих ребят с талантом ратника, прежде чем отправиться на поиски замаскированного добра. Отыскать нужное здание не составило труда. Мы прошли почти к самому берегу и направились к покосившемуся зданию. Крыша здесь местами осыпалась, а старые ворота зияли дырами. Зато навесной амбарный замок исправно выполнял своё предназначение. Мне кажется, его никто и не пытался снять, потому как он поржавел настолько, что уже не открывался и стал единым целым с толстыми металлическими прутьями двери.
— Сюда! — позвал нас Уваров.
Мы пробрались внутрь, стараясь ничего не зацепить. Строение было настолько хрупким, что крыша в любой момент могла рухнуть на нас сверху.
— Не уверена, но мне кажется, что это здесь! — произнесла Арина, указывая на пол в одной из комнат.
Парни принялись срывать доски, орудуя ломами, а мы столпились вокруг них, готовые использовать защитные артефакты, если возникнет такая необходимость.
  
— Что дальше? — поинтересовался Макар.
— Смотрите, там что-то есть! — Кеша направил свет от фонарика вглубь открывшейся ямы, но разобрать что там было сложно. Несмотря на прорехи в крыше, солнечный свет почти не проникал туда, и нам пришлось спускаться дальше. Там, под толстым слоем пыли и грязи нам удалось отыскать пять туго завязанных мешков. То ли они прохудились от времени и сырости, то ли их погрызли мыши, но поднять их наверх не представлялось возможным.
— Давайте хотя бы посмотрим что внутри, — предложил Уваров. — Жалко ведь вот так останавливаться в шаге от цели. Да и любопытство не даст отступить.
— Я в это руками не полезу! — решительно произнёс один из парней и полез обратно.
— А зачем руками, если для этого инструмент имеется? — ухмыльнулся Кеша и стащил с пояса небольшую лопатку размером с сапёрную.
Артефактор принялся рыть, и через минуту посветил фонариком на обнаруженную добычу.
— Ребята, нам круто повезло. Это янтарь! Вот только его перемешали с травой. Видимо, прятали от посторонних глаз.
— Чего, блин? Откуда на Кольском полуострове взяться янтарю? — удивился Макар, который так и застыл посреди ямы.
— Откуда нам знать? Может, привезли с побережья Балтийского моря. Это вы лучше у нашей провидицы поинтересуйтесь, — ответил Уваров. — Одно могу сказать точно: перед нами либо янтарь, либо его подделка.
Парень поднял один из камешков и попытался поцарапать его поверхность острием лопатки. Удовлетворительно хмыкнул, понюхал камень, а затем принялся тереть его о рукав куртки.
— Кеша… Господин Уваров, что вы делаете? — поинтересовался я у друга.
— Проверяю подлинность камня, конечно же!
В этот момент парень перестал тереть камень и провёл им по слою пыли, а затем снова осмотрел поверхность.
— Поздравляю вас, дамы и господа! Либо я ничего не понимаю в геологии, либо перед нами чистейший янтарь!
— Интересно, и на сколько же выйдет такая находка? — задумался Макар.
— Камешки мелкие, грамм по пять-десять каждый, — заметил Кеша. — Стоимость килограмма янтаря такого размера доходит до тридцати тысяч. Вот только продать его не выйдет — подсудное дело. Лучше сдать в Мурманске и получить честные двадцать пять процентов.
К добыче янтаря из подполья рыбного хозяйства привлекли весь добровольческий отряд. Копали и просеивали заваленные мусором, землёй и перегнившей травой мешки всего пять человек. Больше у нас лопат не нашлось, да и негде здесь было развернуться. Каждую находку извлекали из земли и бережно передавали наверх, где складывали в кучу.
Вся работа заняла у нас часа три времени, зато по самым скромным данным удалось поднять килограмм пятьдесят солнечного камня. Увы, янтарь обнаружился только в трёх мешках, а в остальных были просроченные консервы с икрой и красной рыбой, снаряжение и пачки денег, которые вышли из оборота лет двадцать назад. Такую валюту можно сдать разве что в музей. Консервы переместили на свалку, а янтарь погрузили на один из квадроциклов.
Домой мы возвращались с нескрываемым волнением. Ещё бы! У нас с собой был груз приблизительно на полтора миллиона рублей! Может, именно поэтому обратный путь показался таким долгим.
Помимо любопытства нас подгоняла вперёд необходимость оказаться в городе до заката, потому как нужно было сдать квадроциклы, отчитаться в академии о нашей дебютной вылазке и отдохнуть перед началом учебной недели. К счастью, в этот раз дорога прошла без происшествий. В Мурманске мы были в семь часов вечера. Сдали находку, вернули квадроциклы и разъехались по домам. В академию я так и не заглянул, но отзвонился Гронскому и сообщил, что все студенты вернулись в Мурманск.
А утром понедельника нас ждала заслуженная награда за обнаруженный клад.
— Двадцать две с половиной тысячи каждому! — радостно воскликнул Макар, размахивая в воздухе полученными купюрами. — Вот это я понимаю, поработали! Арсений Игоревич, я теперь всегда буду ездить с вами!