Тихая, как последний вздох

Мистер Кварендон поднял книгу и показал присутствующим, а затем положил обратно в шкатулку и на раскрытых ладонях, как на подносе, протянул ее молодой писательнице.
— Большое спасибо, — тихо сказала Аманда, принимая шкатулку и сделав движение, словно хотела отступить и поскорее смешаться с остальными гостями. Но она не сделала этого. Она открыла шкатулку и посмотрела на книгу. — Какая красивая! — писательница взглянула на мистера Кварендона и робко улыбнулась: — Это действительно мило с вашей стороны. Вы доставили мне большое удовольствие!
— Надеюсь, что пройдет совсем немного времени, и мы будем отмечать выход десятимиллионного экземпляра! — мистер Кварендон взял ее под руку. — Думаю, что наступил самый подходящий момент, чтобы мы все вместе выпили бокал шампанского за ваш успех!
Где-то вдали сверкнула молния, и первые капли ливня резко застучали по окнам. В тот же момент в комнате раздался хлопок. Стоявшая рядом с Фрэнком Тайлером Дороти Ормсби инстинктивно отшатнулась, но тут же прыснула со смеху. Пробка от шампанского взметнулась в воздух и покатилась по полу. За ней вторая и третья. Фрэнк быстро наполнил бокалы, приготовленные на двух серебряных подносах, и взял один из этих подносов, а Грейс Мэплтон — второй. Она подошла к Алексу, который стоял вместе с Паркером с краю у окна.
— Спасибо.
На долю секунды их взгляды встретились над подносом. Грейс отвернулась и направилась к другим гостям.
— Если кто-нибудь пожелает слегка перекусить, прошу помнить, что закуска ждет проголодавшихся в противоположном конце зала. Не будем забывать, что нам предстоит провести здесь несколько часов!
— Подойдем к ней, — тихо сказал Джо, указывая глазами на Аманду, к которой как раз приблизился лорд Фредерик Редленд, высокий, слегка сутулый, и, держа перед собой полный бокал, легко прикоснулся к ее бокалу. Джо и Паркер подошли.
— Аманда, — сказал Джо, — я должен умирать от зависти, отмечая праздник, героем которого является другой автор детективных романов, но ты такая милая и такая способная, что я радуюсь вопреки моим самым низменным инстинктам. Желаю тебе дождаться стомиллионного экземпляра и переводов в ста странах, где живут люди, которые любят хорошо описанные, морозящие кровь в жилах, загадки!
Он наклонился и легонько поцеловал ее в щеку.
— Спасибо! — шепнула Аманда. — Это доставило мне настоящее удовольствие. Не знаю почему, но я верю, что ты искренен.
Паркер произнес несколько слов, поклонился, и они оба отошли к окну, за которым уже слышался непрерывный грохот волн, бьющихся о скалы.
— Как вы думаете, что все это значит? — Дороти Ормсби прильнула к Алексу. Она говорила почти шепотом.
Джо, проводив взглядом Грейс Мэплтон, которая обменялась парой слов с Фрэнком Тайлером и незаметно покинула зал, перевел взгляд на Дороти:
— Даже не знаю, что и ответить. Этот праздник не только хорошо организован, но и совершенно однозначен.
— Я думаю не о том, что Кварендон сделал, а о том, чего он не сделал, — Дороти не повышала голоса. — Почему он не пригласил телевидение, радио, критиков, рецензентов, а лишь меня одну из всей этой банды? Никто другой так бы не поступил. Ведь они все — рабы рекламы. В чем тут фокус?
— Понятия не имею, — Джо положил руку на сердце в знак того, что ничего от нее не скрывает. — Но я знаком с Кварендоном много лет и знаю: все, что он делает, всегда тщательно продумано. Вы правы, это несколько необычно и…
Он не закончил.
— Дамы и господа! — Фрэнк Тайлер снова появился перед гостями. — Прошу минуту внимания! Мы начинаем соревнование на титул победителя — того, кто в кратчайшее время обнаружит место, где находится Белая Дама, обитающая в этом замке…
Он на минуту умолк, и все снова услышали глубокий, приглушенный рокот волн. Дождь, барабанивший в окно, на минуту притих, но ветер усилился и со свистом носился вдоль стен.
— Сам поиск этого места не будет представлять больших трудностей, — продолжал Фрэнк, — однако потребует некоторой наблюдательности и сопоставления вещей, на первый взгляд, друг с другом не связанных. Возможно, не все из вас найдут Белую Даму, тем более, что это нужно сделать всего за четверть часа. Кто в течение пятнадцати минут с момента выхода из зала, не отыщет ее, должен немедленно вернуться сюда, чтобы на поиск мог отправиться следующий. Ибо, разумеется, мы все остаемся здесь вместе, до самого конца, и будем посылать очередных участников нашего состязания по одному. В полном одиночестве они будут вести поиск среди ночи… а благодаря велению судьбы, еще и под свист ветра, грохот волн и блеск молний. Каждый, выходя отсюда, получит конверт, куда вложено первое указание. Оно приведет вас к следующему указанию, а то — к другим, и все они направят вас туда, где ожидает Белая Дама. Она с точностью до секунды отметит время, когда вы появитесь перед ней. А поскольку мы здесь засечем время вашего выхода, то, потом, отнимая время старта от времени финиша, мы легко установим, кто преодолел путь быстрее всех, стал победителем и обладателем ожидающей его великолепной награды. Вот она!
 
Он подошел к столику у стены, на котором стоял высокий ларец из темного дуба, украшенный красивой серебряной оковкой. Тайлер взял ларец ладонями с двух сторон, и поднял его. Передняя стенка и крышка отделились от основания, и все увидели большие часы в стиле барокко с фигуркой, стоящей рядом. Смерть-скелет указывала косой в костлявых руках время на шаре, охваченном кольцом с часами и минутами.
Лорд Редленд подошел и склонился над часами.
— Изумительно, — сказал он и одобрительно кивнул. — Париж. Людовик XIV, если не ошибаюсь?
— Вы не ошибаетесь, милорд, — ответил мистер Кварендон, покрасневший и счастливый.
— Итак, можем начинать! — Фрэнк Тайлер взял со своего столика чистый лист бумаги, ручку и секундомер. — Здесь мы будем по очереди записывать всех, кто покидает эту комнату. А сейчас проведем жеребьевку, чтобы соблюсти справедливость!
Он поднял вверх небольшую черную вазу и потряс ею. Затем запустил в нее руку, вытащил свернутую бумажку, развернул и прочел:
— Мистер Мелвин Кварендон!
— Я? Как я?
— Мы ведь не посвящали вас в наши тайны и у вас такие же шансы, как у других. Но если вы считаете неудобным для себя бороться за награду, которую сами учредили, то, в случае вашей победы, вы можете передать ее тому, кто займет второе место, и удовлетвориться моральным триумфом.
— Но я…
— Полагаю, что мистер Тайлер прав, — сказал Алекс. — В конце концов, человек, чьи типографии подарили миру столько поразительных загадок, должен сам попытаться разгадать одну из них.
Кварендон глянул на него глазами загнанного оленя, но вдруг его круглое лицо прояснилось, и он широко улыбнулся.
— Это верно! — храбро сказал он. — Но если я себя полностью скомпрометирую, прошу надо мной не смеяться. В конце концов, я всего лишь скромный издатель, а не автор… — он поколебался и взглянул на доктора Харкрофта, который в одиночестве стоял у стены: — А как насчет моего сердца? — с внезапной надеждой спросил он. — Не считаете ли вы, что это слишком тяжелое испытание для него?
— Нет, не считаю, — Харкрофт отрицательно покачал головой. — Думаю, я не нарушу врачебную тайну, если скажу, что оно может вынести и гораздо большие нагрузки. Кроме того, я же здесь, с вами.
Кварендон развел руками.
— Сдаюсь. Кажется, у вас есть для меня какой-то конверт?
— Да, — Тайлер отступил назад и взял со стола первый из одинаковых продолговатых конвертов. Он поднял его и замер. Далеко за плотно запертыми дверями зала раздался жуткий, леденящий кровь крик, вопль убиваемого существа, разрывающий уши, проникающий в мозг, и внезапно резко оборванный. В наступившей затем тишине, послышался глухой стук упавшего тела, и тяжелые шаги, которые, удаляясь, растворились в тиши.
— Что… что это было? — сэр Гарольд Эддингтон шагнул к двери, но тут же остановился, как вкопанный.
Тихий, выразительный, низкий женский голос, звучащий, как будто со всех сторон, мелодично произнес: