Автослесарь против культиваторов (СИ)

Уже прошло минут десять после короткого боя, а Серёга молча сидел на пеньке, курил трубку и разглядывал гирлянду из трёх практиков, безмолвно качающихся меж двух деревьев. Они были нанизаны на цепь через задницу и их одежда была обильно пропитана кровью.
Отряд Серёги тоже молчал – они понимали, что он зол, но не понимали почему. Наконец слесарь вздохнул и заговорил:
— Вот зачем вы их убили?
— Учитель, вы приказали «рвать жопы». Я так и сделала! Признаюсь, это удивительная тактика – такой атаки никто и никогда не знал. — дух Аланы был возбужден и её глаза горели.
— Душегубы… Придётся перевоспитать. –– Сёрега поднялся с пенька и зашагал вперёд и назад перед командой –– С этого момента называйте меня «командир» или, на худой конец, «шеф»! Без моего приказа или разрешения – не есть, не спать, не культивировать, не драться, не сношаться, ни с кем не разговаривать. Если я что-то спрашиваю – отвечать четко и по существу. Ясно бойцы?
— Да, Учи... Ой, Шеф! — похоже, для Ся Сюнь было всё равно как называть его.
— Не «Шеф», Сосунь, а просто «шеф». А теперь – кто не согласен с такой политикой партии можете топать, я не расстроюсь.
– Командир, да что вы такое говорите, я за вас умру! — Макс даже выпучил глаза от усердия.
— Да вашу Машу... Макс, бройлер ты мой лысый, обращайся ко мне на «ты». Это касается всех! — Серёга обвёл взглядом свой отряд. — Теперь всё будет как в армии!
— Шеф, что делать с поверженными практиками? — дух Аланы почти встал по стойке «смирно».
— Для начала вылези из них. Сосунь, собери всё ценное – раз уж мы их убили, но это в последний раз! Больше никаких убийств.
— Да шеф.
— Блять, да не надо добавлять каждый раз «шеф», если всё ясно, то отвечать «Так точно». У меня, от вашей манеры говорить, башка пухнет! Ясно?!
— Да ш.. гхм. Так точно. –– выпалила Ся Сюнь, вытянув руки по бокам.
— Вот, молодец. — Серёга коротко и ободряюще приобнял Сюнь за плечи.
— М... Командир, можно спросить? — подал голос Шишига.
— Так, шестьдесят шестой, не «можно», а «разрешите обратиться». — рявкнул слесарь.
— Виноват! Что означает «шеф»? Кто такой «командир» я знаю. — тигр выжидательно уставился на Серёгу.
Тот открыл рот, чтобы ответить, но тут же захлопнул его обратно и почесал затылок. Немного подумав и сформировав умное определение, он ответил:
— Шеф – это начальник, руководитель, главный, в общем… Вы же не зэки – называть меня начальником и не гастарбайтеры.
— А кто такие «зэки»? — не унимался тигр.
— Заключённый, преступники.
— А гастарбетеры?
— Дешёвая рабочая сила... Так, Шишига хватит! Ещё вопросы есть?
— Разрешите обратиться, шеф? — Сюнь вернулась от трупов. Благодаря пространственным кольцам процесс мародёрства был быстр и приятен.
— Ну? — у Серёги начинала болеть голова.
— Вы... Ты сказал «Как в армии», почему как в армии?
— Потому Сосунь, что даже армейское распиздяйство всегда упорядочено и соответствует установленным нормам.
— Командир, а что такое разпизд... — начал было тигр, но Серёга зарычал не хуже самого тигра и тот заткнулся.
— Всё, в путь! Шишига и Сосунь впереди. Не останавливаться, пока я не скажу! — грозно скомандовал Серёга.
И вот, отряд снова двигался через густой лес. Слесарь даже умудрился задремать в своём кресле и открыл глаза только тогда, когда заходящее за бескрайнюю равнину солнце коснулось горизонта.
Он огляделся – высокое разнотравье колыхалось как море и, насколько хватало взгляда, ни деревца, ни кустика. Шишига двигался гигантскими прыжками, а сидящая на его спине Сюнь скрывалась по пояс в траве каждый раз, когда тигр приземлялся.
— Мы где? — Серёга зевнул и потянулся.
— Просто долина без названия. — дух Аланы мгновенно появился за его плечом.
— Сколько мы прошли?
— Полторы тысячи ли. Шишига медленнее Макса, мы равняемся на его скорость.
Сюнь, видимо услышав разговор, придержала тигра и они поравнялись с фениксом:
— У... Шеф, вы можете поднять культивацию Шиши так же, как Максу?
— Понятия не имею, тут без пол литра не разберёшься... Встаём на привал.
 
Они остановились и Серёга, спустившись на землю начал раздавать приказы:
— Макс, ты самый здоровый – выкопай небольшое углубление десять на десять шагов и глубиной в половину своего роста, чтобы нас не увидели издалека, а землю откидывай подальше и не допускай земляных куч. Алана, какая длина цепи?
— Один ли, если полностью вытянуть.
— Что?! Пятьсот метров? Охренеть, ладно, стань кольцом вокруг нашего лагеря, чтобы никто не подрался.
— Но зачем? Если... — начала было Алана, но её прервал резкий тон Серёги.
— Не думай! Выполняй приказ. Сосунь, на тебе спальные места и ужин. — автослесарь уже оценил преимущество пространственных колец, но пользоваться ими могла только эта девушка с потрясной фигурой.
— Поняла.
— Шишига, первую половину ночи сторожишь лагерь, потом тебя сменит Макс.
— Слушаюсь, командир. –– хором ответили звери.
Закипела активная деятельность и через час все было готово. Сюнь как-то умудрилась приготовить рис с мясом на всех, а Серёга плеснул всем Спирта Божественной Чистоты. Он уснул уже поздней ночью из-за парной культивации с Ся Сюнь...
  
Глава 7
 
Степь да степь кругом,
Путь далёк лежит,
В той степи глухой
Умирал ямщик.
У Серёги было прекрасное настроение. Они вновь двигались через зелёное море и он громким голосом пел русскую народную песню.
И, набравшись сил,
Чуя смертный час,
Он товарищу
Отдавал наказ:
«Ты, товарищ мой,
Не попомни зла –
В той степи глухой
Схорони меня.
Ты лошадушек
Сведи к батюшке,
Передай поклон
Родной матушке.
А жене скажи
Слово прощальное,
Передай кольцо
Обручальное. 
Да скажи ты ей – 
Пусть не печалится, 
Пусть с другим она 
Обвенчается. 
Про меня скажи, 
Что в степи замёрз, 
А любовь её 
Я с собой унес.
— Грустная песня — Сюнь смахнула слезинку. В этот раз они двигались бок о бок.
— Да — вслипнул дух Аланы.
— Бабы... Всё о любви тоскуют... — улыбнулся Серёга и покачал головой.
— Командир, а спой что-нибудь не такое тоскливое. — феникс повернул голову с просящим взглядом.
— Да легко!
Серёга набрал в грудь побольше воздуха и как заорёт:
Из-за острова, на стержень –
На простор речной волны,
Выплывают расписные
Острогрудые челны.
На переднем Стенька Разин,
Обнявшись, сидит с княжной.
Свадьбу новую справляет
Он, весёлый и хмельной.
Позади их слышен ропот:
«— Нас на бабу променял!
Только ночь с ней миловался –
Сам на утро бабой стал!»
Этот ропот и насмешки
Слышит грозный атаман
И он, мощною рукою,
Обнял персиянки стан.
— Всё отдам, не пожалею
Буйну голову отдам! —
Раздаётся голос властный
По окрестным берегам
А она, потупив очи,
Ни жива и ни мертва
Молча слушает, хмельные,
Атмановы слова:
— Волга, Волга, мать родная
Волга – русская река!
Не видала ты подарка
От донского казака.
Мощным взмахом подымает,
Он красавицу княжну,
И за борт её бросает
В набежавшую волну
Из-за острова, на стержень –
На простор речной волны
Выплывают расписные
Стеньки Разина челны.
Петь Серёга заканчивал под хохот феникса и тигра, а женская половина возмущённо дулась.
Так, незаметно, день перевалил за полдень, а автослесарь заметно охрип, да и оставшийся в запасе репертуар ограничивался шансоном и матерными частушками, о чём он и сообщил своей команде.
— Командир, спой, у тебя отличный голос! — подхалимничал тигр.
 
— Да-да, ещё! — подхватили остальные.