80 лет форы

Налаживание взаимодействия бригады Соломенцева с расположенными по соседству с ней частями решили отложить, до согласования дальнейших действий уже на более высоком уровне, то есть после прибытия делегации во главе с Ледниковым в штаб четвертой армии и переговоров с ее командованием. Колонну для выезда в Кобрин сформировали быстро, все чувствовали, как утекают минуты последнего мирного дня, а проблем, которые предстояло решить, оставалось еще слишком много.
  
До окраины города оставалось меньше пяти километров, когда сидящий в тесном отсеке КШМ Лисов, не отрывавшийся от перископа, обратил внимание на группу солдат, подходивших с боковой дороги к перекрестку. Он обернулся к Оборину и Ледникову, продолжавшим обсуждение, начатое на базе:
– Товарищ генерал армии, разрешите обратиться к генерал-майору!
– Разрешаю.
– Тащгенерал, вы не в курсе, сегодня должны были проходить какие-либо выходы в поле красноармейцев с оружием и проведения учений в этом районе?
– А чем дело, майор?
– Извините, но мне нужен быстрый ответ!
Не привыкший к подобному обращению комкор побагровел, но потом, сделав над собой усилие, и вспомнив, что этот дерзкий майор не является его прямым подчиненным, все-таки решил отложить разбор вопроса о дисциплине и субординации на потом.
– Нет, сегодня же суббота. Хотя у нас и не хватает пока времени…
Не слушая дальнейших объяснений, Лисов совсем уже невежливо отвернулся, схватил гарнитуру связи и скомандовал:
– "Двойка", "Пятерка", срочно на связь! – рация что-то неразборчиво буркнула.
– Видите отделение бойцов, справа от нас подходит к дороге? Они самые! "Двойке" броском обойти их сзади, спешиться и не дать возможности отойти! "Пятерка", подгоняй коробочку прямо к ним и заставь сложить оружие. При сопротивлении огонь только по конечностям, выполняйте!
Не слушая недоуменных вопросов комкора, он протиснулся в отделение управления.
– Мазута, слышал, что я сейчас говорил? – Лисов ткнул механика-водителя в плечо.
Механик только кивнул и, не дожидаясь команды, свернул с дороги, резко развернулся и погнал машину обратно к перекрестку. Командира спецназа он тоже знал не первый год, да и кто в бригаде его не знал, поэтому привык, что майор не имеет привычку что-то делать просто так.
Когда БТР остановился, Лисов выпрыгнул из него через верхний люк. Оборин, так ничего и не понявший, все более закипавший командным гневом, выбрался из отсека вслед за Ледниковым. Картина, представшая его глазам, была достаточно живописной.
Со стороны проселка, выходившего на дорогу, по которой ехала колонна, рысцой приближались пятеро подчиненных Лисова, тащивших с собой двух слабо трепыхавшихся красноармейцев. Сзади их нагоняла порыкивающая БМП-4, из распахнутого башенного люка которой высовывался командир, оглядывавший окрестности в бинокль. Прямо у перекрестка стояла вторая "четверка", перед которой лежали лицом в землю еще семеро, сложивших руки на затылках, а восьмой возлежал на самодельных носилках. Окружившие задержанных спецназовцы держали лежавших на прицеле.
– Что все-таки здесь происходит?! – дал наконец волю скопившемуся недоумению генерал-майор. – Что вы себе позволяете?
Генерал армии только вопросительно посмотрел на ротного.
– Разрешите доложить? – И, не дожидаясь подтверждения, Лисов нагнулся, взял ППД из кучки оружия, сложенного в сторонке от неизвестных, а потом совсем грубо ткнул одного из них в бок тяжелым ботинком. – Вста-ф-ф-ай, горячий прибалтийский парень, пора уже и пого-ф-ф-орить. Только ручки так и держи, без резких движений! Ребята, вяжите остальных как положено, с ними все ясно.
…
Трудные, сумбурные, несмотря на присутствие уже более-менее освоившегося с пришельцами Оборина, переговоры с командующим четвертой армией генерал-майором Коробковым затянулись до семнадцати часов. Большим плюсом, который помог растопить лед недоверия между предками и потомками, оказалась захваченная немецкая диверсионная группа, с которой сейчас общались местные чекисты.
Когда, наконец, решили перейти к составлению планов совместных действий, поступило вполне разумное предложение сделать короткий перерыв для обеда, а за это время приехавшие с делегацией бригады специалисты как раз наладят современную связь, позволяющую принять участие в обсуждении удаленным участникам, в лице штабов Веткача, Соломенцева и мехкорпуса.
Направляясь в столовую, Ледников отстал от Коробкова на пару шагов и спросил идущего сзади основной группы Лисова:
– Помнишь песенку барда про одного капитана?
– Это про того, который не станет майором?
– Именно, вот ты пока делаешь все возможное, чтобы для местного начальства никогда не возникал вопрос о присвоении тебе следующего звания. Ладно Оборин, там же полно народу было из его штаба, а среди них я обратил внимание на одного очень занудного политрука, похож, кстати, на нашего юриста, который ночью вылез со своими рассуждениями о нашем статусе. Такая же либерастическая зараза, должен заметить. Хорошо, что он сам процесс допроса не видел, а только тушку того белобрысого…
– Товарищ генерал, сами же понимаете, там важен был результат, причем быстрый, а все эти методы, вроде "плохой – хороший" годятся только, если у тебя вагон времени. Так уж сложилось, выступили при зрителях, но польза-то все равно перевесила! А на эти очередные звания мне, так совершенно с самой высокой колокольни, не за звания воевать будем, да и раньше не за них мы свое дело делали.
– Да знаю, что ты прав, да и воспитывать особо не собираюсь, но ты все-таки делай поправку на время. Хотя предки наши еще и помнят, что сами творили в Гражданскую, так не все же поголовно, а эти замполиты хреновы мне еще в нашем времени крови попили. Ты только в позу не становись, а прикинь на будущее – ведь мне, как ни крути, но придется рано или поздно и с самыми верхами местными знакомиться. Думаешь, не найдется бумажная крыса, которая не стуканет по команде? – Ледников недовольно покачал головой. – А там пойдет бумажка гулять по инстанциям. Здесь тебе не там, нравы проще и циничнее. Это если ты еще не въехал в ситуацию. Ладно, закончим на этом, да и пришли уже.
После обеда все вернулись в штаб, где местные штабные командиры были в очередной раз шокированы столкновением с техникой будущего. Их удивление и восхищение грозным видом БМП, принятых за тяжелые танки, скрытой мощью "Уралов", выглядящих фантастически на фоне полуторок, было возведено в энную степень обилием радиостанций самого футуристического дизайна, предающего речь далекого собеседника без привычных здесь хрипов и помех. Что тогда и говорить про мониторы, позволяющие видеть лицо абонента, тактический планшет с мощным процессором, завязанным на общебригадную АСУ, позволяющий видеть обстановку на много километров практически вживую!
Если бы они еще знали, какую битву выиграл Ледников, когда выбивал этот самый планшет из прижимистого тыловика, то степень восхищения однозначно бы подросла еще больше. Хотя, если исходить из того, что аппарат все-таки был получен, генерал подозревал, что в "лабазах каменных" есть еще приличной глубины залежи всяких полезных вещей.
21 июня 1941 года, 17:48.
Штаб 4-й армии, г.Кобрин.
Совещание штабов открыл командарм Коробков.
– Товарищи командиры! Вы все ознакомлены с теми сведениями, которые нам сообщили наши, – тут он запнулся, подбирая слова, – коллеги. Раз уж мы договорились, что будем строить свои дальнейшие действия, исходя из этой информации, то возникает естественный вопрос. Как нам доложить по инстанциям о новых обстоятельствах, и что мы успеем сделать в оставшееся до вторжения немцев время.
  
– Разрешите? – со своего места поднялся Ледников. Дождавшись утвердительного кивка, он продолжил:
– Что касается "доложить". Я бы не стал с этим спешить. Начиная с трех часов сегодняшней ночи, мы, сначала в своем кругу, а потом уже вместе с генералом Обориным, рассматривали те или иные варианты передачи такой важной информации в штаб округа, а затем и еще выше. Должен заметить, что, кроме обычных доводов, приводимых "за" и "против" доложить немедленно, или подождать естественного, так сказать, хода событий, мы рассматривали и несколько необычные, с точки зрения людей вашего времени.