Бойфренд для Цесаревны (СИ)

— Бабуль, давайте так, если у меня начнётся, после того, как я кобелиное своё получу, то приеду сюда. А Вы меня клюкой своей по хребтине вразумлять будете.
— Ишь ты, умный какой. Ты на себя посмотри. Об тебя десяток таких палок сломать можно, а тебе хоть бы хны будет. Одно радует, свой наш, рассейский. Ну и здоровый такой, настоящий русский мужик, а не иностранец какой юродивый, тьфу, прости Господи. Поэтому блюди себя, ибо на тебя держава смотреть будет.
  
Мне ещё не хватало, чтобы вся держава наблюдала за мной онлайн все 24 часа в сутки и семь дней в неделю. Но говорить не стал. Вокруг нас стал собираться народ. Бабка вдруг сосредоточила внимание на Павле. Потом спросила Ольгу.
— Скажи, внученька, а это что за молодец такой, на моей Алёнке дыры уже протёр глазами то своими? Гляди, дымиться уже начнёт, ещё немного погодить то. Тоже прЫнц какой али как?
— Нет, он не принц, бабушка. — Улыбнулась Ольга.
— Наш, русак?
— Русак, бабушка. Ещё какой.
Я подошёл к бабке.
— Это Павел, Самарин. Братец мой младший. — Сказал её на ухо, но так, чтобы слышали остальные.
— Братец значит? Такой же молодчик?
— Да, молодчик, мама не горюй. Так что правнучку лучше спрятать. Охоч он до девок больно, бабуль. И в таком виде лучше не показывать. Украдёт.
— Ты чего, Андрей⁈ — Воскликнул Пашка. Ольга, Настя, Зоя и Фридрих засмеялись. Алёнка тоже, Глядя на Павла.
— Ну украсть то не получиться. Он не прЫнц, так что заряд дроби в зад получит вместо девки. А вот если всё по хорошему, по закону божьему и людскому, так это хорошо будет. Тогда и добро пожаловать.
— Бабуль, ты чего⁈ — Покраснела Алёнка.
— Цыц, сопля! И правда, вырядилась, ни стыда, ни совести. Иди домой, пока я тебя по заду не перетянула. — Зыркнула сердито на правнучку бабка. Та отдала бабке клюку и по быстрому убежала на подворье. Я смотрел на Пашку злорадно ухмыляясь.
— Бабуль, я деду расскажу это.
— Расскажи Фролу то, сыну Никодима. Расскажи, милок.
А вот здесь я, даже не вытаращился, я завис, как и все Самарины.
— Бабуль, а Вы знакомы с Фролом Никодимычем? Дедушкой нашим?
— Знакома, касатик ты наш, как не знакома то. Поклон ему передай, от Груни то Еремеевой.
— От Груни Еремеевой? Обязательно. А по отчеству как, бабушка?
— Не надо по отчеству. Так и скажи, поклон, мол, тебе деда, от Груни. Он поймёт. Чай, провалами в памяти не страдает. — Бабка смотрела на меня, улыбалась. — То-то я и говорю, лицо твоё знакомое. Вылитый Фрол в молодости. — Она погладила меня по груди. — Хороший жеребец. Здоровое потомство будет. Езжайте. А то и правда народ собирается.
Да, весёлая бабулька. То молодчик, то жеребец. Охренеть характеристика, но главное, что потомство здоровое будет… Интересно, а что их связывает, деда и бабку эту? Это же надо нарвались. Кваску взял называется.
Вечером разбили лагерь недалеко от Павловска, на берегу Дона. Я кошеварил. Перед этим искупались. Ольга залезала мне на плечи и прыгала с визгом. Я думал она одна, но не тут-то было, потом мне на плечи полезла Настя, за ней Зоя.
— Я не понял? Я вам что, девчонки, опять вышка для прыжков?
— Ну Андрей, ты же мужчина.
— И что? Пашку или Фридриха возьмите. Или они не мужчины?
— А мы с тебя хотим попрыгать.
— Очень весело!
Но женщинам было по барабану. Им надо, а ты терпи. Опять стал изображать монумент в воде. Но всё равно было весело. Теперь все накупавшись, сидели возле костра. Пили молоко. Я пробовал суп. Цокал языком и закатывал глаза.
Народ долго ждал, наконец Ольга не выдержала.
— Андрей, ты издеваешься?
— С чего ты так решила, душа моя?
— Мы есть хотим. А из котелка так вкусно пахнет.
— А столик сервировать? Кто будет?
— Фридрих с Пашей. — Тут же ответила Зоя. Я засмеялся, глядя на парней.
— Слыхали? Поработайте официантами, господа.
Пришлось Павлу с Фридрихом накрывать поляну. Резать огурцы, помидоры, колбасу, хлеб. Девушки ещё и указывали, как надо порезать, как разложить. Я пробовал суп и посмеивался.
Потом весело поужинали. Всем понравился мой суп. Схомячили только в путь. Съели всё.
— Андрей. — Сказал Фридрих, облизывая ложку. — Ты не думал пойти в шеф-повара?
— Нет, Фридрих. Мне и так хорошо.
Когда поели, всё убрали, а девчонки всё таки помыли посуду, а то совсем наглость бы была, я подбросил хворосту в костёр, потом сидел перебирал струны гитары.
— Андрюша, спой что-нибудь. — Попросила Ольга, прижавшись к моему правому плечу.
— А что именно? Грустное или весёлое?
— Грустное не надо. Лучше весёлое.
— Добро. Итак. — Я думал, что спеть? Решил Высоцкого. — Скажите, что вам, друзья мои известно про Бермудский треугольник?
— Аномальная зона в Саргассовом море. Там корабли пропадают. — Ответил Пашка. — Это все знают. Даже версии есть, что это там инопланетяне шуруют. — Засмеялся Пашка.
— Ну тогда про Бермудский треугольник. Слушаем. — Заиграл. Копировать голос Высоцкого не стал, всё равно не получилось бы. Но старался тоже петь с определённой интонацией. Вроде получилось.
Дорогая передача!
Во субботу, чуть не плача,
Вся Канатчикова дача
К телевизору рвалась, —
Вместо чтоб поесть, помыться,
Уколоться и забыться,
Вся безумная больница
У экрана собралась.
Народ сначала смотрел на меня удивлённо. Потом стали улыбаться и наконец хохотать. Тем более, я гримасничал, пытаясь изобразить обиженных и возмущённых психов.
Нам вождя недоставало:
Настоящих буйных мало —
Вот и нету вожаков.
Но на происки и бредни
Сети есть у нас и бредни —
И не испортят нам обедни
Злые происки врагов!
Это их худые черти
Бермутят воду во пруду,
Это все придумал Черчилль
В восемнадцатом году!
Ольга хохотала, прижавшись ко мне. А когда услышала про Черчилля, закатившись, упала на спину. Смеялись Фридрих, Ольга, Зоя, Пашка. У девчонок даже слёзы выступили.
Но тут примчались санитары —
И зафиксировали нас.
Тех, кто был особо боек,
Прикрутили к спинкам коек —
Бился в пене параноик
Как ведьмак на шабаше?:
'Развяжите полотенцы,
Иноверы, изуверцы!
Нам бермуторно на сердце
И бермутно на душе!'
Сорок душ посменно воют —
Раскалились добела, —
Во как сильно беспокоют
Треугольные дела!
— Андрей, хватит. — Захлёбываясь от смеха пыталась говорить Ольга. — Мамочка, какой кошмар… — А я продолжал, повышая градус смеха:
Те, кто выжил в катаклизме,
Пребывают в пессимизме, —
Их вчера в стеклянной призме
К нам в больницу привезли —
И один из них, механик,
Рассказал, сбежав от нянек,
Что Бермудский многогранник —
Незакрытый пуп Земли.
— Твою душу, реально психи! — Хохотал Пашка. — Андрюха!!!
Но механик только трясся
И чинарики стрелял.
Он то плакал, то смеялся,
То щетинился как еж, —
Он над нами издевался, —
Ну, сумасшедший — что возьмешь!
Я играл, пел и сам готов был заржать над всеми ними. М-да, ребята. Может им ещё что спеть из репертуара Высоцкого?
Взвился бывший алкоголик,
Матерщинник и крамольник:
'Надо выпить треугольник!
На троих его! Даешь!'
Разошелся — так и сыпет:
'Треугольник будет выпит! —
Будь он параллелепипед,
Будь он круг, едрена вошь!'
Когда закончил играть и петь, народ ещё долго смеялся. Ольга села наконец, на попу. Смотрела на меня. Я ухмылялся, играл бровями. Она опять закатывалась и падала на спину.