Бойфренд для Цесаревны (СИ)

— Езжайте. От курса не отклоняйтесь.
— Конечно.
— Андрей… Скажи, только честно… У тебя с Ольгой что-то было? — Он смотрел пристально мне в глаза.
— Честно? Было. Сегодня ночью. Она сама так захотела. Извините, Алексей Николаевич, но я не смог её удержать. Так что в этом плане, я облажался перед её родителями. Но хочу сказать, господин полковник, Цесаревне очень понравилось. Она выглядит очень счастливой…
  
— Твою мать, Самарин!
— А что Самарин? Оля совершеннолетняя, взрослая девушка…
— Уже нет.
— Не понял?
— Если верить тебе, Андрей, она уже не девушка.
— Ну хорошо. Ольга взрослая молодая женщина. И отвечает за свои действия. Я не перекладываю вину на неё. Да, я виноват. Не смог устоять. Но и отказываться от неё я не собираюсь. Что за ерунда какая-то? Мы живём в 21 веке. И покрывшиеся мхом законы, которые писались для цесаревен в тысяча семьсот или восемьсот лохматом году своё отжили…
— Лейтенант, помолчи, твою бога душу! — Полковник встал с кресла, походил по номеру. Потом посмотрел на меня. — Ты же ведь не отступишься, да, Андрей?
— Нет. Если только она сама меня не пошлёт лесом, пни окучивать.
Полковник продолжал на меня смотреть. Наверное, минуту мы молчали. Может меньше. Потом он переспросил:
— Значит, если она тебя не пошлёт?
— Да. Что Вы так на меня смотрите, Ваше высокопревосходительство? Понимаю. Она меня может послать подальше, если ОКЖ меня скомпрометирует в её глазах. Я прав?
— Возможно. Езжай, лейтенант. Я подумаю, что с тобой делать.
Я молча вышел. Зашёл в номер к деду.
— Добрый день, дедушка. Вижу, ты уже собрался?
— Добрый, Андрей. Да, собрался. Через пятнадцать минут машина придёт. Мне здесь делать больше нечего. А ты, тоже уезжаешь?
— Уезжаем. Богучар хороший городок, но увы, повеселились, пора и честь знать. Дед, хочу тебе сказать, тем более Отдельный Корпус Жандармов, в лице полковника Берестина, уже в курсе. Так вот, сегодня ночью мы с Ольгой стали близки. По возвращению в Москву, я хочу просить у монаршей семьи руки Цесаревны.
Дед усмехнулся. Глядя на меня, покачал головой. Потом похлопал меня по плечу.
— М-да, наш пострел везде поспел! Широко шагаешь. Андрюша. Смотри, как бы штаны не порвать.
— Я постараюсь. Хотя не исключаю, что меня могут скомпрометировать в её глазах.
— Тогда будь осторожен. Постарайся не подставляться. Это уже не шутки. И ещё, мой мальчик, знай, семья тебя всегда поддержит. И не только семья.
— Понял. Спасибо, деда. — Мы обнялись с ним.
Банда меня уже ждала на улице, оседлав байки. Ольга сидела на моём, держала в руках мой шлем. Её шлем был на ней. Улыбнулся, взял шлем, оглянулся на окна. Увидел смотрящего из окна номера Берестина. Кивнул ему и поцеловал Ольгу. После чего, надел шлем и устроился за рулём. Байк рыкнул мощным двигателем и мы сорвались с места.
Ближе к обеду пересекли границу области Войска Донского. Ехали часа два ещё. Вокруг была красота и благодать. Поля, луга, холмы, рощи, перелески. Небольшие речки, несущие свои воды в Дон. Кое-где на лугах уже косили траву. Где вручную, а где косилками. В одном месте свернули. Здесь пробегала небольшая речушка, берега которой заросли ивой, ольхой, орешником. Нашли пятачок. Когда подъезжали, заметил примерно в километре от нас какое-то селение.
— Боже, я вспотела и хочу купаться! Такая жарища стоит! — Воскликнула Ольга и подбежав к берегу, стала раздеваться. Остальные тоже. Купальники были уже на девушках.
Спустя некоторое время, к берегу местные подогнали коней. Начали их купать. Я смотрел на это. Улыбался, видя, как молодые парни чесали коней, специальными щетками. Ольга встала рядом со мной. Взяла меня за руку.
— Андрей, как красиво. Как на картине. — Сказала Цесаревна.
— На какой картине?
— «Купание красного коня». Петров-Водкин. Она в Эрмитаже находится.
— Ага, там голый мальчишка сидит на красном коне? — Задал уточняющий вопрос Цесаревне. Она кивнула. — И там, по мимо него ещё на другом коне голозадый пацан сидит? — Она опять кивнула.
Ольга вновь посмотрела на парней и пацанов, которые купали коней и чесали их. Стояла улыбалась.
— Чего улыбаешься?
— Я очень люблю коней. Я тоже хочу вот так покупать коня. Гриву ему расчесать. Попроси а? Ну пожалуйста, Андрюшенька… — Она так жалостливо на меня смотрела, да ещё ладошки в молитвенном жесте сложила.
— Хорошо. Давай парней спросим?
— Давай. Только ты сам спрашивай.
— Без проблем.– Подошёл к табуну. Помахал рукой. — Здорово, парни!
— И тебе не хворать. — Ответил один из них моего возраста. Остальные были моложе.
— Парни, а можно девушка у вас коня вот так же помоет и почешет?
— Можно. А она справится? — Казаки засмеялись.
— Посмотрим. Ну так как, можно?
— Да за ради бога. — Ответил старший из них. — Вот щётка, вот кобылка молодая. Она смирная. Так что пусть пробует.
Я посмотрел на Цесаревну. Мотнул головой в сторону коней.
— Давай, душа моя.
Ольга подошла, взяла щетку. Казачок подвёл ей кобылку. Ольга, зайдя по пояс в воду и заведя туда лошадь, начала намывать животное. Я смотрел на неё. Классно она смотрелась. Оля с каким-то теплом, светом в глазах мыла кобылку. Та тянулась к ней своими губами. Цесаревна прижалась к кобылке, обхватив её за шею. Что-то говорила ей. Возила щёткой ей по телу. Я перевёл взгляд на старшего из молодых казаков. Тот глядел на Ольгу. В какой-то момент у него глаза стали приобретать квадратную конфигурацию. Он бросил взгляд на меня, словно спрашивая. Я усмехнулся. Кивнул ему. Да, парниша, это она, Цесаревна всероссийская. Наследница престола. Будущая императрица, Её Императорское Величество. Казачок, открыв рот продолжал смотреть на меня. Перевёл взгляд с меня на девушку.
— Твою мать! — Выдохнул он. Я захохотал. Ольга оглянулась, сначала на меня, потом на казачка. Тоже засмеялась. Кивнула казачку и продолжила намывать кобылку. Казачок подошёл ко мне. — Скажи, что я ошибаюсь? Скажи, что она не принцесса. Не Цесаревна!
— Увы, она принцесса и она Цесаревна. И она моет твою кобылку. Своими ручками. Так что оцени и запомни это на всю свою жизнь. Внукам потом будешь рассказывать.
— Да ладно… Но разве Цесаревна может так⁈
— И что тебя смущает?
— Она… — Он замялся.
— Говори. Что не так?
— Ну она, конечно, в купальнике, но…
— Что, но? — Я посмотрел на Ольгу. — Тебе купальник не нравится? По моему, нормальный купальник. Зад монарший прикрыт. Перед, тем более. Даже грудь прикрыта, соски не видны. Что тебя смущает?
Он на меня вытаращился. Я смотрел на него вопросительно, потом засмеялся. Он тоже.
— Круто! Ты так спокойно говоришь… Подожди… Ты же Самарин, Андрей!
— Самарин. Андрей. Есть такое дело.
— Круто! — Опять повторил он. — Знаешь, у нас девки все по тебе кипятком писают…
— Что прямо кипятком? — Он кивнул.
— Правда, правда. По сети смотрят всё, что о вас выкладывают.
— М-да, плохо. — Я сделал грустное лицо.
— Почему плохо?
— Кипятком, обжечься могут. Как потом замуж пойдут. Рожать будут. — Посмотрел на него вновь вопросительно. Он подвис. Но тут же его губы растянулись в улыбке.
— А ты весёлый… Но, всё равно, она же Цесаревна, а её на всеобщее обозрение, вот так…
Я уставился на Ольгу, ни хрена не понимал.
— В смысле, на всеобщее обозрение? А в чём ей ещё быть? На ней купальник. Ты что, девушек в купальнике ни разу не видел?
— Почему, видел. Но она Цесаревна!
— Ну да, Цесаревна. Что не так? О, Господи. Послушай… Тебя как зовут?
— Василий. Ерохин.
— Так вот, Василий, Цесаревна прежде всего молодая девушка. Как и миллионы её сверстниц. А уже потом Цесаревна и наследница престола. И как любая молодая девчонка она хочет жить, как её сверстницы. Там, конечно, заморочек целая куча, особенно с дворцовым этикетом и протоколом. Но вот именно поэтому, мы и сбежали из Москвы.
  
— А она очень красивая.