"Фантастика 2023-192". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
— Вы, должно быть, едете в Ганновер в качестве курьера? — спросил его барон после того как с жарким было покончено и приступили к десерту.
— Нет, я послан императрицей для ознакомления с дворцово-парковым комплексом Херренхаузер Гартен, ей его очень хвалили.
— Вы архитектор? Но сколько же Вам лет?
— Двадцать один и я еще не архитектор. Только учусь.
— Россия давно удивляет Европу, со времен Петра Великого. В двадцать один год удостоиться ответственного поручения государыни….
— Это правда, что фавориту императрицы Шувалову тоже двадцать один год? — спросила вдруг баронесса.
— Нет, сударыня, уже двадцать пять. В двадцать один он стал фаворитом.
— Значит, Вы видели императрицу? — продолжила любопытствовать хозяйка. — Она, правда, красива и выглядит молодо?
— Мне трудно судить, я видел ее только издали. К тому же представление о красоте индивидуально, подобно вкусу: одни любят сладкую купусту, другие кислую, а третьи к ней равнодушны в любом виде. Те, кто в восторге от высоких и обильных плотью женщин считают царицу эталоном красоты. Другим подавай миниатюрных гибких смуглянок. Третьим — рыжеволосых дев с веснушками по всему телу. Но в Европе, мне кажется, в последние десятилетия укрепилась мода на женщин в стиле мадам де Помпадур: стройных белокожих блондинок с изящными и строгими манерами.
Сашка проговаривал свой экспромт бесстрастным тоном ментора, наблюдая баронессу из-под ресниц — но заметил, как ее губы тронула довольная улыбка: она стиль "помпадур" копировала рьяно. Заметил он боковым зрением и то, как поджались губы у барона. "Вот оно тебе надо, дразнить гусей? — вмешалось второе "я". — Твое дело поесть, завалиться спать и завтра отчалить в путь-дорожку. Кстати, что там с Егором?"
— Господин барон, — оборотился он к хозяину. — Как Вы полагаете, ваша карета еще не приехала?
Вместо ответа барон протянул руку к оконной шторе и дернул шнур. Вошедшему слуге он повторил вопрос гостя, тот вышел, через минуту вошел и промолвил "Приехала, господин барон".
Барон посмотрел на Сашку и тот учтиво кивнул подбородком.
После ужина баронесса откланялась, а барон предложил выкурить по трубке перед камином и еще поговорить. Сашка посожалел, что не курит, но поговорить с умным человеком всегда рад. Тут барон и присел ему на уши, растолковывая особенности европейской политики с высоты своей померанской кочки…. Наконец многомудрый хозяин расстался с пленительно провинциальным гостем, и Сашка отправился почивать. Как бы не так! В коридоре перед дверью в его временное жилище он был перехвачен горничной(?), сунувшей в его руку записку. Сашка вошел в комнату, зажег свечу и прочел: "Mein Mann und ich schlaufen in verschiedenen Raumen. Sind Sie mutig oder mir eingebildet? Mein Zimmer befindet sich uber Ihrem" (Мы с мужем спим в разных покоях. Вы отважны или мне показалось? Моя комната находится над Вашей).
— Вот так, мечта тинэйджера, барыня еться зовут, — пробормотал бывший студиозус. — Впрочем, фрау в самом деле в моем вкусе. К тому же есть в ее глазах безуминка. Но к чему фраза о том, что ее комната расположена над моей? Я должен туда лезть что ли?! А как?
Он открыл окно (дождь продолжался!) и увидел проходящий рядом водосток, составленный из толстых на вид бронзовых труб, охваченных торчащими из стены разрозненными креплениями. Сашка вздохнул, протянул руку, попробовал пошатать трубу и порадовался, что не получилось. Он встал на ближайшее крепление, обнял трубу и ухватился рукой за верхнее крепление. Пришлось подтягиваться, упираясь ногами в сочленения труб, а потом перехватываться за те же сочленения руками. Оставшееся открытым окно захлопнул ногой. И далее вверх, вверх. Этажи в 18 веке были в полтора раза выше, чем в 21-ом и в какой-то момент Сашка запаниковал, вспомнив про свой полет в конце прошлой жизни. Но водосток продолжал радовать его своей устойчивостью, и он добрался, наконец, до окна следующего этажа.
Против ожидания окно это не было открыто, хотя и слабо светилось. Сашка легонько постучал ногтем, потом еще раз и оно открылось.
— Почему ты пришел через окно? — горячим шопотом спросила одетая в ночнушку баронесса.
— Так романтичнее, — ответил новоявленный Казанова, понимая, что сглупил. И перевалился через подоконник. Женщина без дальнейших объяснений закинула руки ему за шею и с легким стоном прильнула всем телом. Он горячо ее поцеловал, поднял на руки и понес к осененной балдахином кровати.
Вскоре он понял, что безуминка баронессы ему не почудилась, а проще говоря, что имеет дело с нимфоманкой. Она начала с беспрерывного страстного шопота, потом перешла на громкие стоны (хоть он пытался заглушить их подушкой), а при завершении соития дошла до рычания. Кровать под ними ходила ходуном — так активно она куда-то рвалась. После этого — полная обездвиженность и потом слабый, слабый голос, просто мольба:
— Я плохая? Ты меня сейчас совсем не уважаешь?
— Ты была бесподобна! — отвечал, в самом деле, пораженный Сашка. — Я чувствовал себя демоном, которому в когти попал ангел….
— Ах, где ты находишь такие слова? Неужели ты родом из Московии? Я никогда не встречала таких галантных кавалеров….
Глава семнадцатая. Берлинер опера
Сашка очень опасался, что барон уже в курсе прелюбодеяния жены и попробует сделать ему карачун. Но ни на выходе под утро из спальни баронессы (в сопровождении той же горничной), ни во время совместного с бароном завтрака (баронесса осталась спать, сказавшись нездоровой) никаких эксцессов не случилось, и Сашка с Егором выехали из поместья Бюлов без проблем. Обладая живым воображением, Сашка все еще ждал нападения баронских слуг и потому мимо всех удобных для засады мест ехал с замиранием сердца и с пистолетами в руках — но коляска проехала один городок, потом другой и тревога отступила. Сменившись неодолимой сонливостью, что было вполне естественно — после многочасного ночного неистовства.
К вечеру путешественники прибыли в Штеттин (во многом похожий на Данциг и другие северонемецкие города) и переночевали на постоялом дворе без приключений. На другой день они сделали бросок на юг и вот он уже — Берлин! Панорама его была однотипной: много-много двух-трехэтажных фахверковых домов (но без древней готики!), над которыми вразброс торчали башни церквей — впрочем, в центре возвышался ряд более высоких и крупных зданий. Новость: ворота крепостные в начале улиц есть, а стен и валов нет ("Снесли не так давно — вспомнил Сашка). Углубляться в город они не стали и остановились в ближайшем постоялом дворе.
Поразмыслив с утра, передумали спешить в Ганновер: все-таки Берлин — столица Пруссии и самый большой город в округе, надо по нему прошвырнуться и осмотреться. После завтрака взяли лошадь у хозяина, запрягли в коляску, Егор сел на козлы, Сашка на барское место и поехали не спеша к центру. Немного попетляв, они с помощью языка попали на Фридрихштрассе и выехали к Королевскому замку. Впрочем, на Дворцовую площадь их не пустили — езжайте в объезд. "Зачем в объезд, мне здесь пока что интересно, — решил Сашка, — прогуляюсь пешком". Поглазев вволю на архитектурные изыски и на парадные перестроения солдатиков, он вернулся к коляске, и они вкруговую попали на Дворцовый мост через протоку Шпрее, затем на Парижскую площадь и вот он, знаменитый бульвар Унтер ден Линден ("Под липами"). По бульвару ехали совсем не спеша, со скоростью пешехода, внимательно осматриваясь по сторонам. Вдруг за уже значительно оголившимися липами Сашка увидел высокое здание с колоннами и фасадными лестницами с двух сторон и опять-таки вспомнил, что на бульваре десять лет назад должны были построить оперный театр. Обратившись за разъяснением к прилично одетому прохожему, он убедился в правильности своей догадки.
— А что в ближайшее время здесь будут представлять? — поинтересовался Сашка.
— О, мсье, гвоздь прошлогоднего парижского сезона — оперу Перголези "Служанка-госпожа"! Идет с аншлагом уже неделю!