Ловушка для плейбоя

— Логично. — Пейдж изо всех сил пыталась сохранять невозмутимый вид. — Здорово, наверное, быть таким до неприличия богатым.
— Не то слово. — В прекрасных карих глазах Сэма плескалась улыбка. — Однако есть и другая сторона медали.
— Лора Рид и иже с ней? — Пейдж каким-то образом догадалась, к чему он клонит. Казалось, одному из них достаточно произнести лишь слово, и другой сразу поймет, о чем речь. Это ощущение взволновало ее.
— Именно. Красивые женщины гроздьями вешаются мне на шею, и я тащу эту ношу, как крест.
— И тебе невдомек, что на самом деле их интересует — ты или деньги...
— На этот счет я иллюзий не питаю, Пейдж. Конечно, деньги. Самый черный день в году для меня — день публикации рейтинга самых богатых людей Америки.
— Но ведь ты к тому же весьма привлекательный мужчина. И бываешь даже очень мил, когда захочешь.
— Мисс Холидей, вы вгоняете меня в краску! — Сэм откинулся на стуле, притворяясь смущенным.
— Перестань, это для тебя не новость. Ты прекрасно осознаешь, какое впечатление производишь на слабый пол. Твоя манера держаться, одеваться — все рассчитано, ничего лишнего!
— А что особенного в моей манере одеваться? — Мужчина оглядел себя. — Обычный костюм, какой и полагается носить порядочному бизнесмену.
— Дело не в костюме, а в том, как ты в нем выглядишь. — Пейдж почувствовала, что ее заносит на зыбкую почву, но не могла удержаться. — А прическа? Сама небрежность, но ведь на самом деле над созданием этого эффекта парикмахеру пришлось потрудиться, верно?
— Какого такого эффекта, интересно?
— А такого, будто ты только что встал с постели и не прочь туда отправиться снова, как только подвернется подходящая компания. Боже, что это я несу? — Пейдж чуть не подавилась куском баранины, когда поняла, что сказала.
— Похоже, не мешает прикупить еще и парикмахерскую. А твоя прическа мне очень нравится, редко, кому идет короткая стрижка. Правда, видеть тебя без дополнительных атрибутов в волосах чуток непривычно.
Пейдж посмотрела в его смеющиеся глаза, и внутри у нее будто что-то перевернулось. С трудом отведя взгляд, она решила сменить тему:
— Отбивная такая большая! Правда, очень вкусная. А ты совсем ничего не ешь!
— Я бы сказал, что пожираю глазами тебя, но ведь ты не преминешь тут же упрекнуть меня в банальности!
— Не премину. — Пейдж улыбнулась и расслабилась.
— Я так и знал. — Он принялся за свой стейк. — Обычно, приходя в ресторан с дамой, я не заказываю мясо, но, поскольку ты выбрала баранину, у меня появился шанс на полноценный ужин — без лекций о правильном питании и жестоком обращении с животными. Тебя ведь не смущает, что я не вегетарианец?
— Абсолютно. Сама обожаю картошку с мясом. Правда, времени на готовку почти не остается. Чаще обхожусь бутербродами: например, огромный кусок вредного белого хлеба с вредным ореховым маслом и джемом. Так что, Сэм, съешь ты сейчас хоть целую корову, меня это ничуть не покоробит.
— Любопытно. Не припомню, когда последний раз женщина была столь прямодушна со мной. Да еще при этом и ела нормально.
— Да уж, «ест как птичка» — это не про меня. Интересно, а о чем ты вообще с женщинами разговариваешь? О политике, о глобальном потеплении? Или обсуждаете последние голливудские сплетни?
— Не думаю, что женщинам, с которыми я встречаюсь, все это интересно. В основном разговор идет на тему: «Как тебе мое платье? А прическа нравится?» — Сэм ухмыльнулся.— А какое-то время спустя беседа переходит в разряд: «Осторожней, платье не помни» и «Аккуратней, не испорти прическу».
— Только не со мной! — воскликнула Пейдж. Она понимала, что собеседник просто дразнит ее. Но еще понимала, что каким-то образом ее стало возбуждать его присутствие, общение с ним. Давно она не испытывала ничего подобного. — То есть я хочу сказать, у нас не будет повода вести такие разговоры.
— Не зарекайся, Пейдж, — возразил Сэм. — Однако продолжим беседу. Значит, ты не станешь осуждать гастрономические пристрастия своего мужчины?
— Не стану, за одним исключением. Ему придется отказаться от маринованных кальмаров, иначе я не буду с ним целоваться. У меня рот до сих пор горит.
  
— Хорошо, учту. Так, надо вспомнить, на что там еще мои женатые друзья жалуются... Да, а сколько раз в неделю ты бы разрешила своему мужчине играть в гольф?
— Ты играешь в гольф? — поинтересовалась Пейдж.
— Да, а ты?
— В настоящий — нет, но зато на аттракционах, когда надо закатить мячик в пасть льва, мне нет равных. Три раза.
— Что, прости? Три раза закатить мячик?
— От своего будущего мужчины, — Пейдж сделала акцент на слове «будущий», — я бы потерпела три партии в гольф в неделю.
— Что ж, это вполне приемлемо. А как насчет секса?
— Что? — Пейдж поперхнулась. — В первую очередь ты спросил про гольф и лишь потом про секс?
— Конечно. В жизни мужчины должны быть четко расставлены все приоритеты. — В его глазах плясали озорные огоньки.
— Похоже, ты чересчур много общаешься с женатыми друзьями. — Пейдж сделала вид, что серьезно обдумывает его вопрос. — Мой ответ: раз в день.
— Неплохо, неплохо. А как насчет ночей?
Пейдж строго посмотрела на своего визави:
— Сэм, имеется в виду, один раз в сутки, и ты прекрасно это понял. Хотел поразить меня своим остроумием? Не вышло.
— Ну вот, опять. Я, было завладел мячом и вышел на нужную траекторию, но невесть откуда взявшийся защитник вновь меня обходит. Пейдж, как мне наконец забить гол в твои ворота?
Пейдж отправила в рот кусочек запеченного картофеля и, жуя, задумалась, медля с ответом. Сэм внимательно и серьезно наблюдал за ней, будто ему чрезвычайно важно было услышать ответ. Наконец она произнесла:
— Может, проявить настойчивость?
Сэм вскинул брови, прямо как Джонни Депп в фильме «Пираты Карибского моря». Чтобы скрыть волнение, Пейдж потянулась за бокалом, и Сэм тоже поднял свой:
— Тогда за настойчивость!
Когда Сэм въехал в ворота Бэлфор-Холла, свет в окнах его дяди уже не горел, а это значило, что уже, как минимум десятый час. Старший Бэлфор всегда ложился спать точно в девять вечера.
Пейдж любовалась открывшейся перед ней картиной.
— По фотографиям в журналах нельзя было понять, какое огромное это поместье! — в ее голосе звучало восхищение. — И ты здесь вырос? Наверное, тут здорово играть в прятки. Главное — не умереть с голоду, пока не найдут.
— Я единственный ребенок в семье, Пейдж. Так что играть было особо не с кем. Зато у меня был пони.
— Да что ты! Пони намного лучше, чем прятки. Как его звали?
— Это была девочка, Сьюзи. — Сэм свернул на подъездную дорожку и затормозил у дверей. — Давно я о ней не вспоминал. Конюшни целы до сих пор, но стойла уже много лет пустуют.
Не дав Сэму возможности проявить любезность, Пейдж самостоятельно выбралась из машины и теперь оглядывала парк.
— Какие просторы, Сэм! Не думала, что рядом с городом еще сохранились подобные владения.
— Первый Бэлфор — еще в семнадцатом веке — был фермером. Так что исконно это фермерские угодья. А один из его потомков сельским хозяйством не сильно увлекался, но зато неплохо ладил с математикой и знал счет деньгам, благодаря чему появился особняк и были заложены основы состояния. Честно говоря, я никогда не думал о поместье, как о чем-то особенном. Для меня все привычно — и дом, и имение. Это моя жизнь, и другой я не знаю. Пойдем в дом, уже холодает.
Он обнял спутницу за плечи и повел по лестнице к массивной входной двери.
— А если, позвонить, то откроет настоящий дворецкий в смокинге? — полюбопытствовала Пейдж и тут же пристыдила сама себя: — Господи, когда же я перестану задавать глупые вопросы. Второй бокал вина был явно лишним.
Сэм, улыбаясь, отпер дверь и отступил, пропуская гостью вперед.
— Второй бокал ты не допила. И мне нравятся твои вопросы. Обычно гости, наоборот, изо всех сил стараются казаться равнодушными, лишь бы не выдать своего восторга. Так что, Пейдж, проходи и не стесняйся. Без лишней скромности скажу, дом великолепен.