Мой сводный с Цварга (СИ)

— Очень мало гуманоидов обращают внимание на то, как ложится свет, — тем временем продолжил Ханс, не догадываясь о моих мыслях. — Но, кстати, именно свет является основой архитектуры. Я всегда видел в зданиях больше, чем просто стены и крыши. Пространства дышат светом. Насколько огромные окна будут в итоге, как глубоко лучи смогут проникать внутрь, не пострадает ли от этого несущая конструкция… Всё это формирует эмоции у того, кто станет жить внутри. Ты никогда не думала о том, чтобы пойти работать в агентство, занимающееся строительством домов?
  
— Нет, боюсь, расчёты даются мне слишком тяжело.
Я так расслабилась за разговором без скрытых подтекстов, что не сразу заметила, как Ханс протянул руку. И, прежде чем я попросила меня не трогать, он коснулся ладони.
— Ты замёрзла? — Его голос прозвучал вкрадчиво и заботливо. — Давай согрею?
Его пальцы слегка накрыли мои, и тепло, исходящее от его ладони, заставило расслабиться ещё больше.
— Наверное, надо возвращаться обратно, — вяло возразила я.
От прикосновения Ханса во всем теле разлилась такая волна приятного ощущения, что хотелось лишь закрыть глаза и не двигаться.
«Собственно, а что такого в том, что он согреет мои ладони? Постоим так немного и поедем», — шевельнулась мысль где-то на задворках сознания. Террасорка во мне возмутилась, что не должен мужчина до брака касаться женщины, но вокруг было так холодно…
Восхитительные снежные склоны мерцали, все лыжники куда-то подевались, лучи закатного солнца словно растекались по поверхности, окрашивая снег в золотистый оттенок. Время будто замедлилось, и я вместе с ним.
— Ещё успеем вернуться, не волнуйся, — ответил Ханс, продолжая удерживать мои ладони в своих.
Рядом с ним стало так спокойно и уютно. Его тепло обволакивало, а голос звучал как тихий шёпот ветра.
— Айлин, ты правда такая уникальная, непохожая на надменных цваргинь, удивительно красивая…
В любой другой момент я бы возмутилась тому, что мужчина подошёл так близко, но сейчас вдруг почувствовала себя мухой, попавшей в смолу.
«Айлин, ты просто не умеешь принимать комплименты и заботу», — шептало подсознание. Что-то внутри противилось этим мыслям, но я всё никак не могла понять что.
— Мы с тобой идеально подходим друг другу. Я архитектор, а ты — художник-декоратор. Мы даже видим мир под одним и тем же углом… — продолжал журчать мягкий голос Ханса, которому я невольно кивала.
После нескольких часов катания навалилась жуткая усталость. Ноги гудели, а от кистей по запястьям шло целительное тепло. Со мной такое часто бывало в детстве, когда после спортивной нагрузки мы с Яром заходили в тёплое помещение. Яранель, смеясь, называл это состояние «развезло». Так я впервые узнала, что после холода и лыж меня может «развезти» куда сильнее, чем от бокала алкоголя. Забавная реакция организма.
«У него такие красивые карие глаза», — вдруг пришла совсем уж странная мысль.
«Но у Яранеля красивее», — мысленно поправила я и — вновь провалилась в какой-то ватный омут. Я принялась спорить сама с собой и очнулась лишь тогда, когда Ханс ощутимо потряс меня за плечо:
— Айлин, так что ты думаешь?
— О чём? — спросила я, удивляясь, почему собственный голос звучит так хрипло. Между нашими лицами были какие-то сантиметры.
— О нас с тобой, — повторил Ханс и нетерпеливо облизал обветренные губы.
Мне совсем не понравилось, как он это сделал. Так, будто собирался съесть меня целиком. Я невольно оглянулась — вдоль трассы зажглись фонари, а на склоне никого нет.
— Мы с тобой идеально подходим друг другу. Я влюблён в тебя и вижу своей женой. Я понимаю, что это быстро, но ведь для обычаев Террасоры вообще нормально не знать своего мужа заранее, а мы знакомы. Давай прямо сегодня вечером за ужином я сделаю тебе предложение?
Взгляд Ханса был мягким, но в нём читалась какая-то решительность, которая заставила насторожиться.
Идеально подходим друг другу? Вроде бы да…
Влюблён в меня — это так прекрасно, когда тебя любят.
Видит своей женой… Почему бы и не согласиться? В конце концов, любая террасорка мечтает удачно выйти замуж.
— Я обратился в Планетарную Лабораторию, — наконец Ханс выложил последний козырь. — У нас с тобой колоссальная совместимость и обязательно будут дети.
— Дети? — повторила я онемевшими губами.
Да, детей я хотела. С глазами цвета пепельной дюны… А это точно возможно, я же даже про ЭКО читала. Последняя мысль внезапно отрезвила похлеще пощёчины. Я люблю Яранеля и хочу детей только от него. Что я вообще здесь делаю? И почему позволила Хансу подойти так непозволительно близко? Да что вообще со мной?!
Я резко выдернула руки из его хватки, как будто обожглась. Сердце заколотилось, дыхание сбилось, а в голове крутилось только одно: что-то не так, совсем не так ! 
— Айлин? — Голос Ханса прозвучал растерянно, но я уже отступила на шаг.
— Прости, я… я не могу, — пробормотала я, чувствуя, как начинает кружиться голова.
Лицо цварга, казавшееся мне секунду назад практически безупречным, вдруг исказила недовольная, жёсткая, почти хищная гримаса, что, честно говоря, напугало даже больше, чем лёгкая заторможенность, в которой я явно пребывала последние полчаса.
Не дожидаясь его ответа, я резко развернулась и бросилась вниз по склону. Слава Владыке, Яр учил меня кататься с двенадцати лет! А здесь резкий спуск, и я могу оторваться… Ноги инстинктивно подогнали ритм, лыжи заскользили по снегу. Лишь бы уехать подальше!
Лишь бы быстрее!
— Айлин! Подожди! Да что не так-то?! — услышала я крик за спиной, но он только подстегнул.
Я мчалась, будто за мной гнались сами пустынные демоны. Что Ханс со мной сделал?! Последние минуты всё казалось каким-то мутным. Я думала, как будто со скрипом, реагировала слишком мягко на то, что мужчина так откровенно вёл себя и вторгся в личное пространство… Ещё бы чуть-чуть, и вовсе поцеловал! Немыслимо! Обычно я чутко реагировала на любое давление, а тут даже не посчитала его таковым. Словно я была не я!
Почему я позволила постороннему мужчине, которого видела второй раз в жизни, говорить столько комплиментов и касаться так долго? Нет, родись я здесь, на Цварге, возможно, это и было бы нормой, но первые двенадцать лет на Террасоре оставили неизгладимый отпечаток на моём воспитании. Из всех знакомых мужчин за прошедшие годы я свободно давала себя касаться только Яранелю! Слуги и не пытались, собственно, как и приёмный отец. Он всегда соблюдал дистанцию. А с Яром мы провели столько времени вместе, он столько раз меня обнимал, носил на руках, брал к себе на колени… как младшую сестру, разумеется, утешал, рассказывал сказки, шептал что-то хорошее…
Я мысленно споткнулась об эти воспоминания. Если исключить вежливые поцелуи запястья — дань этикету, — я никогда не давала себя касаться никому, кроме Яранеля. Шварх! Да как так вышло-то, что я задумалась, будто Ханс может быть подходящим мужем?! 
— Айлин! Ты всё неправильно поняла!
Да куда уж мне! Я вообще ничего не поняла! Но и понимать не хочу. Мама завещала, что если коварные пустынные демоны дурят голову, то бежать от них надо как можно скорее, чтобы не попасть в зыбучие пески.
Трасса завернула вправо, затем резко влево. Я хорошо её знала. Именно тут мы с Яром соревновались на скорость, когда мне было пятнадцать, а ему двадцать. И, пожалуй, только благодаря навыкам, которые в детстве привил Яр, Ханс до сих пор меня не поймал, хотя явно пытался. Он нагонял! Я скосила глаза на формальное ограждение трассы в виде ленты и резко свернула вправо, в целину. Лес был густым, наст — нетронутым. Уходить туда было рискованно, но оставаться на трассе с Хансом позади — ещё хуже.
— Айлин, остановись! Ты не можешь просто так уйти!
Мужской голос звучал жёстко и зло, как приказ. Его приближение вызвало новый прилив паники.
Склон становился круче, снег — глубже. Ветки сосен царапали куртку, но я не обращала внимания. Белое полотно хрустело под ногами, то тут, то там попадались ветки, а холодный воздух обжигал лицо.