Дорога – мой дом (СИ)

Впрочем, рассуждать было некогда, схватив плавающую радом куртку, и обхватив мешок руками, который вполне себе находился на поверхности реки и не думал тонуть, я решил, что он вполне подойдет мне вместо спасательного средства, тем более, что наполнившаяся водой одежда, которая была на мне, и сапоги ощутимо тянули меня вниз. А зацепившись за мешок, и отдавшись во власть течению, я постепенно удалялся все дальше и дальше от моста, подгребая, как только мог. Надеясь, где-то далеко от места падения, пристать к берегу, и оказаться вне зоны моих поисков. Вскоре послышались выстрелы. Похоже стреляли из вагона, в котором я недавно находился. Но учитывая, что поезд за это время уже наверняка переехал мост, а стреляли скорее для самоуспокоения, рядом со мною не было ни единого всплеска.
  
Вообще-то вода, несмотря на июль, была довольно холодной, и я буквально чувствовал, что еще немного и меня могут прихватить судороги. Нужно было срочно прибиваться к какому ни будь берегу, и хоть как-то сушить свои вещи, а уж затем думать куда бежать дальше. Или же вначале бежать, а после думать. Впрочем, довольно скоро меня вынесло на какую-то отмель, и я поднявшись на ноги, смог выбраться на берег реки. Причем это был именно левый берег, правый на Иртыше обрывистый, это я помнил точно. И это радовало хотя бы тем, что поезд сейчас находился уже на другом берегу, и искать меня в первую очередь будут именно там.
Добравшись до каких-то кустов, я упал на землю, стащил с себя сапоги, вылил из них воду, и крепко отжал свои портянки. После чего вновь обмотав ими ноги, сунул их в сапоги, и подобрав мешок, как смог, приторочил к нему куртку, которая действительно оказалась моей, и побежал вдоль реки на север, стараясь удалиться, как можно дальше от этих мест. Пробежав по моим ощущениям около километра, перешел на шаг и некоторое время двигался так, не останавливаясь и стараясь прийти в себя. Затем вновь перешел на легкий бег. Так меня бег на шаг, двигался, наверное, в течении часа, или может быть меньше. Под конец, уже еле ворочал ногами, и решил, что пора передохнуть и слегка подсушиться. Конечно о костерке даже не мечтал. Наверняка все промокло и воспользоваться спичками вряд ли удастся. Выбрав небольшую полянку в одной из прибрежных рощиц, и раздевшись до нага, поразвесил на ветвях березок свои вещи. После чего, обратил свое внимание на заплечный мешок, доставшийся мне совершенно неожиданно.
И вот здесь-то меня ожидал небольшой сюрприз. Первое, что мне попало в руки, едва я развязал горловину мешка, так это кожаный кисет с настоящим самосадом. Конечно он немного драл горло, но будучи смешан с какой-то травкой, совсем не походил на махорку. К тому же благодаря коже кисета, спички, что оказались внутри совсем не промокли, и я, достав из собственного кармана небольшую деревянную трубочку, сделанную мне умельцами, когда я еще гулял на свободе, с удовольствием закурил. А сделав пару затяжек, опомнился и натянув на ноги сапоги, ринулся собирать хворост. И вскоре, возле меня горел костерок, который не только согревал меня, но и гораздо быстрее подсушивал мою одежду.
В заплечном мешке, кроме кисета с табаком, оказалась плотная брезентовая куртка, в которую собственно и были завернуты все остальные вещи. Именно поэтому, заплечный мешок не пошел сразу ко дну, а уверенно держал меня на плаву до самого берега. Конечно куртка не уберегла остальные вещи от сырости, но хотя бы они не оказались насквозь мокрыми. Там же обернутые этой курткой находилось слегка подмокшее чистое нижнее белье, две пары запасных портянок, довольно приличная рубашка — косоворотка, кусок ткани, похоже заменяющий бывшему владельцу полотенце и даже кусок хозяйственного мыла, чему я очень обрадовался. На самом дне мешка, нашлись две основательно отсыревшие буханки хлеба. Я тут же аккуратно извлек их и вещмешка положил на лист лопуха, а после на какой-то камень, поближе к костерку. И некоторое время, поворачивал его то одной, то другой стороной. Вода довольно быстро испарилась, а сам хлеб казался, будто только что вынутым из печи. Правда немного стал попахивать дымком, но это было уже не страшно.
Подсушив хлеб, я подхватив мыло, вышел на берег Иртыша, и основательно помылся, приводя себя в порядок и избавляясь от тюремных запахов. После чего вновь вышел на полянку, вытерся, взял свежее белье, и натянул на себя, после чего подхватив свое, вновь отправился на берег реки, где устроил небольшую постирушку. Вернувшись назад поразвесил постиранное, и слегка перекусил имеющимся хлебом, жалея о том, что не догадался сам выбросить впереди себя свой мешок. Впрочем, тогда не было времени рассуждать. И хорошо, что случилось так, как случилось. Конечно меня будут искать, но скорее всего искать будут не меня, а француза Сержа Дюпре. Кто знает, будут ли солдатики оповещены о том, что француз знает русский язык. Что-то мне кажется вряд ли. А раз так, пора вернуться к своему прежнему имени. И называться Сергеем Луговым.
С документами так и вообще нет никаких проблем. Насколько я знаю, паспортов сейчас у обычных людей не имеется. Даже у водителей и то не имеется сейчас водительского удостоверения. Те кто учился вождению в гражданских организациях имеет, что-то вроде свидетельства об обучении, которое чаще всего находится на предприятии, в котором он работает. При себе водитель имеет, разве что путевку, с указанием маршрута следования. Хотя нет, у военнослужащих, до недавнего времени имелась «Красноармейская книжка» или служебное удостоверение у той же милиции или работников НКВД. У всех остальных, встречались иногда какие-то справки, выданные непонятно кем и когда. А у большинства, не было даже этого. То есть если я назовусь своим прежним именем, то никаких особенных проблем быть не должно.
Куда иду? Ну, например, мечтаю устроиться на стройку в Тобольске. Слышал, что там неплохо платят, дают паек и тому подобное. Думаю, прокатит, тем более, что направляюсь на север. С этими мыслями я дожевал сегодняшнюю пайку, отложив остальное на потом, и начал облачаться в свою одежду, которая к этому времени, уже подсохла. Куртка, припрятанная в мешке, оказалась слегка великовата, но это было даже к лучшему, она прекрасно села поверх моей фуфайки. В итоге, одевшись и подхватив с собою мешок, отправился дальше вниз по течению Иртыша, даже не помышляя о том, чтобы вернуться обратно и попытаться добраться до Омска.
Как оказалось, проплыл, да и убежал я не так уж и далеко. И если так посмотреть, то фактически остался в пределах того же Омска, правда город находился на правом берегу реки, а я на левом, но тем не менее все прекрасно просматривалось с одного берега на другом. Поэтому следующий час, я старался двигаться, оставаясь за деревьями. Просто не хотелось рисоваться перед случайными путниками. А вот когда роща закончилась, передо мною раскинулась довольно большая деревня, и потому пришлось срочно возвращаться обратно за деревья и некоторое время пробираться между ними, делая огромный круг, пока деревня не осталась позади меня. Стоило мне приблизиться обратно к берегу, я увидел довольно большую пристань, со стоящими на ней лодками и баркасами самого разного типа и размера. Когда-то раньше слышал о том, что где-то здесь должен находиться поселок Рыбачий. Похоже это был именно он.
Учитывая то, что дело близилось к ночи, решил, что кража не самого большого ялика, останется не заметной, хотя бы до утра, и потому осторожно спустившись к пристани, отвязал болтающуюся на прибрежных волнах небольшую шлюпку, привязанную к вбитому в берег колышку. Осмотревшись и не найдя в поле зрения ни единой живой души, забросил в нее свой заплечный мешок, и оттолкнув ее от берега запрыгнул в нее сам. Вставив весла в уключины, постарался, как можно быстрее оказаться за излучиной реки, после чего отдался на волю течению, изредка поправляя ход лодки рулем, установленным на транце.
  
Грести, точнее подправлять ход лодки, спускающейся вниз по течению Иртыша, пришлось очень долго. Порой из-за того, что сидел на лодке почти не шевелясь, закрывались глаза. И тогда наклоняясь над водами реки я умывался, чтобы отогнать сон, и плыл дальше. В конце концов, в какой-то момент меня все-таки разморило, и я уснул, привалившись к одному из бортов, и проспал похоже довольно долго, проснувшись уже тогда, когда надо мною во всю светило солнышко, находящееся почти в зените. Сам же я вместе с лодкой находился в каких-то прибрежных камышах.