Дорога – мой дом (СИ)

Еще находясь в должности переводчика, я как-то среди бумаг, находящихся в архиве, случайно обнаружил старую еще имперских времен карту Омской губернии. Что интересно, в архиве, где я работал, можно было найти все, что угодно, касающееся не только строящегося Магнитогорска, а вообще всей территории России. Порой создавалось впечатление, что весь этот архив создавался по принципу: «Шоб було». То есть брали все подряд, чуть ли не в охапку или мешками, и перевозили на новое место. Большей частью здесь были какие-то бумаги, принадлежащие Челябинскому городскому совету.Попадались карты города, какие-то распоряжения касающиеся округа, и тому подобные бумаги. Но среди них, можно было найти и карты соседних областей, и многое другое. Вот как раз карта Омской губернии меня заинтересовала больше всего.
  
Разумеется, забрать ее с собою, я не смог, но зато нашел-таки то место, которое было указано на фрагменте карты, лежащей в письме неизвестного мне Матвея Сердюкова. И сейчас примерно представлял, куда именно я хочу попасть и какие расстояния, мне придется преодолеть. Например, до устья Тары, по реке Иртыш, как минимум две сотни верст. И то это расстояние было вычислено с помощью, обычной линейки которую я прикладывал к карте, и умножал на масштаб. Не думаю, чтобы карта такого размера была весьма точной, но примерные расстояния, я все же вычислил.
По прямой, до устья реки Бергамак, было примерно столько же, но, во-первых, я ни разу не таежник и заблудиться в лесу для меня проще простого, а во-вторых, как говорится, лучше плохо ехать, ну или плыть, чем хорошо идти. И сейчас, когда у меня, неожиданно появилась лодочка, я подумал, что доплыть до устья Тары, пусть даже на это уйдет пара дней, гораздо лучше, чем идти это расстояние пешком. Потом, можно будет так же подняться до Бергамаке, на веслах, благо течение у Тары, даже меньше, чем на Иртыше, а оттуда добраться до того самого заветного места. А после обратным ходом спуститься до Иртыша, и дальше до Оби.
Я запомнил самое главное. Река Тара была первым по счету правым притоком Иртыша после Оми, которая протекает в черте Омска. То же самое касалось и Бергамака. Считая от устья, Бергамак был первым притоком с той же правой стороны, но уже по Таре. Так что двигаясь по реке, заблудиться я не боялся.
На большее я пока не загадывал, но по большому счету, иного выбора, у меня просто не было. Так или иначе, мне нужно было выбираться из Советского Союза, а буду я выбираться из него с некоторыми ценностями, добытыми в схроне, или совсем пустым, большой роли не играет. Точнее говоря играет для меня, в том смысле, если мне удастся мой замысел, я смогу поправить свои дела. А если меня поймают на границе или где-то еще, большой разницы в том, иду ли я с золотом и валютой или пустой мне кажется не будет. Скорее пристрелят, а после будут выяснять кто я такой, и как сюда попал.
 Глава 2 
2
Лодочка оказалась замечательной, хотя бы тем, что на корме в небольшом рундуке, прикрытом сидением, обнаружился немного ржавый, но достаточно острый топорик, насаженный на корявое топорище, которое едва его удерживало. Но даже в таком виде, это было огромным плюсом, учитывая, что у меня не было вообще ни единой железки, которую можно было использовать в качестве ножа. Здесь же нашелся и слегка закопчённый котелок с крышечкой, литра на полтора-два, деревянная слегка обгрызенная по краю ложка и небольшой мешочек с каменной солью. Соли в нем оказалось не больше спичечного коробка, да и та была несколько грязновата, но и это было за радость. Все эти находки очень меня порадовали. Кроме того, на самом дне рундука, нашлась небольшая коробочка с рыболовными крючками, самых разных размеров. Конечно это были самодельные крючки, скорее от деревенского кузнеца, но не думаю, что от этого они стали хуже. Правда кроме них ничего не было, но у меня с собою имелись суровые нитки, намотанные на небольшую шпульку, и толстая цыганская игла, которые я, еще находясь в тюрьме выменял у одного из зэка, на половину пачки махорки. Последняя у меня тогда отсырела, и приобрела такой вонючий привкус, что я хотел ее просто выбросить. Но походу мужичку, вполне годилась и такая. В результате чего, он и отдал мне половину имеющихся у него ниток и цыганскую иглу. И сейчас, я уже прикидывал где мне срубить удилище, и попытаться поймать хоть что-то себе на ужин.
Выбравшись из камышей, я некоторое время плыл вниз по реке, выглядывая для себя, место для будущей стоянки, и вскоре приметил небольшую рощицу на левом берегу. Выбрав для себя довольно удобное место, я несколькими взмахами весел, постарался разогнать свою лодочку и выбросить ее на берег. Там на всякий случай, привязал ее к стволу какого-то деревца и высадился сам. Довольно ровная ветка орешника нашлась быстро, и вскоре я уже привязывал к ее концу нитку, с привязанным на ней крючком. В качестве приманки вполне подошел пойманный мною слепень, собиравшийся попить моей кровушки. И едва я успел забросить удочку в воду, как тут же, практически сразу, ее повело в сторону, я подсек и вытащил на берег довольно крупного карася, больше ладони размером. Следующие действия заключались в том, что вначале я бегал по берегу, отлавливая очередного слепня или овода, забрасывал удочку, тут же доставал очередную рыбку, и опять принимался ловить летающую приманку. Сколько бы я не пытался подкапывать грунт, не единого червя так и не нашел.
Уже через какой-то час, у меня набралось с десяток карасей, пара довольно приличных окуньков, и еще какая-то рыба грамм на семьсот, название которой я не знал. Удочка аккуратно была смотана и уложена в лодку, а я, разведя костер, принялся за чистку рыбы. Это оказалось еще тем приключением, когда из всего колюще-режущего имеется один единственный топор, на кривой рукоятке, а рыбу мало того, что нужно очистить от чешуи, так еще и разделать от кишок. Так или иначе, провозившись почти до самого, обеда я справился. А после еще долго варил всю эту рыбную смесь. В итоге получилась вполне приличная уха, правда без пшена и картошки, но зато весьма жирная и питательная, весь котелок, умял без остановки. Вымазав со стенок жир куском хлеба, доел и его и наконец почувствовал себя сытым.
Войдя в рощицу прошелся до какого-то кустарника, сорвал лист помял, понюхал, пожевал, но так ни к чему умному и не пришел. Ну не таежник я. Кстати в округе было довольно много грибов, но опять же из опасения, нарваться на что-то несъедобное, решил даже не пытаться, что-то собирать. Зато увидел довольно толстую слегка изогнутую ветку, которая показалась мне самой лучшей рукояткой для топора, которую я когда-либо видел. Она, прямо-таки напращивалась стать топорищем.
Вырубал я ее довольно долго. Вначале отделяя от ствола березы, а затем ошкуривая, и пытаясь придать ей вид топорища. Устал до такой степени, что тряслись руки, решил отложить все это на следующий день. К вечеру, вскипятил воды, и удовольствовался ею вприкуску с хлебом. Напившись кипятка, после заодно и отчистил котелок от копоти. В общем день прошел с пользой. За все время, пока я возился с рыбалкой и готовил себе еду, мимо проплыл всего один пароходик, направляющийся куда-то в сторону Омска, больше, я не заметил ни единой лодочки.
Ближе к ночи, вспомнил, то, о чем когда-то читал, и притащил из рощи упавшее бревнышко сухостоя. Втащив его одним концом на свой костерок, устроился возле него поудобнее, под голову бросил свой мешок, лег на расстеленную фуфайку и укрывшись курткой спокойно заснул. Ночью пару раз просыпался, чтобы подтащить прогоревшее бревно на костер, и вновь засыпал. Толку от этого бревнышка было совсем немного. Оно довольно быстро разгоралось, и так же быстро прогорало. В итоге под утро, я основательно продрог.
  
Поднявшись, умылся с реки, набрал котелок воды, и поставил его на костер. Выпив кипяточка, с краюхой хлеба решил двигаться дальше. Загасив костерок, стащил лодку на воду, и выбравшись на русло, устроился на корме, изредка поправляя ход лодки рулем, а сам потихоньку обрабатывая будущее топорище своего единственного инструмента.