"Фантастика 2023-192". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
— Мсье? Так Вы француз?
— Чему Вы удивляетесь, в Берлине с конца прошлого века живет много французов. Но, судя по Вашему акценту, Вы тоже не являетесь немцем?
— Да, я приезжий. Так я могу сейчас взять билет в театр?
— Это не так просто, мсье, билеты обычно в руках перекупщиков. Но у меня есть знакомый в администрации театра, и я могу оказать Вам услугу. Вместе с ценой за билет это обойдется Вам…. в 1 грош и 6 пфенингов.
Сашка на всякий случай выдержал паузу, глядя пристально в глаза французу, и сказал: — А точнее?
— Точнее…. - замялся тот. — Грош и 3 пфенинга. Меньше никак!
— Хорошо. Несите билет.
— А деньги?
— Сначала билет — потом деньги! — жестко сказал Сашка и улыбнулся, вспомнив знаменитую комедию.
Вечером Егор подвез его к театру. Сашка в своем парадном прикиде поднялся по лестнице и вошел в зал с гардеробами, практически идентичный фойе некоторых старых московских театров. Оставив в гардеробе шерстяную накидку (типа пелерины, ее пошили ему по эскизу еще в Питере), он погулял по доступным местам здания, дождался звонка (уже звонят, как и у нас!), вошел в партер и удивился, увидев, что зрители в нем сидят хоть плотно, но в художественном беспорядке, на простых стульях. Впрочем, контролер нашел ему свободный стул где-то в середине зала. В партере, судя по одеждам, расположилась публика среднего достатка (служащие, младшие офицеры, бакалейщики?), причем наряду с мужчинами присутствовало немало молодых женщин. На него, явного аристократа, скашивали глаза: мужчины недоуменно и недовольно, девушки заинтересованно. "Подгадил, лягушатник! — осознал Сашка. — За ту цену я должен был сидеть в ложе….".
Но вот прозвенел третий звонок и гомон зрителей умолк. В оркестровой яме мелькнул смычок, и бодро раздалось многоголосье скрипок. Впрочем, увертюры как таковой не было: занавес поехал в стороны, открывая задник сцены с фигурой сфинкса(?), а на сцене — колонны в римском стиле, меж которых появился молодой мужик в белой тоге и резво запел по-итальянски. "Ни фига это не Служанка-госпожа, — сообразил Сашка. — Видимо, Египет, а раз римские колонны, значит что-то про Цезаря и Клеопатру. Подстава что-ли? Ну. попал в оперу — сиди и слушай".
Музыка ему, в общем, понравилась: аллегро сменилось нежным адажио, потом наоборот — все как у всех в ту пору. Правда арии, на его взгляд, были маловыразительными и не запомнились. Цезарь оказался почему-то тенором — это в пятьдесят лет? Хотя в опере он был максимум тридцатилетним. Клеопатра чересчур задрапирована в одежды (там ведь жарко, в Египте!), но ее сопрано звучало выразительно. А первый певец кого изображал? Надо в перерыве поспрашивать знатоков.
Перерывов по ходу оперы было два, а сама она оказалась практически несменяемым шлягером последнего десятилетия под угаданным Сашкой названием. Автор же — Карл Граун, первый и пока единственный руководитель Берлин-опера. Еще он узнал, что никакой подставы нет — короткая опера Перголези завершит праздник любителей оперной музыки. "Ну, блин, все как у нас! — хохотнул Сашка. — В первом отделении концерта — разогревальщики, во втором — мэтры".
"Служанку-госпожу" публика приняла с большим воодушевлением. Каждая ария сопровождалась горячими аплодисментами, комические выходки героини вызывали дружный смех, а финал все встретили стоя и требовали актеров на выходы несколько раз. Сашка в этот раз был с публикой единодушен: развлекуха удалась! Он хоть не знал итальянский язык, но ведь его не знало и большинство берлинцев. Просто ситуации по ходу пьесы были так понятны, узнаваемы….
Егора он нащел с коляской на должном месте. Тот заметил воодушевление "барина" и позволил себе вольность: — Ужли так было интересно?
— Промаялся два часа, а в третий похохотал. Можно было б и тебя приодеть да взять — но, боюсь, ты б первые два часа не высидел….
Глава восемнадцатая. Дебют в Ганновере
Утро десятого октября 1753 года Сашка встретил в Ганновере. Постоялый двор размещался у реки Ляйне, в одном ряду со старинными домами горожан, и из окна открывался вид на красно-серый дворец курфюрста Ляйнешлосс (красными были крыши дворцовых зданий), явно перестроенный из замка. Сашка вспомнил, как их коляска пересекала северные предгорья Гарца, усеянные маленькими готическими городками с редкими вкраплениями полуразвалившихся замков, еще один "столичный" город Брауншвейг (впрочем, симпатичный и компактный, с роскошным герцогским дворцом, перед которым стоял на пьедестале оскаленный бронзовый лев) и втянулась в предместья более масштабного Ганновера. Что ж, можно браться за дела….
Тут в комнате появился Егор и похерил его планы: сначала стоило снять приличное жилье, куда не стыдно приглашать будущих знакомцев. Хозяина постоялого двора они, естественно, спрашивать не стали — подсказали горожане: желающих сдать квартиру много, были бы у господ деньги…. Поехали по указанным адресам, и тут Сашка, неожиданно для себя, стал привередничать: тут тесно, здесь чем-то пахнет, этот район, похоже, непрестижный…. Они уже достигли Рыночной площади и углубились за нее, как вдруг господин Чихачев увидел, наконец, жилище своей мечты: светлый фахверковый трехэтажный домик (с эркером на уровне второго этажа), расположенный на углу сходящихся на конус узких улочек; стены дома были увиты плющом (еще зеленоватым), а окна задернуты веселенькими занавесками.
Этого адреса у них не было, но Сашка вышел все-таки из коляски и постучал молоточком в дверь. Довольно быстро она открылась, и он увидел перед собой просто, но опрятно одетую женщину средних лет, не высокую и не маленькую, приятной дородности и миловидности, с доброжелательным лицом, на котором, впрочем, еще не погасло выражение некоторой озабоченности.
— Гнедиге фрау, — начал с "леща" ушлый Сашка. — Мне крайне нужно снять квартиру в вашем районе. Но те, что предлагают, мне не нравятся. Зато Ваш дом выглядит таким уютным, что я решился узнать: не нужен ли Вам дополнительный ежемесячный доход в два талера?
— Два талера? — растерянно переспросила женщина. — Это ведь очень много….
— Красота требует жертв, — изрек Сашка и осклабился.
— У меня действительно пустует этаж, — молвила женщина нерешительно. — Правда, я никогда не пускала жильцов….
— Я тоже Вас побаиваюсь, ди фремде фрау (незнакомая женщина) — продолжал стебаться бывший студиозус. — Но жизнь на постоялом дворе — не сахар.
— Вы будете жить один, сударь? — продемонстрировала женщина готовность к сдаче.
— У меня есть, конечно, слуга. Вон тот молчаливый мужчина на козлах….
— Тогда можете пройти в дом и осмотреться. У нас ведь почему так свободно: два моих сына погибли на войне, а год назад умер муж. Со мной остались дочка, Юлия и сынишка, Тиль….
В итоге за жильцами остались три комнаты во втором этаже: две спальни и гостиная с эркером. Егор выразительно посмотрел на Сашку, когда узнал, за какую цену тот снял квартирку, но тому все как с гуся вода: — "Так надо, Гера. Авось, скоро и здесь заработаем. К тому же радуйся, хозяйка взяла нас на полный пансион: будешь сыт, обстиран, а может и обласкан? А, Егор?".
С Тилем жильцы познакомились сразу, и он к ним почти прилип: очень резвый и любопытный мальчик 10 лет. Юлия достигла 14 лет, она чужих мужчин дичилась и старалась на глаза им не попадаться. Хозяйку звали Анна Гертруда по фамилии Арнольд, ее муж был писарем в городской ратуше. При его жизни она была домохозяйкой, а вот теперь приходится готовить и продавать кондитерские изделия. Хорошо, что в ратуше ей помогают в память о муже: в гильдию ремесленников оформили и являются основными ее покупателями…. Узнав, что ее жильцы приехали из России, она всплеснула руками: — "Это ведь далеко! Но Вы уже хорошо говорите на хохдойч! Неужели в дороге научились?"
Пока переехали с постоялого двора, подоспел и обед. Хозяйка хотела сначала подать "герр Чихачефф" обед в его гостиную, но Сашка решительно ее подобострастие пресек: мол, у нас, в Московии, господа еще не гнушаются обедать с людьми простого сословия за одним столом — не считая царей и князей, конечно…. И пошел вместе с ней на первый этаж, в просторную кухню. Анна Гертруда, получив два талера (это ж 48 грошей или почти 600 пфенингов!), закупила две корзины отборных продуктов и состряпала обед из трех блюд: тыквенного супа, фальшивого зайца и шарлотки, а также сливового компота (с вином!) и двух видов хлеба — пумперникеля ("типа бородинского" — одобрил Сашка) и брецеля (кренделя). Как блестели глаза, летали руки и работали челюсти у взбудораженного Тиля! Пару раз взглянула признательно на жильцов и порозовевшая Юлия (щупленькая девушка с намечающейся "фирменной" немецкой попой). Сашка восхищался почти беспрерывно, карикатурно закатывая глаза и причмокивая губами. Хозяйка понимала, что он дурачится, но осталась весьма довольной.