Хаб (СИ)

— Не продолжайте, я поняла. Она одевается в другом стиле, да и вообще ведёт себя несколько эпатажно — мы из-за этого даже ссорились, но сейчас это совершенно не имеет значения. Я просто хочу узнать, как у неё дела…
— Всё отлично, — сказал я, — честное слово. Девчонка своеобразная, но очень симпатичная, мы общались. Одна из лучших на курсе.
— Она талантлива, знаю… Как бы хотелось поговорить с ней и объясниться! Я даже хотела съездить туда, на хаб, но сдержалась — вышло бы только хуже… Послушайте, если вы действительно не опаздываете, то здесь есть очень уютное кафе для сотрудников, пятью этажами ниже — позвольте мне угостить вас, а вы расскажете что-нибудь, любые подробности…
  
Мы и Хильдой переглянулись, и та сказала:
— Конечно, леди. Время найдётся.
— О, я так рада! Пойдёмте же…
В кафе царил полумрак. Электрические лампы маскировались под керосиновые, старинные. В стенной нише имитировался каминный огонь, а плотные шторы скрывали заоконную хмарь.
— У Кайлы сложный характер, — говорила нам леди Данн. — По натуре она — бунтарка. Эта черта проявилась у неё ещё в детстве, а в старших классах расцвела просто буйным цветом. Кайла демонстративно пренебрегала условностями, её круг общения становился экстравагантнее с каждым годом. Она сходилась то с мотогонщиками, то с флюид-гитаристами. Пропадали то в гаражах, то в клубах. Её отца это раздражало, даже сердило, но он надеялся, что всё это — лишь издержки переходного возраста…
Сделав паузу, леди смяла в ладони миниатюрный платок с аккуратно вышитой монограммой и кружевной окантовкой.
— Кайла — единственный ребёнок у нас, так сложилось. Мой муж мечтал о бизнес-династии, ему грезилось, что Кайла пойдёт по его стопам. Да, женщины на высших должностях — редкость, но тем ярче выглядят исключения. И это ведь были не беспочвенные фантазии — у дочери острый ум, ей легко даются математические расчёты. Но выяснилось, увы, что финансы ей совершенно неинтересны. Учиться этой профессии она отказалась категорически, наотрез. Случился большой семейный скандал…
Мы с Хильдой слушали молча. Леди продолжила:
— Однако затем наметился компромисс. Точнее, у дочери появилось новое увлечение, которое неожиданно совместилось с мечтаниями отца. Ею овладела страсть к путешествиям, и она заявила, что станет навигатором цеппелина. А цеппелины ведь строит фирма моего мужа. При этом хорошим тоном считается, если наследник династии начинает с низов, а не сразу прыгает в руководящее кресло. Пара лет в роли навигатора — достойное начало карьеры…
— Да, — подтвердил я, чтобы заполнить очередную паузу, — она говорила, что училась по этой специальности.
— И училась более чем успешно, была у преподавателей на хорошем счету. Просто потому, что ей было интересно. Мой муж вздохнул с облегчением, и я тоже. Казалось, что всё налаживается. Но тут наступило её флюидное совершеннолетие — и у неё открылся вдруг ещё один дар. Она увидела мост на хаб, проехала по нему без посторонней помощи. И сказала, что хочет быть ямщиком, а навигаторскую учёбу бросает. Это опять-таки в её стиле — принять решение сразу, без копошений. Тут уже мой муж не сдержался.
— Он, вероятно, предъявил ультиматум? — спросила Хильда.
— Именно так. Я вижу, вы меня хорошо понимаете. Впрочем, неудивительно, вы ведь из снежных дворян… Если передать смысл того разговора прямо, без эвфемизмов, то муж сказал, что больше не намерен спонсировать её выкрутасы. А она в ответ заявила, что обойдётся своими силами, и хлопнула дверью. Взяла только одежду и деньги, нашедшиеся в карманах… И я теперь пытаюсь представить, как она там…
— Ну, преподавателей она впечатлила, — заметил я. — Навигаторские навыки пригодились. Да и вообще…
Пересказав несколько эпизодов, я подытожил:
— И теперь она в паре как раз-таки с братом Хильды. Как у них там сложилось — не знаю, мы улетели в тот день, когда их свели. Надеюсь, скооперируются.
Мать Кайлы посмотрела на Хильду. Та пожала плечами:
— Мой брат излишне прямолинеен и простодушен, порой несдержан. В некотором смысле зациклен на аристократической чести. Если возникнет необходимость, он бросится защищать напарницу, забыв обо всём, как бы ни сложились их личные отношения. Это я могу гарантировать стопроцентно.
— Благодарю вас, — кивнула леди, — это, пожалуй, главное, что я хотела услышать. Да, я по-прежнему беспокоюсь, но ваш рассказ меня очень приободрил. Не затруднит ли вас взять для Кайлы письмо?
— Вообще без проблем, — сказал я. — Мы в любом случае заглянем на хаб в ближайшие дни, так что передам ей.
— Вы очень меня обяжете.
Она дала мне конверт без надписей — обычный, бумажный. Я спрятал его в карман, и мы встали из-за стола, вышли в коридор.
— Ещё раз спасибо вам, — сказала мать Кайлы. — Как же удачно, что я приехала! Вот, кстати, моя визитка, звоните без стеснения — не только по делу, но и по любому вопросу. С удовольствием увижу вас снова, вы прекрасная пара.
— Если не возражаете, — отреагировал я, — хочу тоже сделать вам комплимент. Не уверен, правда, что он уместен. Сам я родом из мира, где нет сословий, поэтому не всегда понимаю тонкости. Прошу извинить, если ляпну что-нибудь неприличное.
Хильда заранее прикрыла лицо ладонью, а леди Данн взглянула на меня с любопытством:
— Я льщу себя надеждой, что сословные предрассудки не держат меня в плену. Да и в целом, коль скоро речь о нашей оси, они, по сути, изжиты. А комплимент со столь неожиданным предисловием интригует меня до крайности. Жду его с нетерпением.
— Вам очень идут веснушки, — сказал я. — Вы зря их пудрите.
Убрав руку от лица, Хильда посмотрела на меня недоверчиво — ожидала, видимо, чего-то другого, совсем уж дикого. Леди же рассмеялась:
— Мой муж повторяет мне то же самое. Но ничего не поделать, мода — дама суровая, Тимофей. Хотя ваше мнение добавлю в копилку.
Мы распрощались с ней и шагнули в лифт. Хильда попросила:
— Не пугай меня так. А то я уже прикидывала, как заминать скандал.
— Ну, вроде нормально вышло.
— Я даже удивилась.
— Набираюсь от тебя куртуазности.
— Набираться там ещё долго, не обольщайся.
— Слушай, но Кайла-то… — сказал я. — Рыжая конспираторша, блин горелый. Строила из себя панкушку с района, а сама — акула капитализма…
— Для меня было очевидно, но ты ведь у нас паренёк простой, интеллектом не изуродованный.
— Ага, поиздевайся мне тут.
Выйдя на крышу, мы сели в аэрокар. Нас вызвали из диспетчерской:
— Ребята, совет вам. Попробуйте сразу с одной оси на другую, без промежуточных остановок. Вы ведь замыкаете круг, а последний отрезок перед домашним миром идёт, как правило, легче. Тем более что флюид сейчас течёт ровно. Удачи!
Мы поднялись над городом, и я спросил у Хильды:
— Получится, как они говорят?
— Сейчас попытаюсь.
Подвигав джойстиком, она сообщила:
— Вроде бы чувствую юго-восточную ось, но смутно. Может, подсознательно спотыкаюсь — это ведь всё-таки не мой родной мир.
— Тебе в Москве не понравилось?
— Почему? Дискомфорта не было, просто всё слишком непривычное.
Я припомнил, как нас провожали преподаватели, и у меня зародился план, коварный до изумления.
— Если допрыгнем сразу, — сказал я вкрадчиво, — отведу тебя в одно место, которое тебя впечатлит. Побывав там, ты больше не будешь прежней.
— А если долетим с пересадкой, не отведёшь?
— Ну ладно, уела. Отведу в любом случае. Но разве ты не хочешь быстрее?
— Милая попытка манипуляции.
Может, она сосредоточилась лучше, а может, моя уловка всё же сработала, но через минуту Хильда провозгласила:
— Есть!
Я двинул рычаг.
Панорама города смазалась, мы ушли в «акварель», а точка прибытия мерцала теперь на юго-востоке. Мы замыкали круг.
— Повезло, — констатировала она. — А то пришлось бы садиться в очередном технократическом мире. Вот, посмотри.
Она протянула мне каталог, указав страницу. С минуту я рассматривал фотографии промышленных установок и читал пояснения. А когда поднял взгляд, глаза у меня полезли на лоб и я подумал, что спятил.