Девственница

Он помолчал, и Джура увидела, как его плечи опустились.
– Я проклинаю тот день, когда мои родители встретились. Матери следовало выйти за своего соотечественника, а не за ланконийца. Титул принца всегда был для меня тяжким бременем, но это – самое тяжелое.
Роуан говорил так тихо, что она едва разбирала слова.
– Я намереваюсь объединить племена Ланконии, – продолжал он, обернувшись к ней, – и боюсь, ириалы не последуют за мной, если я откажусь от единокровной сестры сына их прежнего короля.
– Объединить ланконийские племена? – улыбнулась Джура. – Может, заодно и передвинешь Тарновийские горы? Наверное, тебе хочется видеть их немного южнее. Или желаешь изменить русла рек?
Его глаза вспыхнули синим огнем.
– Почему я позволил телу управлять разумом?! Почему не поговорил с тобой, прежде чем созвать Онориум?
– Так это ты созвал Онориум? Я думала, это Тал приказал дать каждому племени шанс побороться за английского принца.
– О нет, это я, глупец, созвал его, в надежде получить тебя в жены. Я был уверен, что ты победишь.
Задохнувшись от ярости, Джура набросилась на него с кулаками.
– Ты искалечил мою подругу Силин только ради своей похоти? – вопила она. – Разорвал мою с Дейром помолвку из-за неутоленного вожделения?!
Роуан поймал ее почти на лету, но при этом ударился спиной о каменную стену. Он был зол на нее, безумно зол, взбешен до потери рассудка. Но стоило коснуться ее, как злоба сменилась желанием. Роуан сжал ее в объятиях, смял губами губы, и Джура ответила ему. Ее тело словно расплавилось, вросло в него. Руки сами собой обвили его шею, притягивая Роуана ближе, губы приоткрылись под натиском его рта. Ее гнев, отчаяние, одиночество превратились в исступленное желание. Она принадлежит ему. Только ему. Пусть делает с ней что пожелает.
Но он вдруг оттолкнул ее, и Джура растянулась на холодном каменном полу.
– Мы должны поговорить, – повторил Роуан, тяжело дыша, как загнанная лошадь. Луч солнца проник в узкое отверстие и осветил его затылок. – Я проклинаю тебя, Джура, – бросил он. – И дал обет, что не коснусь тебя. И не коснусь.
Джура пыталась прийти в себя.
– Мы муж и жена.
Пусть она не понимает, чего он добивается, это не имеет ничего общего с ее желанием к нему.
– Тогда тебе придется молить меня! – отрезал он.
– Ч-что?! – заикаясь, пролепетала она.
– Если хочешь лечь со мной в постель, тебе придется молить меня.
Джура недоуменно моргнула.
– Это один из твоих английских обычаев? Заставляешь молить своих беспомощных англичанок, чтобы унизить их, а самому чувствовать себя всемогущим? Ланконийским мужчинам ни к чему заставлять своих женщин пресмыкаться. Потому что они настоящие мужчины.
Его гнев разгорелся с новой силой. Роуан шагнул к Джуре, но тут же отпрянул, как от огня.
– Я дал обет Господу и не нарушу его. А теперь нам нужно кое-что обсудить.
– Нам нечего обсуждать, – бросила Джура, устремившись к двери. Он поймал ее руку, но тут же отпустил и приказал сесть.
Джура пожала плечами и подчинилась.
Роуан отвернулся от нее и стал мерить шагами комнату.
– Что случилось, то случилось. Судьба посмеялась над нами. Сделала мужем и женой. Я бы отказался от тебя, будь обстоятельства иными. Но я наполовину англичанин, а ты – единокровная сестра Джералта. Ничего не поделаешь, мы крепко связаны. Поэтому придется терпеть последствия. Завтра я еду к вателлам, поговорить с их вождем, и ты должна сопровождать меня.
– Ни за что на свете! – объявила Джура, поднимаясь. Но Роуан встал перед ней и наклонился так, что их носы почти соприкасались.
– Я не доверяю тебе! Ты вполне способна собрать армию, чтобы посадить на трон своего неотесанного, спесивого братца. Нет. Вы оба будете рядом со мной, у меня на глазах, чтобы я видел, чем вы занимаетесь.
– А может, просто не хочешь, чтобы люди подумали, будто ты не способен взять невинность молодой жены? – съязвила она, ощущая на губах его дыхание.
Он слегка опустил ресницы.
– О, не волнуйся, я вполне способен овладеть тобой. Но не сделаю этого.
  
Она невольно отступила. Каковы бы ни были идиотские причины, по которым он отвергал ее, ничего не поделаешь. Муж не желал иметь с ней дела. Еще один пункт в длинном списке ее обид и претензий.
– Я останусь здесь, и…
– Нет! – громко перебил он. – Хочешь ты этого или нет, но ты моя жена и будешь вести себя как таковая. Пусть ты не делишь мою постель, но станешь делить со мной комнату, или шатер, или что придется. Я никому не позволю встать на моем пути и помешать объединению племен. Если люди желают видеть меня рядом с моей девственной женой, значит, так тому и быть. Заодно я смогу быть спокоен, что ты не затеешь никакой подлости за моей спиной.
– Не волнуйся, если я пойду на тебя с мечом, то проткну твое сердце, а не нападу со спины.
– Полагаю, это должно меня утешить, – сухо бросил он.
– А это уж как тебе угодно, – фыркнула она, но тут же с любопытством спросила: – Как ты намерен объединить племена? Завоевать их?
Роуан кивнул:
– Что-то в этом роде. Я хочу переженить их членов между собой, и через пару поколений они настолько перемешаются, что сами не будут знать, какого они племени. Они останутся только ланконийцами.
Джура улыбнулась ему:
– И как ты собираешься это сделать? Просить их жениться и выходить замуж за людей, которых они ненавидят? – Ее улыбка исчезла. – Ты ничего о нас не знаешь. Люди умрут, но откажутся лишиться права называться членами того или иного племени. Почему бы тебе не вернуться в Англию и не оставить нас в покое, прежде чем затеешь войну, если, конечно, доживешь до этой войны?
– А ты вернешься со мной?
– Жить в Англии?! – возмутилась Джура. – В стране, где женщины должны молить мужчин о ласке?
Роуан хотел было объяснить, что это не так, но передумал.
– Я не стану распространяться на эту тему. Твоя обязанность повиноваться, и только. Поэтому ты поедешь со мной по всей Ланконии, и ничего больше. От тебя не требуется ни советов, ни замечаний. Учись быть достойной женой.
– То есть английской мышкой? – прошипела она. – Ты скоро поймешь, что ланконийку не так легко покорить, как твоих бледных английских кукол. Я поеду с тобой. Какое это имеет значение? К следующему полнолунию я стану вдовой.
Резко развернувшись, она покинула комнату.
Направляясь по темным каменным коридорам к парадному залу, она думала о том, как глуп ее муж. Можно подумать, так легко войти в столицу каждого племени и потребовать положить конец взаимной ненависти! Нет, она уверена, что через несколько дней дурака попросту убьют!
Да, но все же непонятно, почему он до сих пор не овладел ею! Может, просто не хочет ее? Но такая мысль казалась сущим вздором. Он набрасывался на нее, как голодный на еду! Или не способен, не в силах осуществить их брак? Кто может понять чужеземного глупца?
– Ты Джура, – пропищал чей-то задыхающийся голосок. – Ты победила.
Глянув вниз, девушка увидела маленького сына англичанки. Похоже, он моложе, чем кажется с виду, а его светлые волосы и кожа напоминали ей недопеченный хлеб. При свете факела лицо мальчика выглядело вырезанным из жемчужины.
– Что ты хочешь? – спросила она, оглядывая ребенка. Перед ней враг, хоть еще и очень молодой.
– Я видел тебя, – пояснил мальчик, с глазами круглыми, как голубые цветы на лугах. – Видел, как ты победила. Поборола всех соперниц. Ты научишь меня бегать так же быстро? И бороться? И стрелять из лука?
– Возможно, – невольно улыбнулась Джура.
Мальчик ответил сияющей улыбкой.
– Вот ты где! – воскликнул кто-то. Это оказался молодой человек по имени Монтгомери, и рука Джуры невольно потянулась к кинжалу. Но оруженосец с таким восхищением уставился на нее, что она успокоилась.
– Это Джура! – гордо объявил мальчик.
– Знаю, – кивнул Монтгомери улыбаясь. Джура подумала, что когда-нибудь он станет настоящим красавцем, и улыбнулась в ответ.