Ловушка для плейбоя

— Значит, в детстве у тебя были собственный пони и речка для рыбалки. Что еще — бассейн с подогревом? Теннисный корт? — Пейдж старалась говорить без раздражения, но, видимо, это ей не очень удавалось.
Сэм саркастически выгнул бровь и внимательно посмотрел на собеседницу:
— Чувствую, вопрос с подвохом. Пейдж, все шло хорошо, мне казалось, мы достигли взаимопонимания. Неужели я рискую вновь потерять твое расположение лишь потому, что у меня было обеспеченное детство?
— Конечно, нет, не говори глупости. — Пейдж снова принялась просматривать альбом. — А у меня в детстве была воображаемая подружка, Гретхен. Она была смелая, и по ночам я ее всегда отправляла проверить, нет ли под кроватью или в туалете монстров.
— И как?
— Монстров мы ни разу не обнаружили, но это не значит, что их не было. Просто в ее присутствии они боялись на меня нападать.
— А сейчас кто защищает тебя от монстров? Может, мне следует опасаться какого-нибудь рыцаря на белом коне?
Разговор повернул в нежелательное для Пейдж русло.
— Сэм, мне тридцать лет, я теперь сама в состоянии за себя постоять.
— Значит, мужчины у тебя в данный момент нет? — не сдавался Сэм.
— Нет. — Пейдж была на пределе. — И, предвосхищая твой следующий вопрос, сразу скажу: я довольна своей жизнью и мне никто не нужен. Закроем эту тему. Покажи мне фотографии банкетного зала или отвези домой.
— Согласен, что-то мы заболтались, — тихо проговорил Сэм, обнял гостью за шею и привлек к себе. — Пора переходить к делу...
Он держал ее не так уж крепко, Пейдж вполне могла сопротивляться. Но ей было любопытно, так ли волшебно Сэм целуется, как она себе представляла. Кроме того, от его прикосновений по всему телу Пейдж сразу побежали мурашки, и это было удивительно сладостное ощущение. Она прикрыла глаза, а губы ее непроизвольно приоткрылись. В конце концов, она целую вечность не испытывала ничего подобного.
Тем временем Сэм опустил ее на подушки, разбросанные по дивану, и Пейдж обняла его. Их губы слились в поцелуе, и язык Сэма начал исследовать глубины ее рта, чему Пейдж даже не собиралась противиться.
Она ощутила тяжесть его бедер, и немедленно ее окатила волна нарастающего желания, все естество готово было ответить на призывы мужчины, а мысль о том, что последует дальше, волновала и возбуждала еще сильнее.
Сэм действовал очень умело, бережно, искусно, и Пейдж старалась не задумываться о том, скольким женщинам до нее довелось насладиться его опытностью. В данный момент он с ней, а она так давно не была с мужчиной.
Он вытащил ее блузку из слаксов и со знанием дела быстро, одну за одной расстегивал пуговицы на блузке. Язык его все это время не переставал творить чудеса с ее ртом. Сердце Пейдж забилось быстрее, когда Сэм снял с нее бюстгальтер, высвободив груди и положив между ними свою ладонь, будто затем, чтобы почувствовать бешеное биение ее сердца.
Когда Сэм оторвался от ее рта, Пейдж издала слабый стон протеста, но тут же выгнулась навстречу мужчине, как только он принялся жадно целовать ее груди. Поиграв языком с одним соском, затем со вторым, он стал прокладывать жаркие дорожки поцелуев между грудей, одновременно расстегивая молнию на слаксах. Это было невообразимо прекрасно.
— Здесь нет победителей и побежденных, Пейдж, — жарко прошептал Сэм.
— Не всегда.
— Не разбивай мое сердце, Пейдж!
Она мягко отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Ты думаешь, мы поступаем правильно?
Взгляд Сэма обжигал, когда он говорил:
— Ты же сама это чувствуешь. Иначе тебя здесь сейчас не было бы. Мы оба с самого начала были уверены, что это неизбежно.
— Не понимаю, о чем ты... Хотя да, ты прав. Это было неизбежно. — Она отвела глаза.
Сэм погладил ее по щеке и спросил:
— И поэтому ты злишься, да? На себя или на меня?
— На себя, — тихо призналась Пейдж. — Ведь я в курсе, каков ты, и все равно согласилась.
— Я не такой уж злодей, Пейдж. Я просто мужчина и хочу тебя, очень сильно хочу. И, мне кажется, речь идет не просто о сексе. Ты нужна мне. Мне важно быть с тобой.
  
— Ты ведь меня почти не знаешь.
— Я не знаю никого, похожего на тебя. Ты особенная, и мне хочется разобраться, в чем тут дело.
Пейдж постаралась улыбнуться:
— Странная ситуация. Я полуодета, ты лежишь на мне, и мы ведем столь глубокомысленные разговоры.
— Поправочка: ты полураздета, но я над этим работаю.
— Не перебивай. Лежим мы, значит, дискутируем. И, с одной стороны, мне хочется, чтобы беседа продолжалась, но, с другой стороны, хочется еще и совсем другого.
Сэм улыбнулся своей фирменной улыбкой, и от решимости Пейдж не осталось и следа.
— Можем сейчас прерваться, отсрочить неизбежное, — предложил он. — Или же насладимся друг другом. Просто скажи, чего желаешь.
Она притянула его лицо к себе и приподняла бедра навстречу его телу:
— Хватит болтать, иди ко мне. — Теперь Пейдж ответила на поцелуй Сэма. В конце концов, зачем все усложнять? Он хочет ее, она хочет его, все очень просто. И не нужно пытаться избежать неизбежного.
Она помогла ему снять с нее слаксы, а потом расстегнула его ремень. Все это время они не прерывали страстного поцелуя — этой репетиции любовного акта. Язык Сэма продолжал свое путешествие по жаркой влаге ее рта. Девушка была охвачена невероятной силы желанием, непередаваемой страстью. Сэм прервался на мгновение, чтобы принять необходимые меры защиты, и Пейдж даже застонала, оставшись на какой-то момент одна на мягких подушках и не ощущая веса его тела.
Наконец он вошел в нее, наполнив собой все ее существо, и Пейдж, крепко обхватив партнера руками и ногами, приподнялась и прижалась к нему, чтобы сделать проникновение еще более глубоким.
«Интересно, кто из моих сослуживцев выиграл пари?» — подумала было Пейдж, но охватившее ее в этот миг острое и сладкое ощущение напрочь уничтожило все мысли.
Сэм шагал к оранжерее, расположенной ярдах в тридцати от восточного крыла особняка, и на ходу прикидывал, успеет ли он доехать в офис до пробок. Как он сказал Пейдж однажды, все мы кому-то служим. Вот и на этот раз дядя Нед распорядился провести совещание с несколькими банкирами из зарубежных отделений, сам назначил место и время, и Сэму ничего не оставалось, как исполнить волю родственника и начальника.
Зайдя в оранжерею, Сэм поспешил прикрыть за собой дверь, чтобы не впустить с улицы морозный утренний воздух. Бэлфора-старшего нигде не было видно, и племянник позвал его.
Разведение цветов стало для дяди Неда чуть ли не смыслом жизни. За последние несколько лет оранжерею несколько раз переоборудовали и расширяли, и теперь она могла составить достойную конкуренцию профессиональным растениеводческим питомникам.
В поисках дяди Сэм прошел вдоль длинной стойки, на которой красовались горшки с остролистными цветами — точь-в-точь такими же, какие вчера стояли в вазе в главном холле. Внезапно он понял, откуда в доме появляются живые цветы, и кто именно меняет букеты каждую неделю.
— Надо же, а я и не задумывался над этим раньше. Да, пора сбавить темп и присмотреться к тому, что происходит вокруг. Дядя Нед, где ты?
— Я здесь, Сэм, сразу за амариллисами налево.
— Знать бы еще, как выглядят амариллисы. Ты лучше говори что-нибудь, я пойду на голос. — Вынув платок, он вытер пот со лба, подумал, что при таких температурах здесь спокойно можно дичь без огня зажаривать, и решил снять кашемировое пальто.
— Нашел-таки! — Дядя Нед в рабочем фартуке и зеленых резиновых перчатках восседал на высоком табурете и маленьким секатором обрезал чахлое растеньице. — Срочная операция, видишь.
— Каков прогноз?
— Состояние пациента критическое, но прогноз, скорее, благоприятный. — Он отложил секатор и строго взглянул на племянника. — Ты не послушал меня, Сэм. Я очень расстроен и крайне разочарован.
— Не понимаю, о чем это ты? — Конечно, Сэм прекрасно понимал, о чем и, главное, о ком идет речь.