Группа крови на рукаве. Том IV (СИ)
Есть еще племенные интересы национальных республик, но этих к союзной кормушке не пускают. Армия? Нет, «сапоги» власть не возьмут. Партия? Сынки Полумесяцевых все развалят. Уже разваливают.
Вот и выходит — опереться не на кого. Нет той общественной силы, что поведет страну вперед.
Когда все развалится, конечно опомнятся. В первую очередь в спецслужбах — как наиболее потерявшие. Показательно, как олигарх Гусинский нанял себе в Мост «ручную обезьянку» — генерала Бобкова — грозу всех советских диссидентов. Шок! Да и Путин потаксует, да потаскает чемоданчик за Собчаком. Отрезвление придет быстро, уже к 2000-м все «вернут взад». Только соцблок весь свалит в НАТО, Прибалтика прямо под боком России отгрохает себе американские базы, ну и Украина… Огромная болевая точка. Ядерная война? Пожалуйста, вот вам две. Как вспомню эти мигающие метровские туннели — вздрогну. Может вот он ответ, зачем я здесь?
— Ты чего мрачный такой? — Иво заглянул мне в лицо — Переживаешь из-за дела Полумесяцева?
— За страну начал переживать, после того как глянул на этих «полумесяцевых» — буркнул я — Деды два часа кряхтели в Завидо, решали — тронуть взяточника или простить. Если бы не «банда Шелепина» — заметь, это не я сказал, а Брежнев — никакого ареста бы не было в помине. А я бы уже проверял прописки в Норильске у пингвинов.
— В Норильске нет пингвинов — Тоом побледнел — Ты поосторожнее с такими разговорами!
— Ты то не донесешь! — подмигнул я Иво — Ладно, бывай. Мне еще к Козлову заглянуть надо.
Попрощавшись с Иво, я пошел в штаб дивизии. Хотелось поблагодарить генерала Козлова — полтора года он мне помогал, прикрывал… Взял с собой одну из бутылок виски марки Митчерс, что привез из Штатов, блок Мальборо — генерал много курил. Но вручить все сразу не получилось. В канцелярии штаба работала военная прокуратура. Следователи изымали документы, опрашивали штабных.
— Что случилось? — я пробился к мрачному генералу, который наблюдал за всем этим из дверей своего кабинета.
— Один долбоеб в блудняк нас вписал.
Выяснилось, что генерал распорядился поощрить рублем нескольких срочников. Парочку за победу в спортивных соревнованиях, еще пятерых за добросовестное и эффективное исполнение должностных обязанностей. Какую-то экономию с топливом придумали. Только к тому моменту, когда Козлов выписал премию — срочники уже дембельнулись и разъехались по домам. Штабной писарь Брагин придумал отправить им почтой денежные переводы — благо адреса все были. И отправил. И даже принес показал Козлову квиточки.
— Семьсот рублей украл! — генерал ударил по притолке кулаком — А шуму на десять тысяч! Сейчас всю бухгалтерию трясти будут, все платежи и кассовые выдачи!
— Как же он смог? — удивился я
— Делал в каждом переводе ошибку незаметную в фамилии или адресе. В финчасти проморгали, я тоже не вглядывался. Переводы возвращались на почту, он клал деньги себе в карман!
— А поймали как?
— Особист несколько сигналов получил. Дескать на какие шиши простой писарь купил себе мотоцикл с коляской? Начали проверять, ну тут и вскрылось все…
Погорел на такой ерунде…
В кабинете Козлова зазвенел телефон. Причем правительственная «вертушка».
Генерал вернулся за стол, снял трубку.
— Да, я. Да, у меня — Козлов махнул мне рукой — Иди сюда, тебя Ивашутин срочно разыскивает.
Глава 15
ГРУ напоминало растревоженный улей. Лейтенанты, капитаны и прочие майоры галопом носились по коридорам и даже пузатые подполковники с полковниками явно ускорили темп передвижения по зданию.
Я прошел в приемную Ивашутина, «занял очередь». Адъютант предупредил, что ждать долго, предложил угоститься чаем. На просьбу о кофе скривился, но все-таки отправил кого-то из порученцев сварить мне напиток. И даже расщедрился на бразильский кофе из собственных запасов. Видать кто-то из посольских грушников привез — в магазинах такого не купишь.
Посетители сидели тихо, как мыши под веником — поглядывали на мою наглость с осуждением. Никто даже чая не попросил.
Очередь двигалась резво, где-то минут через сорок, я наконец, попал к генералу. Тот был мрачен, курил без остановки — пепельница была забита окурками.
— Что случилось, отчего такая срочность? — поинтересовался я, усаживаясь на стул для посетителей
— Беда у нас, Николай — Ивашутин закурил новую сигарету — Провели повторные обыски у Полякова. На даче нашли тайник. Очень хитрый — в кирпичах, обрызганных цементом. А там шифроблокноты, средства тайнописи, фотопринадлежности, инструкции и график связи.
— С кем связи?
— Подозреваем, что с ЦРУ. Идет следствие, возбуждено уголовное дело
Я заметил, что у Ивашутина подрагивают руки.
— И что теперь будет?
Генерал помолчал, глядя в окно, потом произнес:
— Очень тяжелый провал. Десятки наших сотрудников под угрозой, сейчас проверяем все контакты. Поляков-сука такая, из архива не вылезал — нафотографировал много чего сверхсекретного.
Дальше Ивашутин начал выражаться совсем нецензурно.
— Может его американцы того — я провел ладонью по горлу — Или англичане…
— Почему так решил? — генерал испытывающе посмотрел на меня
— Про отравление?
— Про американцев.
Я сделал вид, что растерялся. Становлюсь натуральным актером-любителем.
— Кто же еще может провернуть операцию такого уровня? Варианта два. Англичане или американцы.
— Евреи сейчас создали очень сильные спецслужбы. Впрочем, это все теория, токсикологическая экспертиза будет только через полмесяца — генерал резко затушил сигарету в пепельнице — А практика у нас сейчас такая. У нас работают «троечники». Роют землю.
— Троечники⁇
— Мы так называем 1-й контрразведывательный отдел 3-го Управления КГБ. Они курируют нас на предмет…
— Оборотней в погонах — ляпнул я и пожалел. Ивашутин удивленно уставился на меня.
— Как ты сказал?
— Пошутил. Неудачно.
— Да нет! Очень даже удачно… — генерал взял трубку телефона — Он тут, подходите.
И уже мне: — Николай, извини, тебя во-первых, допросят по делу Полякова. Во-вторых… придется пройти полиграф. Это детектор лжи, аппарат такой.
От черт! Внутри все похолодело. Как ни готовился морально, что рано или поздно до меня с этим доберутся… а все-равно екнуло сердечко.
— Новомодная штучка, только появилась в Комитете — Ивашутин вздохнул — Весь генералитет уже прогнали у нас через него. Я тоже прошел процедуру. Неприятная, чего уж там. Но ты сам понимаешь ситуацию…
— Понимаю. Может я только отлучусь на десять минут — жену вызвоню. У меня тут такая ситуация….
— Да уж все Политбюро знает твою ситуацию — хохотнул генерал — Иди. Будь в 102-м кабинете через полчаса.
Так… Теперь галопом в аптеку, купить флакончик валерьянки, выпить залпом. Потом обратно в ГРУ, в туалет. Намылить глаза до покраснения. И сразу в 102-й. Опоздал, но не критично.
В 102-м меня уже ждали двое в штатском — пожилой, седой мужчина, представившийся Леонидом Петровичем и помоложе, очкарик — Степан Ильич.
Одна надежда — если детектор лжи только появился в Комитете — полиграфологи будут неопытными.
Я огляделся. Сам полиграф стоит на столе, лента уже заправлена. Меня усаживают рядом, вешают датчики. Попутно пожилой опрашивает — анкетные данные, звание, семейное положение…
— Почему у вас глаза красные?
— Жена ушла! — я прихлопываю в раздрашении ладонью по столу — Всю ночь не спал!
Датчик кожного сопротивления спадает.
— Осторожнее, товарищ подполковник! — молодой бросается крепить всю машинерию обратно, потом достает список вопросов. Начинает прогонять меня по пунктам — предлагал ли мне Поляков сотрудничество иностранных разведок, пытался ли я сам установить связь с зарубежными шпионами и все такое прочее. Самый опасный вопрос был — есть ли мне что скрывать и заинтересован ли я в том, чтобы был точный вывод по результатам тестирования? Но непрофессионализм полиграфологов сказался — вопросы не были внезапными, шли в списке, а главное, не было несколько калибровочных серий. Леонид Петрович явно торопился — ты поди оттестируй всю головку ГРУ — поэтому закончили почти сразу.