Барсук

Но диски оказались не пиратскими, а самой настоящей лицензионкой, украденной со склада в Бирмингеме. Поэтому отец получил обвинение в укрывательстве краденого и перспективу загреметь за решётку. Полицейские обещали, что, сдав тех, кто передал ему видеодиски, отец отделается общественными работами. Но стукачом мой отец никогда не был.
От маминого ухода он так до конца и не оправился, но до этой истории более или менее держался. У нас всегда была еда на столе, со шмотками тоже всё было в порядке. Два года он работал в магазине рыболовных принадлежностей, потом продавал разную хрень типа тряпок для посуды на рынке в Понтефракте. После этого занялся распространением флаеров и прочего рекламного мусора. Какое-то время он даже разносил газеты, но завязал с этим, когда узнал, что из-за этого над нами с Кенни смеются в школе.
  
После того как отца повязали с дивиди, у него опустились руки. Он целыми днями пялился в ящик, а по вечерам накачивался дешёвым баночным пивом. Ничего особо плохого он при этом не делал. Собственно говоря, он не делал вообще ничего. Как мне кажется, он просто ждал, что будет дальше. Если его посадят, нас с Кенни отдадут в приют. Он, насколько я понимаю, так сильно этого боялся, что старался о таком варианте вообще не думать.
Короче, вот над чем эти трое потешались в Зарошке и вот почему, не считая всего остального, я так ненавидел Джезбо и его отца.
Джезбо подошёл ко мне и обнял за плечи своей тяжёлой рукой. Собаки тоже подошли. В смысле собаки Джезбо. Тина, джек-рассел, тянула поводок, сгорая от нетерпения залезть в нору.
— Я тебя не задерживаю, — сказал Джезбо. — Мы же типа, как говорится, в свободной стране. Но если ты уйдёшь, бедняжка Кенни останется совсем один, без бвашика, и никто его, если что, не пвиквоегп. А барсуки, они бывают такие свирепые…
Мы оба с Кенни понимали, что Джезбо имеет в виду не барсуков.
Я пожал плечами:
— Ладно, остаюсь. И делайте что хотите, но, чур, без меня. Потому что это неправильно.
— Поступай как знаешь, маменькин сынок, — глумливо произнёс Джезбо. — Ой, я совсем забыл. Маменьки-то у тебя, по-моему, и нету?
Рич с Робом рассмеялись, и, как всегда, когда кто-нибудь смеялся, Кенни засмеялся тоже.
Потом Джезбо перестал обращать на меня внимание, и охотники принялись за дело, а я стоял и как дурак молча за ними наблюдал.
  
8
 
Ниже по склону они нашли ещё два выхода из норы и перегородили их сеткой. Причём почти всю основную работу проделал Кенни, остальные всё больше покрикивали на него и командовали, что и как делать.
Закончив, они собрались запускать в нору джек-рассела Тину.
Но я понимал, что они всё делают неправильно. Так охотятся с хорьками на кроликов. Ставят сетки на выходы из кроличьей норы и запускают под землю хорька; обделавшись от страха, кролики пулей вылетают наружу и попадают в сети. Специалистом по барсукам я себя не считал, но точно знал, что они не кролики.
— Они там убьют вашу собаку, — сказал я.
Мне не то чтобы захотелось им помочь — я просто пожалел Тину. Она, конечно, была маленькой злюкой, но не такой конченой тварью, как две другие собаки.
— Закрой рот, — огрызнулся Роб. — А то щас сам в эту вонючую дыру полезешь.
Когда все отсмеялись, Рич запустил Тину в нору. До этого, как я уже говорил, она тянула поводок и рвалась в бой. А сейчас, чуть сунувшись в нору, отрывисто тявкнула, фыркнула и выскочила наружу.
Не такая уж она, значит, и дура.
Роб грязно её обругал, схватил за шкирку и запихал обратно в нору. Тина попыталась вылезти наружу, но Роб упёрся рукой ей в задницу и всё-таки затолкал под землю. Тина исчезла из виду, только из темноты раздавался топот её маленьких лап.
— Порядочек, — сказал Джезбо. Похожая на слизня ухмылка будто приклеилась к его роже. — Быстро давайте к сеткам.
Рич и Роб встали каждый у своего выхода из норы. И у того и у другого в руках был мешок. Я так понимаю, они собирались посадить в мешок барсука, когда тот выскочит из норы и запутается в сетке. Однажды мне попался на дороге сбитый машиной барсук, он был огромный. Мне бы в голову не пришло запихивать его живого в мешок, даже если бы он попался в сеть.
  
9
 
 
Смех и шутки продолжались до тех пор, пока из норы не донёсся шум. Донёсся он сразу из всех трёх выходов из неё и одновременно прямо из-под земли. Сначала зарычала собака, а потом послышалось шипение, но оно было не похоже на то, как шипят кошки. Скорее такой звук мог издавать дракон или кто-то вроде. Ну то есть кто-то выдуманный, а не настоящий.
Потом, судя по звукам — хрипу, вою и жалобным взвизгам, — завязалась драка.
— Давай, девочка, смелее! — кричал в нору Джезбо.
Это могло даже показаться забавным — что кто-то вот так выкрикивает что-то в темень норы. Но на самом деле ничего забавного в этом не было, потому что под землёй явно творилось страшное.
Ещё страшнее стало, когда шум умолк и повисла тишина, такая глухая, какая бывает только в открытом космосе.
— Дьявол, — ругнулся Джезбо.
Никогда ещё на моей памяти не было так тихо, как после этой драки. Казалось, что всё в мире замерло. Ветер больше не шелестел листьями и травой, надоедливое чириканье воробья и то утихло. Заткнулись даже Сатана с Шалавой.
А потом Джезбо начал грязно ругаться.
Рич с Робом подошли к главному выходу из норы.
— Где наша Тина? — спросил Роб.
— Заткнись, — огрызнулся Джезбо.
Если бы его заткнул кто-то другой, Роб точно бы психанул. Но он, как и все, побаивался Джезбо — побаивался достаточно сильно для того, чтобы сдержаться. Во всяком случае, в этот раз.
— Мы заведём другую собаку, — сказал Рич. — Нормальную. А эта Тина была тупой сукой.
Джезбо с Робом рассмеялись, но, мне кажется, Рич и не думал острить.
  
10
 
— Ладно, давай выкопаем этих барсуков, — сказал Джезбо и ткнул пальцем в Кенни: — Ты. Иди сюда.
— Зачем? — спросил Кенни. Он уже больше не улыбался. Даже до него дошло, что случилось что-то нехорошее.
— Затем, что я так сказал. — Джезбо сунул в руку Кенни лопату. — Начинай отсюда.
Как я уже говорил, основной тоннель проходил вдоль края лощины, так что докопаться до него было нетрудно.
Но землекоп из Кенни был ещё тот. Джезбо скоро устал смотреть, как он неумело ковыряется в земле, отобрал у него лопату и позвал Рича с Робом. Они втроём принялись за работу, а нас с Кенни отправили сторожить перекрытые сетками выходы из норы.
Джезбо работал как сумасшедший. С бешеной силой втыкал в землю лопату, с каждым ударом вскрывая ещё кусок барсучьей норы. Рич с Робом старались не отставать. Рич шуровал второй из имевшихся лопат, а Роб подобрал здоровенный сук и работал им, как ломом. Он долбил землю, а его брат откидывал её лопатой. Очень скоро они таким образом раскопали около трёх метров барсучьего тоннеля.
Наверно, пока они увлеклись работой, мы с Кенни могли бы убежать, но я понимал, что рано или поздно Джезбо нас хватится и догонит.
Останавливало меня не только это.
В глубине души мне хотелось увидеть, чем всё кончится.
В каждом движении Джезбо сквозила какая-то шальная мощь. В него будто бы вселился чёрт. Наблюдать за ним было неприятно и даже жутковато, но оторвать взгляд не получилось бы при всём желании.
Правда, кое-что я всё-таки сделать мог.
Оставив Кенни у одного выхода из норы, я отошёл к другому. Убедился, что никто на меня не смотрит, и незаметно, ногой убрал перекрывавшую его сетку.
  
Потом встал в стороне и принялся ждать.
  
11
 
Барсуки — это вам не кролики. Просто так в сеть они не ломанутся. Мозгов у них для этого хватает.
Джезбо с приятелями копали вдоль края лощины. Боковых ответвлений у норы не было, так что дело продвигалось быстро. Скоро они доберутся до барсуков и устроят им кровавую баню.