Принцесса и маг зимы, или Переписать судьбу (СИ)

— И что теперь?
— Теперь квизари займутся семьёй Ари, — в рифму ответил Замок, и я невольно фыркнула, припомнив, как отец рассказывал про какого-то великана со звучным именем Гриндельтракс, который тоже любил говорить в рифму. Сейчас, наверное, этот Гриндельтракс был таким же старым, как зловещая Скейда.
— Хорошо, если удастся таким образом поймать ведьму, — думая об этом, я пошла следом за чинно шествовавшей Эллейн в столовую. Здесь всё было таким знакомым — коридоры, в которых прятались либо иллюзии, либо механизмы отца. По вечерам на стенах зажигались фейские огоньки, которые заменили прежние подсвечники. Замок-Артефакт, несмотря на любовь к ритуалам, охотно принимал все новшества, и на его башне уже много лет красовались механические часы с гербами Илль и Айм. Сейчас, когда я шагнула в столовую, пробило ровно девять.
— Риатэль, — отец, успевший закончить важную беседу, отложил переговорщик и обернулся ко мне. — Как там говорится: хрустальными ли были твои сны?
Он улыбнулся мне и почесал за ухом Дару, вольготно развалившуюся у него на коленях. Кошка скосила в мою сторону жёлтый глаз и продолжила мелодично урчать.
— Даже не помню. Светлого утра, отец, — я тоже улыбнулась, села за стол и попросила у Замка-Артефакта свежих булочек с изюмом, а ещё кружку с молоком. Замок добавил к этому яйца, масло, мёд, печенье и чай. А через какое-то время Дара, получив обещанное блюдечко с мелко нарезанным мясом, спрыгнула на пол и увлечённо взялась за еду.
Эллейн, как иллюзии, понятное дело, еда не требовалась. Поклонившись и сказав традиционную фразу: «Мне в радость служить вам», мышь вскоре исчезла.
— Как ты себя чувствуешь, Риатэль? — спросил отец, когда мы в молчании уничтожили пару особенно аппетитных булочек, и участливо посмотрел на меня. — Если понадобится помощь, обращайся. Ты же знаешь, что я всё сделаю ради тех, кто мне дорог.
О, я знала об этом. Слишком хорошо знала.
— Всё в порядке, — и это действительно было так. Я не чувствовала ни горечи, ни злости, ни обиды; я даже не испытывала ненависти к Сиэну. Всё, что всплывало на поверхность при мысли о нём, это брезгливость. «Белейший» просто был ничтожеством, до того помешанным на желании стать королём, что предал и запачкал ради этого саму фейскую сущность.
— Я рад. Тогда оставим всё это и лучше поговорим о том, какой сегодня необыкновенный день! Я отправлюсь в небесный дворец. Нужно превратить ауриллик в золотой эликсир согласно древней рукописи, — отец предвкушающе улыбнулся, придвинув к себе чашку с очень крепким, как я заметила, чаем. — И в этом мне поможет милейшая Ания из рода Ирр… Ты хочешь полететь вместе со мной, Риатэль? Стать свидетельницей поистине исторического события!
Я чуть не поперхнулась и закашляла, глядя на его воодушевлённое лицо. Согласно всем прикидкам, отец должен был утаить часть золотого эликсира либо в лаборатории, когда Ания отлучилась на время, либо вскоре после этого. Но если я полечу с ним…
— Я смотрю, эта идея поразила тебя до глубины души, — рассмеялся отец и похлопал меня по спине, пока я продолжала кашлять.
— Кхм… кхм, — я справилась с собой, — конечно, с удовольствием посмотрю на историческое событие.
Надо же, сам позвал. А я-то ломала голову, как мне проследить за ним и не попасться!
— Дару тоже возьмём, — отец кивнул на кошку, которая съела мясо и теперь неторопливыми глотками опустошала поилку, — и, если всё пройдёт удачно, дадим ей каплю эликсира. В последнее время начал опасаться, — он нахмурился, отчего между его бровями немедленно пролегла глубокая складка, — как бы Дара не решила нас покинуть. А так у неё появится шанс прожить ещё много лет!
Я кивнула. Дара попробует эликсир, это я знала заранее. Но до сих пор недоумевала, сбитая с толку желанием отца взять с собой возможную свидетельницу его обмана. Впрочем, объяснение нашлось. Сначала отец поручит меня каким-нибудь придворным дамам, а затем украдкой перельёт часть эликсира в заботливо приготовленный им пузырёк. Вот и всё. С той ловкостью рук, какой всегда отличался отец — выступай он фокусником на ярмарке, ему не было бы равных, — совершить пару манипуляций, пока я отвернусь или улечу в сторону, дело несложное.
  
— Значит, ты согласна, — подытожил отец, переходя от булочек к яйцам, сваренным вкрутую, и заодно придвинул к себе печенье, — тогда медлить не станем. Вылетаем через полчаса, договорились?
Я ответила ему улыбкой столь же лукавой, как его собственная, и поднесла кружку с молоком к губам. Что ж, посмотрим!
  
V
 
Дворцовая лаборатория Ании выглядела именно так, как полагалось выглядеть лаборатории мастера зелий. Стол был заставлен склянками всевозможных форм и размеров; в одних что-то мерцало и переливалось, будто драгоценные изумруды или рубины, в других были порошки — цветные или похожие на обыкновенный песок, а то и вовсе на сахар или соль. Над очагом кипел котелок, и внутри булькало, исходя совсем не ароматным дымом, очередное зелье. В шкафу со стеклянными дверцами и множеством полок стояли аккуратно подписанные символами эхмере готовые снадобья. В общем, всё, как я себе и представляла.
Удивительно, что за двадцать пять лет прошлой жизни я умудрилась ни разу не побывать в лаборатории кого-нибудь из альга Фейенверис — чёрных драконов! Видимо, той Риатэль и правда всё было неинтересно, кроме власти и Сиэна.
— Благородный Дааль… и Риа! Какой приятный сюрприз! — Ания — невысокая, стройная, в красном платье — поспешила навстречу. Обняла сначала моего отца, а затем и меня. Улыбнулась кошке, которая с гордым видом забралась в ближайшее кресло и свернулась клубком. Красивое лицо Ании в обрамлении непокорных золотистых кудрей светилось дружелюбием.
— У меня к вам дело, милая Ания, — сразу же начал отец, задержав её руку в своих ладонях, облачённых в белые перчатки. — Очень важное, и думаю, вы догадываетесь, насколько.
В её карих глазах засветилось любопытство.
— Неужели это связано с аурилликом?
— Угадали, — выпустив её руку, отец вынул из-за пазухи сияющий золотом камушек в форме львиной фигурки и продемонстрировал Ании. — Посмотрите, разве это не чудо? — В его голосе, обычно таком спокойном, слышалось еле сдерживаемое волнение, и оно передалось чёрной драконессе.
— Чудо, а как же! И вы хотите… — она осеклась.
— Чтобы вы сотворили то, о чём гласит рукопись, — в левой ладони отца возник потемневший от времени свиток пергамента. — И превратили камень жизни в золотой эликсир.
Тут зелье в котелке зашипело, брызнув прямо на горящие дрова, и Ания отвлеклась на то, чтобы его потушить. Но тут же повернулась к нам, полная энтузиазма и нетерпения:
— Я это сделаю. Мне потребуется усилитель, — она указала на синий камушек, скромно лежавший рядом с песочными часами, — и, конечно, сначала я должна внимательно изучить рукопись! Малейшая деталь может погубить всё дело!
— Именно поэтому я и решил доверить его вам. Знаю, вы сделаете всё, как нужно, — отец улыбнулся ей так, как на моей памяти улыбался только нам — членам своей семьи. И положил на стол перед Анией ауриллик и рукопись.
— А вы знаете всё… или почти всё, наставник, — тепло ответила Ания, и, добавив, что нам придётся подождать, принялась изучать пергамент. Отец устроился в том кресле, которое облюбовала Дара, переложив вполне довольную этим кошку к себе на колени, а я подошла к шкафу и начала разглядывать баночки и пузырьки, стоявшие на полках.
И как только чёрные драконы выучивают наизусть всю эту символику эхмере? Больше всего значки на бумажках, которыми было обёрнуто горлышко каждой склянки, напоминали червяков, изогнувшихся в самых немыслимых позах. И каждый «червяк» был обведён кругом.
— Ания, — тихонько проговорила я, — если не отвлекаю… Скажите, пожалуйста, а что такое порошок счастья… или беды?
— Не отвлекаете, Риа, это лёгкий вопрос, — драконесса положила ауриллик вместе с усилителем в чистый котелок. Добавила ингредиент, сверкавший, будто звёздная пыль, и немного жидкости, похожей на жемчужную росу. Поставила котелок на огонь, и, наконец, ответила мне: