Горький вкус предательства (СИ)

– Это ты себе всё придумал, – убеждённо заявляет Игнат. – А запись ту для тебя Алиса достала. Рисковала она тогда очень многим, да, она позвала в кафе Волынского сама. Мы с ней на связи всё время были, но помочь, в случае чего, я бы ей едва ли смог. Да, ей пришлось запудрить ему мозги, но Алиска смогла ему подсыпать снотворное, стащить его телефон и запустить туда вирусную программу, которая мне и скачала всё. И только благодаря этому ты сейчас на свободе. И как ты её отблагодарил?
– Игнат, я не понимаю, – вздрагивает голос Никиты впервые за этот вечер неуверенно. – А как же свадьба их с Волынским? Мне фото их показывали вместе.
– Она его послала на следующий день. Всё, – уверенно отрезает Игнат.
– Всё? – бьёт кулаком по столу Никита. – А откуда тогда взялась вся та грязь, которую мне в лицо тыкал её женишок? Фотки её интимные, грязные постельные подробности? И почему она не пришла ко мне ни разу? Сначала ко мне не пускали, но потом ведь можно было?
– Ты точно дебил, – качает головой Игнат. – Я не знаю, что там тебе показывал этот урод, но я лично ходил с Алисой несколько раз в СИЗО, мы запрашивали свидание, но нам приходил отказ.
– Даже так? – выпрямляется Никита. – А какого хрена тогда твоя безгрешная Алиса не отвечала на мои звонки, и почему я у неё сразу оказался в блоке? И самое главное, вот это она мне зачем прислала?
Открывает телефон, кидает его на стол, включается запись. О боже! Это моё голосовое? Я слышу свой голос и не верю своим ушам. Голос мой, и слова мои, только…
Меня трясёт от всего происходящего. Не выдерживаю больше. Вскакиваю, подхожу к Никите, впиваюсь в него разбитым неверящим взглядом.
– И вот из-за этого ты всё устроил? – всхлипываю отчаянно, смотрю на этого предателя, тону в глазах его пораженных. Сейчас мне ещё более горько, чем раньше. Как он мог поверить кому-то?
– Алиса? – вытягивается лицо Никиты. – Откуда ты здесь?
– Какая теперь разница, – от горечи и обиды едва дышу, голос срывается. – Получается, ты поверил кому угодно, но не мне! А это, – киваю на телефон. – Действительно говорила я, только не тебе. Я не знаю, кто прислал эту дрянь, но это сообщение я отправляла давно, и адресовано оно было Николя, после той ночи, когда он меня поцеловал, и вы подрались!
Лицо Никиты вытягивается ещё больше, но мне уже не до него. Я разворачиваюсь, хочу бежать, но вдруг меня хватает чья-то жёсткая рука.
– Стоять, невестушка! – почти врезаюсь в грудь мужчины в маске. Он её тут же снимает, и я с ужасом узнаю … Артёма Волынского.
– О боже! – вздрагиваю от подступающей паники, беспомощно хватаюсь за шею, видя несколько охранников, которые спешат к нам. Понимаю – мы в ловушке.
А Волынский подходит ближе к столику с победным видом, демонстративно хлопает в ладоши.
– Отличный спектакль, – холодно улыбается он. – Актёры играли бесподобно! Я чуть не прослезился. И ты, Алиса, вижу, выбрала себе свадебный наряд по душе? Не могу сказать, что тебе идёт, но раз уж ты хочешь быть мёртвой невестой, я тебе это устрою. Ребята, забирайте её!
Меня хватают сзади два амбала, я вырываюсь, пытаюсь кричать, но меня стискивает один из них железной хваткой, зажимает рот ладонью и тянет к чёрному выходу…
Глава 10.
Внутри давно сгущались тучи, и я чувствовал, что будет взрыв, но не ожидал, что такой и так.
Слова Игната уже начала погружать в пучину, а появление Алисы выдернуло чеку из той мины, которая засела внутри. Я ещё не осознал до конца всё сказанное и сделанное, это будет потом. Сейчас разум только фиксировал вспышками, что меня обманули, а я повёлся. И этот раненый взгляд Алисы ввёл в ступор, от которого я не сразу отошёл.
А потом события закрутились слишком быстро. Волынский, его люди, крик Алиски. Мы с Игнатом синхронно бросаемся вперёд, он валит в челюсть одного из быков, я бросаюсь на второго. Начинается месиво, налетает ещё и охрана клуба. Игнат молотит здоровых амбалов, как чёртов ниндзя, мне тоже приходится вспомнить все приёмы из рукопашки, заваливаю одного, но тут же на его месте появляется второй, а потом ещё один. Получаю удар в челюсть, теряю на секунду ориентацию, поднимаю голову, Игнат вскрикивает, замечаю, как он дёргается и оседает, понимаю, что его вырубили шокером, и следом тоже получаю разряд, а потом ещё парочку ощутимых прилётов в живот… Меня отключает…
 
Назад сознание приходит тяжело и медленно. Почему-то видится Алиска, такая нежная красивая. Мы на пляже, она заразительно смеётся, засранка, убегает от меня, сверкая своей бесподобной задницей в купальнике. Бросаюсь за ней, мы бежим по кромке воды, Алиска разворачивается, запускает в меня тучу брызг.
Отплёвываюсь от воды. Открываю глаза. Мокро, холодно, противно. Меня кто-то поливает водой.
– Очнулся? – слышу знакомый насмешливый голос.
С трудом открываю глаза – Волынский, сука.
– Ну привет, Никита, – сидит вальяжно в кресле, а рядом со мной один из его прихвостней.
Дёргаю руками, чтобы разбить эту холеную рожу, но руки мои скованы наручниками, а сам я привязан к стулу. Дёргаюсь, проверяя крепость верёвок, понимаю, что вырваться быстро не получится.
– Тебе что нужно, гнида? – смотрю исподлобья на эту падаль.
– Ой, Никита, – картинно вздыхает Волынский. – Всего так быстро и не перечислишь. Но если кратко, всё просто. Бабки, власть, беззаботная жизнь. А вот ты мне писец сколько забот доставил и продолжаешь доставлять. А знаешь, что случается с теми, кто начинает меня напрягать? – опасно меняется его тон.
– Догадываюсь, – криво усмехаюсь.
Наслышан прекрасно о грязных методах этого упыря.
– Да-да. Я уже понял, что с Серёгой ты познакомился лично, и этот факт ускользнул от меня. Ну ничего, эту ошибку мы тоже скоро устраним.
– Где Алиса? – вспоминаю, как его люди утащили её, и как она сопротивлялась.
– Вы скоро встретитесь. А от тебя мне нужно всего лишь пара подписей на некоторых документах.
– Не дождёшься.
– Ну, это мы ещё посмотрим. Ты сам виноват, Никита, – со скучающим видом произносит он. – Я же хотел обойтись гуманными методами и почти законными, но как показывает практика, доброе слово и пистолет в нашей стране – это единственный рабочий метод. Я сейчас отлучусь на пару минут, мне нужно кое-что подготовить. А ты не скучай. Тебя твоя подружка обязательно развлечёт, да, Лика?
Поворачиваю голову и только сейчас замечаю сидящую на диване и довольно улыбающуюся Лику. А эта-то тварь что здесь делает.
– Привет, любимый, – выдаёт она насмешливо. – Соскучился?
Подходит ко мне, виляя бёдрами.
– Вообще нет, – отвечаю с презрением.
– Ох, вот вечно ты меня расстраиваешь, – наигранно вздыхает, подходит вплотную, садится ко мне на колени. Я пытаюсь сбросить эту тупую кобылу, но она только сильнее вцепляется в мои плечи, ещё и пытается меня поцеловать.
– Отвали от меня! – рычу я.
– А помнишь, Ник, что ты мне сказал при нашей последней встрече? – шепчет мне на ухо.
– Нет, – от запаха её приторно-сладких духов внутри поднимается волна омерзения.
– А я напомню, – продолжает она. – Ты сказал, что я тупая шлюха, и поимел ты меня только назло Алисе.
– И? – усмехаюсь. – Тебя так задела правда?
– Это как сказать, – хмыкает она. – Просто ты не понял, что это я поимела тебя, как последнего лоха, Никита! – заливается она смехом. – Тебя и эту святошу! Безгрешную и кристально чистую Алису! Здорово получилось, да?
– Сука! – дёргаюсь всем телом, удаётся сбросить эту тварь.
Теперь она встаёт за моей спиной и продолжает как змея шипеть мне в ухо.
– Сука, но умная. Ты оценил мои старания, любимый? Согласись, я прекрасный фотограф, – достаёт телефон, листает передо мной те самые фото, которые мне показывал Волынский, – и отправила их тоже я. Как вкусно тебя от них порвало, м-м-м! – облизывается тварь. – Эта дура так за тобой убивалась, пока ты был за решёткой, всё ревела, страдала, а я её утешала как могла, всё время была рядом, поддерживала. Из наших разговоров по душам я узнала много интересного, даже интимного, – доверительно шепчет мне на ухо, продолжая сдирать с меня кожу своими признаниями. – Ты же знаешь, у подруг секретов нет. Вот кто бы мог подумать, что эта бесхребетная овечка такой пожар в постели, да, любимый?