Русальная неделя (СИ)

— Я так понимаю, вы с сестрой решили больше не скрывать свою половую принадлежность? — завязал светскую беседу я.
Александра была одета в платье. Стриженые волосы кокетливо украшены цветами.
— Да. После того, как Елисей Трофимович выступил в суде, и ваша усадьба осталась за вами, у нас отбоя от клиентов нет. На такой исход дела никто не рассчитывал. Папенькина репутация не только не пошатнулась, но даже укрепилась! И мы с Евгенией решили продолжать действовать так же. Заказы принимает и разбирает Елисей, а всю работу ведём мы. О том, что и как происходит на самом деле, знать не стоит никому. А нам пора выбираться в свет. Для того и Брейгеля позвали, хотим обновить гардероб. То, что у нас есть, вышло из моды уже бог знает когда. — Александра, вздохнув, провела руками по юбке. — При жизни папеньки мы ни о чём подобном и думать не смели. Как, по-вашему, мне пойдёт цвет маджента?
— Уверен, что пойдёт. В точности повторяет оттенок ваших глаз.
— Глаз⁈ Но у меня карие глаза, а не розовые…
— Ничего страшного. Зато фигура — выше всяких похвал.
— Благодарю. — Александра улыбнулась. — Возможно, и впрямь ещё не всё потеряно, и у нас с сестрой есть шансы устроить личную жизнь. Возраст, конечно, не щадит никого. Но всё же…
— А сколько вам лет?
— Ах, не спрашивайте! Очень много. Двадцать четыре. А Евгения всего на год моложе меня. Может быть, хоть одна из нас не останется старой девой.
— Ну, вот это устроить — вообще не проблема. От девы до не девы — всего одно движение.
— Вот как? Вы полагаете?
— Уверен. Доводилось проверять опытным путём.
Так, за светской беседой, мы приближались к деревне Ужиково. И усадьбе Архипа Семёновича, соответственно — она находилась неподалеку. Я рассчитывал, что появимся там едва ли намного позже, чем единственный оставшийся в живых бандюган пригонит пахану телегу, гружёную трупами. Так оно и получилось.
Усадьбу окружал солидный забор с каменными столбами и кованой решёткой, но ворота были открыты. О том, чтобы их закрыть, здесь, видимо, никто даже не подумал. Слишком уж интересные новости привёз водитель труповозки.
— Куда ехать-то? — окликнул меня кучер. — Прямо в ворота заезжать, что ли?
— Заезжай, чего нет. Видишь — открыто. Наверняка нас ждут.
Кучер боязливо поёжился, но ослушаться не посмел. Направил карету в ворота. Я высунулся из окна.
Картина маслом. Чуть поодаль от ворот — знакомая телега, нагруженная трупами разной степени ушатанности. Вокруг собрались перепуганные дворовые люди. Рядом с телегой стоит на коленях завывающий бандюган. Перед ним — разгневанный Архип Семёнович собственной персоной.
— … Христом-богом клянусь, один он был! — донеслось до меня. — Как пошёл мечом махать — сущий ад! Я оглянуться не успел, а трое моих верных товарищей уже мёртвые лежат!
— Не лги, паскуда! — взревел Архип. — Вас было девять здоровых мужиков и мой племянник, охотник! Как мог один Давыдов со всеми вами управиться?
— Ваше сиятельство, Христом-богом клянусь! Хоть режьте меня, хоть вешайте — так и было! Давыдов этот сперва на лестнице троих положил, а после в комнату ворвался. Силантия мечом к двери пригвоздил — словно муху какую. А меч-то в руках так и светится, так и горит огнём! А на самого меня он даже и меч не поднимал. Просто руку вытянул — и мне в лоб будто скаковой жеребец врезался.
— Врёшь, тварюга!
В руке у Архипа я увидел кнут. Бандюгана, стоящего на коленях, вытянули вдоль спины. Мужик взвыл.
— Пошто сбежал, говори! — рявкнул Архип. — Сколько их там было⁈
— Не вру, ваше сиятельство! Ей-богу, не вру! Не сбегал я. А Давыдов — один был. Как есть, один! И меч в руках светился. Силою колдовской наделён…
— Не колдовской, а честно заработанной, — поправил я.
Увлечённые разборкой люди, Архип и кающийся бандюган появление на территории нашей кареты не заметили. Сейчас все дружно повернулись ко мне.
Я вышел из кареты, подал руку Александре. После чего направился к Архипу. Вырвал кнут у него из рук. Сопротивляться Архип даже не попробовал. Изумленно таращился на меня.
 
Я взвесил в руке кнут. Хороший, крепкий. Из сыромятной кожи, с увесистой рукоятью.
— На первой же минуте ведения допроса прибегать к силовым методам — так себе заявка на успех. Ещё через минуту он со страху согласился бы с чем угодно, и правду ты не узнал бы никогда. Не благодари. Это был пролог, можно пролистнуть и не читать. Движуха пойдёт дальше.
С этими словами я стегнул Архипа кнутом. Навыков в этом деле у меня было не сказать чтобы много, но для первого раза получилось неплохо. Архип завизжал — куда громче, чем бандюган.
Но опомнился быстро. Заорал, обращаясь к дворне:
— А ну, навались! Вяжи его!
— Не советую.
Я перебросил кнут в левую руку. Правой выхватил из ножен меч. В темноте было бы эффектнее, но дворне хватило и того, что увидели.
Мужики, дёрнувшиеся было в мою сторону, замерли на месте. Я медленно повернулся, оглядывая толпу.
— Вот что, граждане. Никто из вас ничего плохого мне не сделал. Претензии у меня только к вашему хозяину, с ним и буду разбираться. Остальные — разойдись!
— Не слушайте его! — заверещал Архип. — Мужики, навались! Стёпка, Гераська! Бейте его! По рублю на водку — каждому!
Но Стёпка и Гераська сегодня определённо выступали за трезвый образ жизни. Никто в толпе не тронулся с места. Желающих играть в героев не было.
— Молодцы, соображаете, — похвалил я. — Рублей на водку не обещаю. Но могу гарантировать, что тех, кто прямо сейчас вместо того, чтобы топтаться здесь, побежит домой, ваш барин не тронет. А вот тех, кто останется, трону я. И тут уже — сорян. Никаких гарантий. Анкеты смотреть не буду, наваляю всем.
Для убедительности я взмахнул мечом. Получилось убедительно. Люди бросились прочь.
Архип попробовал рвануть вслед за ними. Угу. Щас.
Я догнал его в два прыжка и сбил ударом с ног. Архип повалился на землю. От страха его затрясло.
Дошло, видимо, что хоть и находится на своей территории, на помощь рассчитывать не стоит. Неудивительно, в общем-то. Если он и с дворней обращается так же, как с крестьянами, где уж тут ждать всеобъемлющей преданности. Ты из-за барина жизнью рисковать будешь, а он завтра не с той ноги встанет и в солдаты тебя отдаст. А то и ещё чего похуже. Вот дворовый люд и брызнул по домам с такой готовностью.
Я встал над Архипом, поигрывая кнутом.
— Значит, так. Теоретически после того, что ты устроил, я должен вызвать тебя на дуэль. Но вызывать тебя я не хочу, потому что результат известен заранее. Пристрелю, как собаку. Это будет быстро и неинтересно, никакого удовольствия. Поэтому мы поступим иначе. В качестве компенсации я забираю у тебя деревню Ужиково.
Архип молчал примерно минуту. Потом переспросил:
— Чего?
— Запоминай, больше повторять не буду. Ты, прямо сейчас, подаришь мне деревню Ужиково. Ту, из которой этот мужик родом, как бишь его звали… Тот, что лес поджёг. Это ведь из-за него ты на меня рыпаться решил?
Архип не ответил, но это и не требовалось. Ответ я знал. Изрёк:
— Кто на нас с мечом этого, тот от того и того. Ладно бы ты только мужиков на меня натравил! А то ж ещё и охотника. Родного племянника. Толкнул на скользкий путь измены и грабежа… Короче. Пиши дарственную и считай, что легко отделался.
Архип, по-прежнему сидя на земле, хлопал глазами. Рядом со мной образовалась Александра. Строго, по-деловому, осведомилась:
— Владимир Всеволодович, я могу приступать к работе?
— Приступайте. Клиент готов.
— Сию секунду.
Александра поставила на землю саквояж, который привезла с собой. Открыла его и извлекла нечто, оказавшееся аналогом планшета. Не игрового и не графического, а такой штуки, которую подкладывают под листы бумаги. Бумагу Александра тоже вытащила из саквояжа. Да не абы какую, а гербовую. И чернильницу. И перо. Всё — предельно эргономичное, аккуратно упакованное, явно предназначенное для полевой работы.