Ловушка для плейбоя

— С чего ты взял? Мне здесь просто прекрасно. — Девушка откинулась на спинку, непринужденно скрестив ноги. — Видишь?
Приближаясь к дивану, Сэм про себя отметил, что это было весьма храбро с ее стороны. Вчера он провел целую операцию, чтобы разрушить оборону Пейдж. Предусмотрительно убрав из альбома фотографию дяди, позаботился, чтобы ей на глаза обязательно попался снимок трогательного мальчугана с разбитыми коленками и новенькой удочкой. Каждый поступок был тщательно спланирован. Все строилось на холодном и трезвом расчете и делалось, как говорится, со злым умыслом.
Он играл с Пейдж, как кошка с мышкой, и бедняга мышка попалась-таки на приманку. Внезапно Сэму открылась вся неприглядность собственного поведения. Мужчина почувствовал себя мелким негодяем, грязным манипулятором. На осознание правды о себе у него ушло почти тридцать семь лет, и легче от этого не становилось.
В порыве искренности и самобичевания он произнес:
— Я соблазнил тебя, Пейдж. — Отодвинув в сторону приготовленный для просмотра фотоальбом, Сэм присел на столик перед гостьей, глядя ей прямо в глаза. — Все мои действия с момента нашей встречи в кафе и до вчерашней ночи были спланированы. Я все подстроил специально: заказ на декорирование особняка, ужин при свечах, обзорную экскурсию по дому, фотографию пацаненка с удочкой. И мой план сработал. Прости меня.
Пейдж продолжала сидеть не шелохнувшись, удобно раскинувшись на диване, скрестив красивые длинные ноги. Она выслушала признания Сэма, не сводя с него глаз и даже не моргая. В этот момент стрелки часов встретились на цифре двенадцать и раздался мелодичный звон, возвещающий полдень. И это был единственный звук, нарушавший тишину, воцарившуюся в библиотеке.
Наконец Пейдж заговорила:
— Ты, наверное, считаешь, что я самая жалкая и наивная женщина из всех, кого ты знаешь.
— Нет-нет, что ты. — Сэм стремительно наклонился к ней, упершись руками в колени, — Просто после того, как ты рассказала о... ну... о своей приятельнице... я из кожи вон лез...
— Ее звали Лора, — ледяным тоном прервала его Пейдж, — тогда еще Лора Рид.
Сэм поморщился, поняв, что снова оплошал, и продолжил:
— Конечно, я помню, Лора Рид... — Он осекся, глядя на Пейдж. Черт побери, хоть бы моргнула уже, что ли. В растерянности он почесал кончик носа. — О чем это я?
— Ты запутался в собственных сетях, Сэм, — тихо произнесла Пейдж. — Позволь, помогу тебе. Итак, ты пытался объяснить, что я слишком глупа и вчера вечером не догадывалась о твоей затее. Похоже, большинство твоих подружек тупы, как пробка, и ты решил, что и я такая же. Разумеется, я отдавала себе полный отчет в том, что происходит. А теперь прекрати глядеть на меня, словно раскаявшийся грешник, чего доброго, еще на колени упадешь. Все, отомри и дай мне пройти.
Сэм автоматически поднялся на ноги, и только спустя несколько мгновений до него дошел смысл слов Пейдж.
— Погоди-ка. — Он схватил девушку за руку, когда она попыталась встать. — Надо прояснить один момент. Это ты меня соблазнила или я тебя?
От ее коварной улыбки ему стало нехорошо.
— Так я тебе и призналась.
— Слушай, никак не пойму, ты все-таки ангел или наоборот. Что происходит? У нас какое-то соревнование — кто кого?
— Не понимаю, о чем ты, — казалось, только сейчас Пейдж что-то встревожило. — Мы взрослые люди... просто приятно провели вчера время. А ты пытаешься увидеть в этом нечто большее...
— Я пытаюсь? — Сэм притянул ее за шею и приблизил рот к полным, слегка раскрытым губам. — Значит, для тебя все очень просто, да? — прошептал он.
В уголках рта Пейдж заиграла хитрая улыбка:
— Скажем так, я осознавала, на что иду.
Свободной рукой Сэм обнял ее за тонкую талию. От поцелуя их отделяла пара миллиметров, и, сокращая это расстояние, мужчина произнес:
— В таком случае, мисс Умнее-Чем-Пробка, может, повторим? И на этот раз вы выступите в роли соблазнительницы.
Но стоило ему закрыть глаза в предвкушении, как Пейдж тут же улизнула, а Сэму осталось лишь обнимать воздух.
  
— Спасибо, как-нибудь в другой раз, — заявила Пейдж, находясь уже у камина, в паре метров от опасного дивана. — Лучше расскажи мне о своем отце. Вы и вправду очень похожи.
Сэм был в недоумении. Неужели его еще совсем недавно грызли муки совести и, неужели это он представлял себя жестоким, хладнокровным загонщиком, преследующим бедную дичь? Сейчас он чувствовал себя полным профаном. Будто бы пришлось идти на выпускной бал со старшей сестрой, поскольку больше никто с ним идти не согласился.
— Хорошо. Что именно ты хочешь узнать?
— Ну, пока мне известно только, что он умер несколько лет назад и что твоя мать живет во Флориде. Наверняка тебе найдется еще что поведать.
— Найдется. — Сэм подошел к Пейдж, и теперь они оба смотрели на большой портрет, висящий над камином. — А почему тебя это интересует?
— Просто любопытно. — Пейдж пожала плечами. — Меня занимает... тема семьи.
— А тема поцелуев тебя, значит, не занимает.
— В данный момент нет. — Ее откровенно забавляла ситуация. Она даже слегка потрепала его по щеке, будто говоря: «Хороший песик. Вот выполнишь команду, может, и получишь вкусненькое».
— Отец был инструктором, — сдался наконец Сэм. — Вернее, не просто инструктором. Он был специалистом мирового уровня, ездил по разным странам и учил людей своего рода технике безопасности: как выживать в трудных условиях, как рыть колодцы, прочищать водопроводы, определять непригодную пищу. Ему нравилось помогать другим, причем не просто выписав чек, а словом и делом. Имея в активе фамильное состояние Бэлфоров, он мог позволить себе работать не за деньги, а за идею.
Пейдж подошла к Сэму поближе и положила голову ему на плечо:
— Как здорово, Сэм. А вы тоже ездили с ним?
— Я нет, только мама. Отец работал в довольно диких и опасных местах, и ребенку там делать было нечего. Кроме того, надо было в школу ходить. Так что я рос здесь.
— Все время здесь? — Пейдж подняла голову и удивленно посмотрела на него. — Один в таком огромном доме? С тобой, наверное, жила гувернантка или еще кто? Или, может, тебя в интернат сдавали? Ой, извини, не отвечай, если не хочешь.
— Да все нормально. Родители много времени проводили дома, а когда их не было, я без присмотра не оставался. В интернате тоже учился, и мне там, кстати, даже нравилось.
Сэм чувствовал, что Пейдж он готов поведать о себе все. Не выпуская ее руки, он повел девушку обратно и усадил на диван, продолжая рассказ:
— Когда отец заболел, родители вернулись домой. К нему приглашали самых лучших врачей. Как оказалось, он подцепил какую-то экзотическую болезнь, но, когда это выяснилось, было уже слишком поздно. Надежды на исцеление не оставалось. Вот и все.
— Печальная история. — Пейдж сочувственно пожала ему руку. — Но, в то же время и светлая. Твой отец полностью посвятил себя любимому делу. Тебе, наверное, очень его не хватало.
— Да, ты права, — согласился Сэм, глядя на портрет отца. Из-за этого портрета он обычно старался не заходить в библиотеку. Когда отец умер, Сэм не только сильно горевал, но и по-настоящему злился на него. Ведь он сам только вступал во взрослую жизнь, мог бы общаться с отцом на равных, и вдруг того не стало. И мать тоже сразу уехала. Родители всегда довольствовались обществом друг друга, они составляли единое целое, занимались общим делом, помогая людям. И для Сэма в их жизни, словно не было места.
Зато ему нашлось место в жизни дяди Неда и тети Морин. Для них он был, пожалуй, даже больше сыном, чем для собственных родителей.
— Знаешь что, Сэм? Ты мне нравишься — с самой первой встречи. Причем тем сильнее, чем меньше усилий ты к этому прилагаешь. — Наклонившись, Пейдж поцеловала Сэма в щеку.
Он рассмеялся и покачал головой:
— На самом деле никогда еще мне не приходилось прилагать столько усилий, чтобы понравиться женщине. Моя внешность, обаяние и деньги всегда выполняли всю основную работу за меня. Главным образом, конечно, деньги, я себя на сей счет не обманываю.