Последнее пророчество Эллады (СИ)

— Кто о чем, а Арес… — открыла ротик Макария, но Геката шикнула на неё из-за угла и требовательно спросила, каково же его, Ареса, последнее воспоминание.
Неистовый не стал упираться и честно припомнил ослепительный взрыв — и оглушительный провал Концепции перед ним. Вспоминать собственный фаллос, летящий в котел с зельем, не хотелось категорически, но Геката почему-то не стала настаивать.
— Вот видите, он тоже ничего не помнит, — сказала она.
— Сознание защищает себя, — веско сказал тип у окна.
— А что я должен помнить? — насторожился Неистовый (уж слишком странно переглянулись присутствующие). — А ты вообще кто? — спросил он у бородатого мужика (Аресу не было дела до всяких там непонятных подземных, но этот как-то неуловимо напоминал дядюшку Аида, что вызывало неприятные ассоциации).
— Ах, да, — «спохватился» Зевс. — Познакомься, это твой дедушка. Крон Уранид.
— Как?! — выдохнул Арес, впиваясь взглядом в… дедушку. — Так он же был в Тартаре…
Неистовый замолчал, пытаясь сообразить, каким образом Крон выбрался из Тартара и почему, собственно, он так спокойно стоит в окружении родни. Видимо, Зевс и остальные были уверены в своей безопасности.
Там временем в бороде Крона явственно проявилась улыбка: совсем по-аидовски гадкая и насмешливая. Арес понял, что новый родственник ему совершенно не нравится — независимо от того, собирается он захватывать мир или нет.
— Да, я был в Тартаре, но ты, о внук, выпустил меня, — припечатал Крон.
— Зачем? — озадачился «о внук».
Родственнички переглянулись, и Гера, заручившись кивком Зевса, дала отмашку Макарии. После чего Арес услышал жуткую и совершенно неправдоподобную историю о том, что после взрыва секретного зелья их с Афродитой сплющило в жуткое двухголовое четырехрукое и трехногое существо (трехногое потому, что одна нога оторвалась) — Афроареса, которое затаило зло и решило отомстить. Дальше следовала безумная история похождений Афроареса в Подземном мире, которая завершалась открытием Тартара (!).
И Кроном, который, перегорев в своей мести, вместо захвата мира неожиданно помог своим детям, обезвредив (и отпинав) Афроареса, после чего мирно спустился обратно в Тартар. Откуда его уже вытащил Аид — он почему-то решил пообщаться с папашей.
Другие Крониды поддержали Аида — ну, после того, как отошли от шока — и предложили Крону воцариться в Элизиуме. Автором предложения был, конечно же, мерзкий подземный дядюшка, остальным, очевидно, не было никакого дела до странного мира, порожденного силой Персефоны, застрявшей в древнейшей ловушке времени, созданной самим Кроном много столетий назад.
— Не знаю, зачем я согласился, — вставил тот, не глядя на Ареса. — Только, видите ли, навел порядок в Тартаре, и вот опять переезд. С другой стороны, кто-то же должен разобраться с этим бардаком.
— А что будет со мной? — рискнул поинтересоваться Арес, поднимаясь с ложа. — Вы сбросите меня в Тартар?..
— К сожалению, дедушка Крон запретил нам спихивать всякую шваль в Тартар, — промурлыкала Макария. — Поэтому Зевс придумал другую кару.
Зевс милостиво наклонил голову. Потом посмотрел на Геру (в глазах у него читался ярко выраженный упрек) и вздохнул:
— Во-первых, ты принёсешь клятву Стиксом. Во-вторых, ты лично извинишься перед Стикс за её потраченные нервы. И, в-третьих, до конца года ты будешь ходить без фаллоса и в таком виде исполнять супружеский долг с Ехидной, которой Геката вырастит три фаллоса зельем. И, — он вытянул руку, пресекая все возможные возражения Ареса, — радуйся, что отделался так легко.
Со слов Громовержца выходило, что изначально они планировали наказать Ареса таким образом до конца столетия, но Аид заявил, что больше не желает видеть его у себя в царстве, благо как строитель дворцов он всё равно никакой. Поэтому Ареса планировали отправить во дворец на Олимпе, и туда же заслать Ехидну.
Но тут уже воспротивилась Гера, которая заявила, что не собирается до конца века терпеть на Олимпе Ехидну с тремя фаллосами, но в целом наказание ей нравится. Поэтому Владыка Олимпа милостиво согласился сократить срок кары до года.
 
А если Арес будет вести себя хорошо, его амнистируют раньше — к примеру, на свадьбе Аида и Персефоны, которая должна состояться через четыре месяца. Главное, чтобы Ехидна не жаловалась.
— Какой кошмар, — простонал Арес, пытаясь осмыслить то, что ему предстоит (начиная с извинений перед Стикс).
Мысль о том, что могло быть и хуже, он гнал от себя с максимальным старанием.
— Быстрее бы ты клялся, внучок, — с отеческим сочувствием посоветовал Крон. — Пока мой старший сын занят. Он руководит переездом гекантохейров в Элизиум, следит, чтобы они ничего не разрушили по пути, но может скоро освободиться.
— У меня тоже есть пара идей, — зашептала гадкая Макария куда-то в сторону Гекаты.
— Хорошо, — торопливо сказал Арес. Выслушивать кровожадные идеи Макарии ему точно не хотелось. — Стикс, услышь мою клятву. Я клянусь, что…
Четыре месяца после краха Концепции. Гера
Голова болела. Гера не сказать чтобы так много налегала на самогон Гекаты, все больше на вино, нектар и амброзию, но, видимо, ей не следовало все это смешивать. Вот Аид, который за весь свой свадебный пир ограничился одной чашей вина, а потом пил воду и кумыс, выглядел подозрительно бодрым.
Ну и просто — подозрительным. Сам по себе.
— Ну, свадьба, конечно, прошла успешно, — констатировал он, поймав вопросительный взгляд царицы Олимпа. — По крайней мере, цель достигнута — мы женаты, и Деметре не удалось продавить свою идиотскую идею насчёт «а давай Персефона будет жить у тебя полгода, нет, лучше три месяца, а ещё лучше — месяц в году, а всё остальное время сидеть у меня».
— И ещё никто никого не убил, — без особого энтузиазма в голосе подтвердила Персефона. — И даже обошлось без драк (Арес не в счет).
— Какая драка? — возмутилась Макария. — Никто никого не бил! Танат спокойно и дипломатично макнул его в Стикс…
— Подсушил во Флегетоне вместе с доспехами…
— А мне понравилось, было весело, — неожиданно вставил Крон. — Давненько мы с титанами так не развлекались.
— Вы с титанами подговорили Диониса напоить вином гекантохейров, — усмехнулась Персефона. — Ещё бы вам не понравилось!
Крон скромно улыбнулся в бороду и, дождавшись, пока Персефона отвернётся, подмигнул Макарии (царевна с её неуемной фантазией и откровенно заскучавший в Тартаре Повелитель Времени как-то сразу нашли общий язык).
Царица цариц позволила себе немного расслабиться: кажется, пронесло, и никто не собирается припоминать ей…
— Гера, мы так и не поняли, что это была за многоходовая интрига с золотым яблоком? — Аид подозрительно прищурился, и богиня махнула рукой с досады, — можешь не отрицать, Макария видела, как ты инструктировала Эриду. По-твоему, мы недостаточно отомстили Афродите за Концепцию?
— Ты вообще в курсе, что из-за этой истории с яблоком творится у смертных? — вставила Персефона. — Вся Троя бурлит, царевич Парис собрался умыкнуть Елену Прекрасную у Менелая, потому, что Афродита пообещала ему её в жены! А если и вправду украдет и привезет в Трою? Ты представляешь, чем это грозит?..
— Так в этом-то и смысл!..
На ней тут же скрестилось несколько удивленных взглядов, и Гера смущенно поковыряла скамью сандалией. Покосилась на Макарию, на Аида, на недовольную Персефону.
Потом вздохнула.
— Ладно, я расскажу, только об этом никто не должен знать. Это из-за Гекаты. Она боится, что Гермесу как-то слишком хорошо в шкуре Одиссея, с его женой и ребенком. А потом он умрет и такой, ой, Геката, прости, я люблю Пенелопу, а ты мне уже не нужна. И вот, я решила помочь Гекате и как-нибудь аккуратненько отвлечь Одиссея от Пенелопы, а то он слишком к ней проникается…
— Мне кажется, — осторожно сказал Крон, — проблему можно решить и по-другому. Насколько я понял, Геката пообещала Лете не приближать естественный исход, но ты, Гера, или ты, Аид…