Бойфренд для Цесаревны (СИ)

Закончив завтрак, расплатились. Я поблагодарил девушку, которая приносила нам еду и брала плату. Я расплачивался, когда все направились на выход.
— Извините, — сказала мадемуазель, за кассой, — Вы же Самарин Андрей?
— Я? Вы ошиблись я Иванов Иван Иванович. Там у вас в компьютере это зафиксировано. — Ответил ей и весело подмигнул, ухмыляясь.
— Да-да, конечно, но всё же. Вы Самарин Андрей Ярославович. Вы бойфренд Цесаревны, который отбил её у саксонского принца Фридриха. Кстати, и сам принц был здесь. Ведь это же он сидел в камуфляжной куртке, таких же штанах и в ботинках на высокой шнуровке?
  
— Вы ошиблись, милое создание, это был Иванов Василий Васильевич. — Опять весело усмехнулся.
— Конечно, я даже не сомневаюсь в этом. И ещё здесь была сама Цесаревна. Она сидела рядом с Вами.
— И опять Вы ошиблись, юная прелестница. Эту девушку зовут Петрова Александра Александровна. — Я уже засмеялся.
— Конечно, как скажите, Петрова, значит Петрова. Но можно вопрос?
— Можно, если осторожно.
— Он же ведь её жених. Но Фридрих спокойно смотрит на то, что его невеста больше обращает внимания на Вас. И смотрит так на Вас, Андрей Ярославович…
— Как смотрит?
— Странный Вы. Так смотрит женщина только на того мужчину, которого любит. А Фридрих, похоже, сам увлёкся девушкой, что рядом с ним сидела.
— Это Вы о Василисе Васильевне? Возможно, в неё даже принцу можно влюбиться, уже не говоря о каком-то Иванове!
— И что это значит, Андрей Ярославович?
— С какой целью интересуемся, мадемуазель?
— Просто мне так интересно. Про вас с Цесаревной чего только не пишут.
— Ничего хорошего?
— Ну что Вы, наоборот. Все с ожиданием ждут продолжения вашего романа.
— Какого романа?
— Ой, да бросьте. Достаточно посмотреть, как Её Высочество смотрит на Вас и как Вы на неё смотрите. Вы такая замечательная пара.
— Прямо так и замечательная?
— Конечно. У меня родители очень довольные, особенно отец. Так сказал, что нечего всяким немцам пастись в нашем огороде… Ой, извините.
Я захохотал. Она смотрела на меня, потом тоже рассмеялась.
— А можно мне с Вами, Андрей, сфотографироваться? Пожалуйста, пожалуйста? — Она даже сложила ладошки в молитвенном жесте. Да ёлки зелёные, мне что теперь с каждой девицей фотографироваться? Но, глядя ей в глаза, отказать не смог.
— Хорошо. Мне не жалко. — Она подошла ко мне и сделала селфи на свой мобильник. Я изобразил счастливую улыбку до ушей. — Всё? — Спросил её.
— Да, спасибо большое, Андрей Яро…
— Просто Андрей!
— Хорошо. Спасибо, Андрей.
— И всё же Вы ошиблись. Мы все Ивановы, Петровы и Сидоровы.
— Я так и поняла!
Когда вышел из гостиницы, меня уже ждали, сидя на байках. Палатки парни уже закрепили. Ольга стояла возле мотоцикла со шлемом на голове.
— Что-то ты долго, Андрей расплачивался. — Улыбнулась она.
— Я решал некоторые вопросы конспирации. Доказывал, что мы не Романовы, Самарины и Гогенштау… Не важно, а что мы все Ивановы, Петровы и Сидоровы! — Народ засмеялся.
— А меня как записал? — спросила Ольга.
— Тебя, как Петрову Александру Александровну, короче, как Сан Сановну. — Она закатилась, запрокинув голову.
— Значит, я Сан Сановна?
— Да, а тебе не нравится?
— Нравится. Пусть буду Сан Сановной!
Отсмеявшись, я сел на байк, Ольга пристроилась позади, обняв меня за торс.
Двигатель заработал.
— Значит так, дамы и господа. Мы так и не решили куда едем сначала. Предлагаю следующее. Едем сначала на Дон, оттуда на Кубань, там же недалеко Терек. Как вам такое? — Все согласились. А чего им не соглашаться? Им по барабану, главное ехать куда-нибудь. Прежде чем опустить защитное стекло шлема, я пропел:
— Эх дороги, пыль, да туман. Холода, тревоги, да степной бурьян! Погнали, банда! Нас ждут великие дела! — Опустил стекло и прибавил газ. Байк тронулся с места. Я выехал на скоростную трассу и сразу прибавил газ. Байк рванул вперёд, как ядро, пущенное из катапульты. Все остальные не отставали. Так и летели, часа два. Обходя идущие в попутном направлении машины.
За нами на расстоянии шли ещё два байкера. Я знал про них. Это был Отдельный Корпус Жандармов. Мотоциклы поглощали километры за километрами. На душе было легко. Около двенадцати дня, свернули к показавшейся с правой стороны речке. Ну а что, у нас сейчас лето. Мы никуда не торопимся, а значит можно покупаться, поиграть в пляжный волейбол…
  
Глава 14
 
Второй акт Мерлезонского балета
 
— Народ! — Обратился я, когда все остановились вслед за нами с Ольгой, на берегу речки. — Сейчас полдень. Солнце высоко и становится жарко. Предлагаю искупаться. Отдохнуть, поиграть в волейбол. Как на это смотрите, дамы и господа?
Все смотрели на это сугубо положительно. Пашка задал шкурный вопрос.
— Андрей, а как насчёт того, чтобы перекусить?
— У меня, братец, начинает складываться впечатление, что ты натуральный желудок. Но если у тебя всё, край и кишка кишке начинает протокол писать, прокатись дальше. Может найдёшь какую-нибудь харчевню. Возьми там на вынос.
— А чего я?
— А то. Ты первый проявил инициативу, а инициатива в некоторых случаях наказуема. Так что вперёд, господин Самарин.
Павел, недовольно ворча, развернул свой байк и вернулся на шоссе.
— Андрей, а где нам можно переодеться? — Спросила Зоя. Настя и Ольга смотрели на меня с вопросом. — Купальники надеть?
— Девочки, у вас как, со зрением всё в порядке?
— В порядке. Ты о чём? — Ответила Зоя, с непониманием глядя на меня.
— Кусты ивы видите? Вот идите туда и переоденьтесь. Они достаточно густые.
— А вдруг там кусачие насекомые? — Это спросила уже Настя.
Глядя на неё, я ухмыльнулся.
— Кусачие обязательно. Особенно, когда они увидят обнажённые, розовые аппетитные формы красоток они не откажутся отведать такой роскошной плоти, сестрёнка! Там даже не кусачие кусать захотят, отвечаю! — Я засмеялся, глядя на вытянувшиеся лица девушек.
— Андрей, не смешно! — Воскликнула Зоя.
— Почему? По мне так очень смешно… Ерунду не выдумывайте. Идите переоденьтесь.
Мы купались, играли в волейбол. Павел привез готовую еду в контейнерах — буженину, варёную курицу, тушёное мясо с рисом и овощами. Из питья сбитень и квас. Девушки постелили небольшое покрывало прямо на траве. Накрыли «поляну». Ольга тоже активно помогала, а не сидела гордо в сторонке ожидая. Мои сёстры и сама Цесаревна о чём-то весело разговаривали, смеялись и смотрели на нас.
— Над чем они смеются, Андрей? — Спросил меня Фридрих.
— Над нами.
— Почему? Мы похожи на клоунов? — Спросили он. Мы с Павлом посмеялись.
— Нет. Просто нас обсуждают. Особенно твою, Фридрих, богатырскую стать и очертания мужского органа в твоих купальных трусах.
— А почему только мою стать и мой орган? А твой?
— Ну и мою стать и мои трусы, и всё что в них. Смотри как бросают взгляды, даже краснеют немного и хихикают. Друг дружке что-то шепчут на ушко. Сто процентов, обсуждают нас с тобой.
— А Павла?
— А с Павлом облом. Он им не интересен.
— Это почему я не интересен? — Удивился братец.
— А кому ты интересен? Зое с Настей? Так извини, они твои сёстры. И как возможный претендент на партнёра в определённом деле для них не подходишь. Ольге? Навряд ли, она девушка скромная и честная.
— Ага, то-то скромная и честная так откровенно тебя рассматривает.
— Это, Паша, профессиональный женский взгляд. Он у них в генах, от рождения. Тут ничего не поделаешь. Если заметишь у какой-нибудь мадамы такой взгляд, направленный на тебя, знай, тебя осматривают, оценивают и взвешивают.
  
— Для чего?
— Паша, не тупи. Так она принимает решение, годишься ты ей, как папаша её будущего потомства или тебя следуют слить в канализацию, за полной профнепригодностью, с её точки зрения.
— А сейчас, как они смотрят? Взвесили?