80 лет форы

– Так что именно вы от меня хотите? – спросил совершенно сбитый с толку лейтенант.
– Это хорошо, что у нас начинается конструктивный разговор, – усмехнулся капитан. – Мне хотелось бы, чтобы вы добровольно согласились снять свою форму, и некоторое время, с помощью наших сотрудников, посвятили изучению материалов, которые мы предоставим. Ну посудите, нам ничто не мешает раздеть вас и не спрашивая согласия, но первый шаг к взаимному доверию кто-то должен сделать. Вот я и предлагаю, что бы этот шаг сделали вы сами.
  
– А если я не соглашусь?
Капитан встал из-за стола, подошел к окну, выходящему на тенистую полянку, окруженную совершенно не типичными для Западной Белоруссии деревьями.
– Посмотрите, – предложил он. – Там сейчас начинается последний мирный день нашей страны. Не удивляйтесь, несмотря на наш несколько отличный внешний вид, это действительно наша общая страна! И я не хочу ей пожелать повторения того, что она уже испытала в нашей истории. Ваш отказ не изменит наших намерений, все, что намечено, мы постараемся сделать, и вечно держать вас в камере мы тоже не собираемся, даже доставим в расположение той части, куда вы направлялись. Единственное, что свободу вы получите уже после начала войны, и нет никакой гарантии, что прибудете вы не на развалины штаба корпуса, куда командированы. И принять ваш рапорт о прибытии будет просто некому, так как большинство ваших будущих сослуживцев или погибнут под немецкими бомбами, или будут пытаться выйти из окружения, в которое неминуемо попадут без нашей поддержки! Даю вам десять минут на размышления, извините, но большим временем ни вы, ни я, не располагаем. – Капитан вернулся к столу, нажал кнопку на пульте и сказал вошедшему конвоиру, – отведите лейтенанта в третью комнату.
В соседнем кабинете за происходящим наблюдали на экране монитора его хозяин, начальник отдела контрразведки, и старший лейтенант Петр Середко.
Для него знакомство с обитателями базы началось несколько раньше, чем для Вересова, и проходило несколько иначе. Уже в четыре утра его вывели из камеры, доставили в комнату с большим настенным экраном и включили просмотр наспех скомбинированного сборника из фильмов сериала "Великая война". На любые вопросы сидящий рядом сотрудник, представившийся "майором Дементьевым" сухощавый шатен со странными погонами, лишь отдаленно напоминающими старорежимными, отвечал однообразно: "Все ответы потом".
Что творилось в голове у старлея за эти два часа, трудно представить, но за все время просмотра он так и не задал ни одного вопроса. Только немного придя в себя, он все-таки начал разговор.
– То, что я увидел, очень страшно. Но зачем вы все это мне показали? Не хочу сказать, что считаю себя великим мыслителем, но придумать такое, ради запудривания мозгов рядовому командиру – это слишком сложно. И кто вы такие на самом деле?
Его собеседник задумался на минуту, потом, тщательно подбирая слова, сказал:
– Пока вы смотрели фильм, у нас в штабе проходило совещание, – майор вытащил из уха и продемонстрировал Петру маленький наушник телесного цвета. – С помощью нашей аппаратуры я слышал все, о чем там говорили. Если наши разведчики и командиры не ошиблись, то получается следующее: каким-то образом две воинские части бывшего СССР, ставшего после некоторых событий Российской Федерацией, провалились из две тысячи двадцать первого года в сорок первый нашего прошлого века, то есть к вам. Сейчас совершенно не важно, как и почему СССР стал Россией, гораздо актуальнее то, что завтра начнется та война, которую назовут впоследствии Великой Отечественной. Как именно она начиналась, какие беды и разрушения принесла нашему народу, вы видели сами, – майор тяжело вздохнул. – Понимаю, что поверить в подобное очень трудно, даже для нас, хотя уж мы-то за последнее время привыкли к самым необычным вещам. Ваше право не доверять всему тому, что вы здесь увидели и услышали, но изобретать что-то другое в мои намерения не входит. Меня несколько обнадеживает, что вы не стали сразу задавать кучу вполне естественных вопросов, а какое-то время сами пытались оценить новые знания.
Поэтому предлагаю простой выбор: вы нам доверяете, и тогда мы работаем вместе, пытаясь хоть в малой части изменить уже произошедшее в нашей истории, или отправляетесь к себе в камеру, а после начала войны мы переправляем вас в вашу часть и делайте дальше, что хотите. Не могу предоставить вам слишком много времени для определения своей позиции, поэтому сделаем так. Пройдем в мой кабинет. Вы можете еще подумать, задать самые необходимые вопросы, на некоторые из них я постараюсь ответить, а заодно посмотрим беседу, которую мой заместитель сейчас будет проводить с вашим товарищем.
Проследив за выходящим из комнаты Вересовым, старший лейтенант спросил:
– А для чего вам нужна его форма?
– Как вы думаете, Петр, если нас с вами разделяет восемьдесят лет, то наше оружие и боевая техника совершеннее вашего? – Майор развернул к собеседнику ноутбук, экран которого показывал цветную картинку с выходящим на боевой курс штурмовым вертолетом Ми-28Н. Через несколько секунд с его пилонов сорвались огненные стрелы, устремившиеся к еле видимым вдали коробочкам на земле. Камера сделала быстрый наплыв, коробочки превратились в танки совершенно непривычных очертаний. Но долго любоваться на них не пришлось. Что-то замелькало в воздухе, несколько машин расцвели яркими даже в дневном свете вспышками, а когда рассеялись клубы пыли и дыма, глазам предстала картина весело полыхавших груд металлолома, только что бывших грозными боевыми машинами. – Атака на танки, каждый из которых хоть и считается у нас устаревшим, но превосходит любой из имеющихся сейчас на вооружении любой страны в несколько раз, проводилась с расстояния больше шести километров. Что будет с немецкими танками, когда они завтра встретят не один такой аппарат, который называется вертолет, а целую эскадрилью из восьми машин? А у нас есть не только это…
Середко перевел дух.
– Так при чем тут форма? Если вы таким образом издалека можете одновременно уничтожать любую технику немцев, то война ведь не будет такой, как вы мне показали? – с надеждой спросил он.
– Товарищ старший лейтенант, сами подумайте. У нас есть техника, превосходящая вермахт по своим боевым качествам, боеприпасы и много другое, но нас самих, да и запасов в нашем распоряжении не так много, особенно по сравнению с теми сотнями дивизий, которые сейчас готовятся к нападению. Перекрыть километров шестьдесят или сто фронта мы сможем, разнести на щепки штук пятьсот или даже тысячу вражеских самолетов тоже, если они подлетят к нам на дистанцию стрельбы. А дальше что делать? – российский офицер развел руками. – Обойдут нас с флангов, потому что, если мы будем воевать каждый за себя, то, как дело происходило с частями Красной Армии, застигнутой врасплох, вы сами видели. Израсходуем все до последнего снаряда и патрона, при очень большом везении уничтожим, – майор задумчиво почесал затылок, – ну, мечтать, так мечтать: с десяток, может даже полтора дивизий. Остальных полутора сотен Вермахту вполне хватит, что бы и нас с землей сравнять недели за три-четыре, при очень большом нашем везении, и, что очень вероятно, слегка изменить свои планы.
Не разбрасываться сразу на Ленинград, южное направление, а сконцентрироваться на прорыве к Москве, не дожидаясь осени. А там ведь все на ниточке держалось, немцам совсем чуть-чуть сил не хватило для занятия столицы! Ни один теоретик не сможет предсказать, чем это может обернуться для страны. Капитуляции не будет, как я думаю, может даже и в Берлин наши придут ненамного позже, но вот мы с вами этого точно не узнаем, да и цена такой победы может быть гораздо выше, чем в прошлый раз.
  
Середко ошеломленно помотал головой. Слишком многое взваливал на него этот необычный человек из будущего.
– Выход мы видим только один. Как можно раньше установить связь с командованием четвертой армии, для организации совместного отпора врагу. Выходить на связь с более высокими инстанциями сегодня или завтра совершенно бесполезно. Нам просто не поверят. Вы же сами до конца еще не верите, хотя и видели вполне достаточно, чтобы понять очевидное? – почти утвердительно поинтересовался майор. – Отпустить вас сейчас в штаб вашего корпуса, так тоже нет гарантии, что они поверят на слово. Снабдить современным автоматом тоже – мало ли сейчас новых образцов оружия появляется.