Обрести себя часть вторая (СИ)

В четвёртом приюте мы обнаружили девочку мага, также лечили души детей, снова разговаривали с ними. Здесь мы нашли ещё десять мальчиков мастеров и одного художника игрушек, а также десять девочек швей. В пятом приюте мы набрали только пять девочек швей. В шестом приюте мы тоже никого не набрали, но Микелла забрала себе в ученики восьмилетнего мальчика, который карандашом умудрялся живо рисовать пейзажи. Во время беседы с детьми в этом приюте мы узнали, что среди воспитанников есть пятнадцатилетний мальчишка, который мечтает строить корабли. Воспитатели приюта показали его деревянные модели.
  
Я была в восторге. Попросив разрешение у воспитателей забрать мальчика до завтрашнего утра, и отправив детей в особняк, поехала с ним к брату на верфи. Никелиас встретил нас удивлённо, но, когда услышал историю, решил просто показать парнишке, как строятся настоящие корабли. Мы отправились в один из доков, где руководил мой старый знакомый корабел Марк.
Мы поздоровались, а юноша пошёл смотреть, как строят корабль. Марк всё время поглядывал на остов, строящегося корабля и хмурился. К нам вернулся Сик, так звали мальчика.
- А у вас там стяги неправильно сделаны. Из-за таких стягов корабль всё время будет кренится на правый борт, - вдруг громко сказал он.
- А как надо сделать правильно? – строго спросил Марк.
Сик стал ему объяснять и палочкой рисовать на опилках схему сборки стягов.
- Сик, а кто твой отец? – серьёзно спросил Марк.
- Я не знаю. Мать проституткой была. У детей шлюх отцов не бывает, - спокойно ответил Сик.
- А мне кажется, я знаю, кто твой отец. У тебя дар корабела, который передаётся от отца к сыну, да и похож ты на того человека. Как будто он, но только молоденький. Хороший был корабел. Жаль умер во время эпидемии, а у него ведь ни жены, ни детей не было, а сын моего друга и мне как сын. Пойдёшь ко мне жить? – по-отечески потрепал мальчишку Марк.
- Пойду, - выдохнул мальчишка, широко распахнув глаза.
- Вы завтра в шестой приют сами съездите, документы оформите, я не смогу, - тихо попросила я, радуясь за Сика.
На этом я попрощалась, а мальчишка взял за руку корабела и уже от него не отошёл.
Всех ребят из списков мы отправили в замок. Кан сам разберётся со своими мастерами и устроит их в новом здании. Наша компания отправилась в следующий город. Там, в Пирме, мы нашли двадцать магов. В четырёх приютах вылечили ребят, и нашли пятнадцать помощников для Кана. В Зарике обнаружили десять магов. В двух приютах вылечили ребят и там нашли десять помощников для Кана. Из Зарики мы вернулись в замок.
По пути домой я много думала о том, что мои дети скоро вырастут. Эльвира уже по земным меркам взрослый человек. Её сердце уже занято, и с каждым днём она нуждается во мне всё меньше. Илья ещё ребёнок, но в этом мире он резко повзрослел, стал более самостоятельным, и уже реже спрашивает у меня совета. Он мальчик, в это время они тянутся к отцу. Сейчас Илья Никелиаса воспринимает именно в этом качестве и со своими проблемами всё чаще обращается к нему. Да, у меня есть брат, который подставит плечо, поможет мне во всех моих начинаниях, но брат никогда не заменит любимого мужчину.
Я всё чаще ощущаю тянущую пустоту в душе. Одиночество. Это так тяжело чувствовать одиночество в обществе других людей. В конце концов, я взрослая женщина, мне просто хочется мужской ласки, но и просто как-нибудь и с кем-нибудь тоже не нужно. Может быть, однажды, я и встречу человека, с которым захочу прожить долгую жизнь мага.
На пятый день мы приехали в замок. У самых ворот нас встречал Кан. Он сразу же забрал своих мастеровых и повёз их к себе. Я позвала Соню, которая сопровождала меня повсюду, и отправилась в свои покои. Мне хотелось отдохнуть, принять ванну, а потом просто обнять своих детей.
Уже перед сном ко мне заглянул Илья. Он молча подсел на кровать и обнял, прижавшись к груди.
- Мам, я так соскучился. Тебя долго не было, - тихо проговорил он.
- Я тоже соскучилась, мальчик мой, - прошептала я, ласково целуя его в щеки и лоб. – Чем ты занимался, пока меня не было?
- У нас прачка руку ушибла и не могла стирать белье. Я предложил магистру Эраку сделать стиральную машину. Он поинтересовался, что это такое, а я ему объяснил. Мы привлекли Эльвиру. Она помнила устройство нашей старой стиральной машинки, когда они с папой её разбирали. Тут она предложила амулет, сочетающий в себе силу огня и воды. Заклинание огня нагревает воду, а заклинание воды закручивает ее воронкой. Так бельё стирается. Потом Эля показала механическую центрифугу. Она взяла два чистых ведра, проделала в одном много дырок. К большему ведру гвоздиками прибила вращающеюся втулку и сделала педаль. На втулку установила другое ведро. Там получилось хитрое приспособление. Мокрое постиранное в мыльной воде бельё Эля сложила в это приспособление и стала быстро нажимать на педаль. Меньшее ведро закрутилось, и через пять минут она достала оттуда чистое влажное бельё, которое нужно было прополоскать и снова отжать в этом приспособлении. Ещё Эля прочитала прачкам лекцию о том, как стирать бельё с помощью этих вещей, и объяснила, что белое нужно стирать первым, а чёрное последним, но если белья много, то воду надо менять.
- Ну, вы и выдумщики, - рассмеялась я.
- Зато прачки нас теперь обожают, - ухмыльнулся он.
- А еще что нового? – меня разбирало любопытство.
- Мам, мне Кати нравиться, а ей Кориан, - тихо сказал он.
- У вас с Кати противоположные стихии. Вам лучше просто дружить. Сынок не спеши влюбляться. Жизнь мага длинная. А Кориану нравится Кати?
- Да. Он говорит, что рядом с ней отогревается, как с тобой, - тихо признался сын.
Мы еще немного побаловались, и сын ушел к себе. За окном разразилась первая гроза в этом году. Я вспомнила, как в детстве пряталась в такую погоду под одеялом. Вскоре усталость взяла свое, и я мгновенно уснула.
***
Его величество Эрнан первый
Наш путь длился всю декаду. Томиану с каждым днём становилось всё хуже. Камердинер поил его какими-то травами, но улучшений не наступало. Мы ехали, не останавливаясь на ночлег, просто меняли лошадей и покупали еду. Душу леденил страх и отчаяние. Я молился Всевышнему, прося не забирать у меня сына.
- Ваше величество, Томиан пришёл в себя, - разбудил меня камердинер.
Я проснулся и склонился над сыном.
- Привет, малыш, как ты себя чувствуешь? – спросил я, сдерживая всю гамму эмоций.
- Папочка, мне снился удивительный сон. Я шёл по большому-большому залу и повсюду был свет, а потом ко мне подошла мама, обняла меня и поцеловала в лоб, вот сюда, - сказал малыш, указав на свой лобик. – Потом мама строго погрозила мне пальчиком и сказала, что я рано сюда пришёл, а ещё она сказала, что не надо пить никакие травы. Только чистую родниковую воду. Потом сказала, что рядом со мной находится человек, которому мы не должны доверять, а ещё Всевышний послал нам женщину. Она поможет. И я проснулся.
Я слушал сына, а в глазах стояли слёзы. Я понял, что этой ночью мой ребёнок чуть не умер. Родная мать не пустила его на тот свет. Я украдкой посмотрел на слугу. Рядом был только он. Отныне решил кормить и поить сына только сам и наказал ему не пить и не есть ничего из его рук. Два дня приступы не повторялись, но на третий день мой мальчик снова потерял сознание. Мы уже подъезжали к замку графа ар Андрес.
  
Глава 3
 
Елена ар Андрес
Я проснулась от стука в дверь спальни. Откинула одеяло, надела халат, тапочки и отправилась открывать дверь. За дверью стоял брат и, увидев меня, нервно передернул плечами.
  
- Королевская карета въехала в ворота нашего замка, - выпалил он. – Пойдем скорей вниз. Одеваться некогда.
Мы спустились на первый этаж. Я со сна не могла понять, что происходит. По дороге Никелиас объяснил, что, если король ехал в ночь, да ещё в такую грозу, значит дело жизни и смерти. Весь свет зажигать в коридорах не стали. Мы прошли к входной двери в замок, в этот момент она отворилась и в дверном проеме возникла высокая фигура в плаще. Карим поспешил к вошедшему гостю, чтобы помочь ему снять мокрый плащ. Перед нами стоял мужчина примерно возраста графа. Его фигура была атлетически сложена. Ко лбу прилипли мокрые каштановые пряди, а на изнеможённом лице видна многодневная щетина. Карие глаза смотрели умоляюще, а руки протягивали в мою сторону бледного бессознательного шестилетнего ребёнка.