Мой сводный с Цварга (СИ)

На какой-то миг я позволила себе замедлиться и перевести дух. Что это было?
Я провела рукой по вспотевшему лбу, чувствуя, как мороз проясняет сознание.
— Он пытался меня сломать, — внезапно осознала я, вспомнив свои ладони в его руках.
Меня потряхивало. Этот тон, этот взгляд, эти слова про Планетарную Лабораторию, совместимость, детей… всё это было спланировано. Он хотел меня убедить, хотел заставить дать согласие под эмоциями, а там, на ужине, мне бы уже было стыдно отказываться при всех.
  
— Вот ты где. Попалась! — Меня резко дёрнули за локоть, и я больно упала на бедро.
Лицо Ханса перекосило от ярости, я испуганно поползла спиной назад.
— Нет, нет, пожалуйста…
Я понятия не имела, о чём умоляла. Мужчина с огромными чёрными рогами надвигался на меня. Страх перехватил горло. Меня парализовало ощущение безнадежности. В карих глазах напротив плескался гнев, фиолетовые ноздри подрагивали, а в следующую секунду…
— Отойди! Не видишь, ты пугаешь её!
  
Глава 10. Лавина
 
Яранель 
Я не знал, куда мчаться, а потому поднялся на кресельном подъёмнике на самую высокую точку горного хребта и рванул вниз, прочёсывая трассы одну за другой. Их было очень много, но интуиция и желание увидеть Айлин как можно скорее вели чётче, чем любой компас. Я знал, что обязательно её найду.
Просто знал.
Тонкий, цветочный, слегка непривычный из-за кислого привкуса шлейф бета-колебаний террасорки я почувствовал издалека и взял след точно гончая. Я столько лет жил с Айлин в одном поместье, что мог бы уловить его за километры. Впервые наваждение, которое не давало спать по ночам и гнало из дома, чтобы никто не заметил у меня непристойных мыслей, отдалось ликованием в груди. Обычно эмоции сводной сестры заставляли меня мучиться и считать себя извращенцем, тайком впитывающим запрещённые бета-колебания, но не сегодня. Я напрягал резонаторы, улавливал малейшие изменения ментального фона вокруг и искал-искал-искал… Стоило почувствовать цветочный запах из чащи заснеженного леса, как я резко свернул в целину. Чем чётче улавливал, тем с большим ужасом осознавал, что непривычного в её эмоциях. Таким страхом Айлин не пахла никогда на моей памяти. Этот страх пробивался сквозь всё: снег, холод, шум ветра. Он сжимал мою грудь ледяными пальцами, заставляя сердце колотиться о рёбра как сумасшедшее. 
Внезапно еловые ветки разошлись в стороны, и я увидел пробирающую до мурашек картину, от которой перехватило дыхание. Айлин раненым зверьком неловко пятилась, сидя на боку. Её глаза были широко распахнуты, наполненные ужасом, чувствующимся даже без резонаторов. Ханс схватил её за руку чуть выше локтя. Пространство пронизывало такими болезненно рваными бета-колебаниями, что душу выворачивало наизнанку. Костяные шипы Айлин прорезали рукава горнолыжного комбинезона, с них капала ярко-алая кровь, оставляя кровавый след на белом полотне, но террасорка ничего не замечала, кроме надвигающегося на неё Ханса.
« Вот же сукин сын! » 
Думать, что он попытался сделать с Айлин, не было времени. Между нами оставались десятки метров, и чтобы чуть-чуть его притормозить, я крикнул:
— Отойди! Не видишь, ты пугаешь её!
Ханс тут же резко оглянулся, пытаясь понять, кто находится в лесу помимо него, но не успел — мой кулак пришёлся точнёхонько в его скулу. Лапища с рукава Айлин мгновенно отцепилась. Ханс взмахнул тяжёлым хвостом, желая дать мне сдачи, но я был готов и блокировал удар. *** Айлин 
Всё произошло так быстро, что я не успела осознать. Вот я вижу полные ярости глаза мужчины, который совершенно точно хочет со мной сделать нечто ужасное, а вот — звучный голос Яранеля пронзает тишину леса.
В следующий миг цварги сцепились так, что стало страшно смотреть. Всё превратилось в единое смазанное полотно художника — комья снега летели во все стороны, тела двигались так быстро, что разобрать, кто кого держит или куда целится, невозможно. Удары кулаков и хвостов отдавались в воздухе, как удары молота по наковальне. Я слышала такие в далёком детстве, когда жила на Террасоре.
— Айлин, уходи!
Превозмогая боль в бедре, я поднялась, но в этот момент всё вокруг задрожало. Сначала слабо — я списала на лёгкое сотрясение из-за падения на замёрзший наст, но прошла секунда-другая, я дотронулась до ближайшего ствола сосны, а дрожь усилилась. Снег с ближайших деревьев посыпался вниз.
— Лавина… Надо уходить, — прохрипела я, осознавая, что происходит. Увы, мой голос потонул в звуках борьбы.
Яр дрался с Хансом, ничего не замечая. Земля содрогнулась ещё раз. Яр внезапно отбросил взбеленившегося Ханса так далеко, как это только возможно, и сам закричал:
— Лавина!
Склон затрещал, всё вокруг пришло в движение. Снег обрушился с такой силой, что земля под ногами поплыла. Я почувствовала, как меня начинает тянуть вниз, как будто кто-то срывает пол под ногами. Я бросила растерянный взгляд на остановивших драку и побледневших цваргов, но получила лишь синхронное:
— Беги!!!
***
Яранель 
Это была гонка не на жизнь, а на смерть. Нас несло. Словно сама стихия решила доказать свою мощь, лавина с каждой секундой набирала силу, стирая границы между небом и землёй. Вокруг всё заволокло белым вихрем, снег хлестал в лицо, забивал рот, холод драл горло и обжигал лёгкие.
Впереди металась фигурка Айлин. Она то появлялась, то пропадала в снежных волнах. В моменты, когда я терял её из виду, сердце замирало от ужаса. Но стоило ей снова вынырнуть из лавины, как измученный орган кто-то неизвестный заводил дефибриллятором.
Умница! Держись! У тебя всё получится!
Несмотря на страх, несмотря на то что на сноуборде она чувствовала себя увереннее, Айлин мастерски управлялась с лыжами. Когда земля задрожала, она умудрилась оказаться чуть ниже по склону и первой вскочила на ноги. Она не стала задавать вопросов, а послушно бросилась исполнять команду, и уже за одно это я хотел её расцеловать. А также за то, как ловко она управлялась с этой адской стихией льда, которая наступала нам на пятки.
Сейчас я готов был молиться и благодарить всех богов Террасоры за то, что Айлин так виртуозно научилась кататься на лыжах. Кто бы мог подумать, что коренная жительница пустынь способна подружиться со снегом? Ещё ни одна цваргиня на моей памяти так здорово не управлялась с оборудованием на склоне, как это делала Айлин.
Грохот усиливался. Основная масса лавины была совсем близко.
Ханс в белом комбезе давно слился с фоном и потерялся из виду, зато яркий сиреневый силуэт сводной сестры в этом хаосе ярко мелькал перед глазами. На одной из развилок, где трасса расходилась на более сложную и лёгкую, я крикнул, чтобы Айлин не геройствовала и брала правее.
— Нам надо спуститься быстрее, Айлин!
Увы, я не смог перекричать грохот падающего снега. Она свернула левее.
О том, что задумала эта гениальная террасорка, я понял лишь тогда, когда по резонаторам прошлась яркая цветочная бета-волна облегчения. Что? Почему она радуется?
Пещера! Ну конечно же! Тут рядом есть пещера!
Ноги сами понесли меня за ней. Я вспомнил ту самую пещеру, куда мы забирались детьми, укрываясь от родителей и просто дурачась. Айлин мчалась к ней, как к единственному спасению.
***
Айлин 
Снег валил всё сильнее, небо и земля смешались в одно, отчаяние накрывало с головой, я старалась ни о чём не думать. Ветер завывал, выбивая слёзы из глаз, лёгкие откровенно драло. Я держалась из последних сил. Пришла невесёлая мысль, что, если бы не Яр и его выматывающие тренировки в детстве, я бы уже была погребена под слоем снега. Встречный ветер свистел в ушах, я никогда не развивала таких скоростей. Как быстро мы летим? Семьдесят километров в час? Сто? Сто пятьдесят? 
Страшно хотелось оглянуться и убедиться, что Яранель успел встать на лыжи и сейчас он позади, но не было и терции, чтобы отвлечься. Лавина догоняла.