Раскаянье дьявола

— Нееет! — Крик был таким резким, что на мгновение Иде показалось, что это кричала не она. Она забылась и опустила одну ногу в воду и в панике тут же отдернула ее, словно прикоснувшись к клубку змей. Девочка забилась в угол дивана, подтянула ноги к себе и закрыла глаза. Бессчетное количество ночей ей снилось, что она упала в бассейн и борется за жизнь, не в силах добраться до бортика. Или что она поскальзывается на камне и падает в море. Она всегда просыпалась с криком в момент, когда во сне ее голова оказывалась под водой. Сейчас она отчаянно пыталась не думать об этих снах.
Девочка осторожно открыла один глаз. Вода поднималась. В этот момент она услышала стук. Ее соседка.
— Помогите! — Ида закричала, подняв голову к потолку, чтобы тот мужчина услышал ее, но никаких звуков с верхнего этажа слышно не было. Снова стук из соседней комнаты. Может быть, лицо соседки уже находилось под водой, и ей приходилось сидеть или лежать с плотно сжатыми губами, чтобы не глотать воду. Она наверняка страшно напугана и сейчас отчаянно пытается установить связь.
Ида попробовала достать до стены с дивана, но не получилось. Против своей воли она опустила ногу на пол. Вода была ледяной, и все-таки она выдержала. Казалось, воздух пытается на огромной скорости проникнуть ей в легкие. Она медленно подошла к углу и постучала в стену. Девочка из соседней комнаты постучала в ответ.
Громко и четко Ида крикнула: «Эй!»
Лишь приглушенный стук в ответ. А что, если бы этот мужчина так же разозлился и на нее, что, если бы она лежала, пытаясь поднять голову и не глотать воду… Ида заплакала. Ей никогда в жизни не было так страшно. Она снова попыталась позвать маму, заглушаемая рыданиями молитва облаком полетела в сторону дома, но в этот раз девочка так и не смогла представить, что мама слышит и понимает ее.
Тот человек сказал, что ему нужно отлучиться и он скоро вернется. «Скоро» уже давно прошло. Она пробралась к двери и изо всех сил заколотила в нее.
— Мне нужно в туалет!
Ей было не нужно, но она хотела, чтобы он пришел. На верхнем этаже было абсолютно тихо. Снова раздались звуки когтей, царапающих клетку. Девочка забралась на полку и почувствовала, как подпрыгнуло ее сердце. Полянка превратилась в маленькое озерцо, заполнившее все пространство до окна. До смерти напуганные котята отчаянно пытались выбраться, один из них вдруг уцепился за крышу клетки, продержался несколько секунд и упал вниз. Широко распахнутые глаза, которые она успела увидеть, не оставляли никакого сомнения: котята поняли, что скоро умрут.
  
Глава 41
 
Время перевалило за восемь вечера. Дождь лил как из вед­ра, и улицы Будё утонули в потоках воды.
— Я была уверена, что найду ее. — Гюру сидела за письменным столом, поникшая и такая грустная, какой Рино еще никогда ее не видел. Следы туши на лице походили на макияж подростков-эмо. — Этот дьявол сидел там с надменной улыбкой на лице, самоуверенный, непоколебимый. Я спросила его, собирается ли он выходить из дома завтра, и он ответил, что нет. — Гюру переоделась в сухое, но согреться так и не смогла, и периодически поглаживала руки, разгоняя кровь. — Великий финал состоит не в том, что он ее найдет. В этом случае любой бы усомнился. Нет, он предпочитает сидеть дома, твердый в своей убежденности, как и полагается провидцу.
— Иде шесть лет. Она говорит. И может рассуждать. Виновного найдут. — Рино попытался утешить напарницу.
— Ты знаешь… — Гюру выпрямилась. — в целом я, конечно, стою на своем, но все же и мне очень захотелось поверить в версию про третий день. Что все наладится само собой, Ида вернется домой живая и невредимая, а мы спокойно соберем доказательства против ее отца.
— То, что Эйнар Халворсен — брат Ракель Биркенес, заставляет взглянуть на ситуацию под другим углом.
— Но ты все еще придерживаешься версии о своем педофиле?
— Я никакой версии не придерживаюсь. Но то, что мы узнали… точнее… новые сведения, указывающие на то, что Ангелика Биркенес провела три дня на борту «Хуртируты»…
  
— Запах…
— Да, по моему мнению, она лежала в каюте недалеко от машинного отсека. Воздух на старых судах был теплый и спертый, и чем ближе к двигателям, тем хуже.
— А какая связь между Халворсеном и «Хуртирутой»? Может быть, его последователь работает там? А как насчет педофила?
— Возможно. — Рино небрежно придвинул к себе открытку, на которую смотрел пару дней назад, но Гюру без какого-либо предупреждения сразу же вырвала ее у него из рук.
— Если Ангелика Биркенес была первым фокусом Эйнара Халворсена, зачем он отправил двухлетнюю девочку в морской круиз до Киркенеса и обратно?
Гюру снова принялась растирать застывшее тело.
— Тебе нужен горячий душ.
Она протестующе покачала головой.
— Это займет всего пять минут. А иначе ты заболеешь и не сможешь работать в полную силу. Если тебе повезло, Томас выкачал не всю теплую воду.
Гюру натужно улыбнулась. То, как часто их коллега ходил в душ, было предметом насмешек всего участка.
— Ты прав. Я быстро приму душ.
Рино очень ей сочувствовал. Разве он сам не подмерз? Может быть, и ему принять душ? Он хотел было пошутить про дефицит горячей воды и про командный дух, побуждающий коллег делиться благами цивилизации, но Гюру уже вышла из кабинета.
Рино быстро набрал Иоакима, но сын казался незаинтересованным в общении. Мысли следователя вращались вокруг Ангелики Биркенес. Всю свою жизнь она искала запах из того времени и надеялась, что обретет покой, получив ответ. Она нюхала все подряд, но откровение настигло ее в виде звонка от промокшего потрепанного полицейского.
В тот самый момент, когда Рино выложил ей свою версию, она все вспомнила. Три дня она провела в тесной каюте «Хуртируты». Было заметно, что за ней не очень хорошо ухаживали. То есть у похитителя не было опыта общения с маленькими детьми. Рино достал фотографию Ярле Утне. Педофил был в доме Эмилии Санде, и по ее болезненному виду было понятно, что она абсолютно уверена — именно он убил ее дочь.
«Непоколебимая интуиция», — подумал Рино, доставая жевательную резинку «Джуси Фрут» из ящика стола. Жевание помогает. Совершенно точно. Рино попытался сосредоточиться на непроверенных ниточках расследования, но мысли его двинулись совершенно в другом направлении. Он представил себе Гюру, выходящую из душа в плотно обернутом вокруг тела полотенце. Этот вид нисколько не способствовал работе над расследованием.
Рино еще раз проглядел дело Ярле Утне. Он остановился у заметки, которую уже читал не один раз. У Ярле Утне есть сводный брат. Отец Утне был рыбаком, несколько сезонов он провел у побережья Финнмарка. Это многое объясняло. Сводный брат был старше на пятна­дцать лет, и его регулярно опрашивали в связи с расследованием дела. С Ярле он встречался всего дважды, так что впечатление о брате у него сложилось весьма поверхностное. Ну, а в том, что касалось исчезновения девочек, ему нечем было помочь следствию. Но Рино все-таки решил позвонить. Он знал, что женщины никогда не удовлетворяются пятью минутами в душе, так что вполне мог занять время чем-то полезным.
— Кто, вы говорите, звонит? — очевидно, человек на другом конце провода находился на улице.
— Рино Карлсен, полиция Будё.
— А, да. — Слова прозвучали так обыденно, словно Рино звонил ему каждую неделю.
— Я хочу поговорить с вами о вашем сводном брате.
— Что за черт?! Его нашли?
— Нет.
— Тогда в чем дело?
— Похищена девочка. Мы связываем это похищение с предыдущими случаями.
Мужчина на другом конце провода вздохнул.
— Ярле умер, — сказал он.
— Откуда вы знаете?
— Прошло двадцать лет.
— Почти двадцать семь.
— Тем хуже.
— И все? Просто прошло время?
— Я его вообще не знал. Отец умер десять — двена­дцать лет назад, какое-то время он болел. Странно, что Ярле не появился, пока тот еще был жив.
— Его заказы… на которые он ездил…