Безжалостный (ЛП)

— Все хорошо, — продолжает шептать она, утешая меня. — Только не надо соплей, ладно? Я попрошу у мамы салфетку, если тебе понадобится.
Я смеюсь и плачу одновременно от ее слов, и, признаться, мне становится немного легче.
Когда мне удается контролировать свои эмоции, Дэнни отстраняется. Она берет в руки свою рубашку и пытается понять, не попали ли на нее сопли. Делла протягивает ей салфетку, и она принимается вытирать слезы с моего лица.
— Тебе повезло, дядя Джекс. У тебя нет соплей. Когда я плачу, мои сопли текут по всему дому. Они все время текут, текут и текут. — Когда она закончила, она лучезарно улыбнулась. — Ну вот, теперь тебе лучше.
— Да, принцесса, — говорю я, прижимаясь поцелуем к ее макушке. — Ты починила мое сердце.
Через несколько минут Дэнни сползает с моих коленей и перебирается на колени Картера. Она не сразу засыпает в его объятиях.
В комнате тихо, мы все сидим и ждем. Каждый раз, когда я смотрю на часы, проходит всего десять секунд.
Дверь открывается, и входит Себастьян. Он замирает и обводит глазами комнату.
— О боже, в этой комнате столько тестостерона, что мои бедные яичники сейчас сгорят.
— У тебя нет яичников, — говорит Райан, вставая.
— Мои воображаемые. Думаю, нам стоит поменяться местами. Я буду утешать парней, а ты иди и держи Маркуса за руку.
— Себастьян, — говорю я, готовый к нервному срыву. — Как он?
— О, да! — Он наконец-то вспомнил, зачем он сюда пришёл. — У Маркуса все хорошо. Я должен вернуться. Ту-де-лу. — Он взмахивает пальцами и исчезает за дверью.
— Что, черт возьми, только что произошло? — спрашивает Ретт, не отрывая глаз от двери.
— У моего мужа мозги набекрень. Важно только, чтобы у Маркуса все было хорошо, — говорит Райан, снова садясь рядом со мной.
Он кладет руку мне на спину и смотрит мне в глаза.
— У Маркуса все хорошо, Джексон.
— Да, — шепчу я, когда до меня доходит смысл сказанного. — Слава Богу.
— Ему можно носить помаду на работу? — спрашивает Ретт.
Я качаю головой. Я знаю, что это из лучших побуждений, но Райан может не так понять.
— Конечно. Это то же самое, что и любой другой женщине носить помаду на работу.
Ретт кивает. — Правда, я не думал об этом в таком ключе.
Я вижу, что сейчас последует еще один вопрос, и издаю стон.
— Как вы целуетесь?
— Черт, Ретт, — простонал я, опуская лицо на руки.
— Нет, я не это имел в виду. Просто всякий раз, когда мне приходится целовать женщину, а она пользуется губной помадой, у меня в итоге большая часть помады размазывается по лицу. Никто из ваших женщин не пользуется помадой, поэтому я решил спросить у Райана.
Райан хихикает, и я просто благодарен ему за то, что он забавляется с Реттом.
— Вот почему ты берешь их с собой на ужин. Если они сначала поедят, у тебя не будет проблем с помадой.
Ретт открывает рот, но Райан поднимает палец, чтобы остановить его. Он наклоняется ко мне и шепчет Ретту.
— Если хочешь пропустить ужин, просто дай им отсосать. Это избавит тебя от помады, и ты выиграешь.
Райан быстро оглядывается на Дэнни, чтобы убедиться, что она все еще спит.
Ретт выглядит впечатленным ответом, сидя и обдумывая его.
— Да, мне больше нравится вариант номер два.
— Фу... Я прямо здесь, — шипит Мия. — Ужас, у меня травма на всю жизнь.
Логан начинает смеяться, но тут же пытается сглотнуть, когда Мия бросает на него взгляд.
Делла смотрит на комнату, а ее лицо краснеет от сдерживаемого смеха.
Картер опускает голову, и все его тело начинает сотрясать Дэнни, когда он беззвучно смеется.
В следующую секунду мы все разражаемся хохотом. Это снимает напряжение.
Я благодарно улыбаюсь Райану, когда он прислоняется ко мне.
— Не за что.
***
Ли
Каждый раз, когда я прохожу по этому коридору, у меня сводит живот.
Я делаю глубокий вдох, борясь со слезами. В обычной ситуации меня бы не тронуло подобное, но поскольку это Маркус, я не могу не чувствовать.
Он был в группе риска, как и мама.
Когда я дохожу до двери, я закрываю глаза, стараясь контролировать свои эмоции.
  
Я должна быть профессионалом. Я врач. Я не могу плакать.
Я чувствую руку на своем плече и, оглянувшись, вижу, что это доктор Маглиато.
— Хотите, я поговорю с семьей?
Когда первая слеза скатывается по моей щеке, я киваю. Я ни за что не смогу перестать плакать, когда увижу Джексона.
— Пожалуйста, — шепчу я, отходя в сторону, чтобы она могла войти первой.
Когда она открывает дверь, я следую за ней в приемную.
Все уже здесь. Джексон встает первым, и его глаза находят мои. Слезы наворачиваются быстрее, и я закрываю рот рукой.
Кровь оттекает от его лица, и я хочу сказать ему, что все в порядке, но не могу вымолвить ни слова.
— Операция мистера Рида прошла успешно. Было небольшое осложнение, с которым доктор Бакстер справился очень аккуратно. Сейчас пациент находится в реанимации. Я предлагаю вам всем отправиться домой и немного отдохнуть. Вы сможете увидеть его завтра.
— Спасибо, доктор, — с большим облегчением говорит Картер, пожимая ей руку.
Зная, что им нужен этот момент, чтобы отпраздновать то, что Маркус выжил после операции, я выхожу из палаты и спешу к лифту. Когда двери открываются, я быстро вхожу внутрь и несколько раз нажимаю на кнопку, чтобы двери закрылись. Я смотрю, как Джексон выходит в коридор, и наши глаза встречаются на долю секунды, прежде чем двери захлопываются передо мной.
Таксист продолжает смотреть на меня с жалостью, пока едет по адресу, который я ему назвала. Когда он останавливается у дома, я плачу ему.
Я взбегаю по лестнице к входной двери и стучу по дереву, пока она не открывается.
— Я могла спасти ее, — плачу я. — Почему ты не спас ее?
— Заходи в дом, милая, — шепчет папа. Он затаскивает меня внутрь и закрывает дверь.
Мы проходим в его кабинет, где он достает из сейфа папку. Нетвердой рукой он протягивает ее мне.
Когда я открываю ее и вижу, что это мамино дело, я падаю на пол и разбрасываю страницы по ковру, чтобы видеть их все.
Я вытираю слезы с лица тыльной стороной ладони, впитывая всю информацию.
Когда я дохожу до последнего листа бумаги, я складываюсь вдвое и плачу в него.
— У нее был DNR1. Это был ее выбор, Ли. Когда ее сердце остановилось, я не мог пойти против ее желания.
Я прижимаю DNR к груди и, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги.
Я киваю папе и шепчу, — Я понимаю.
Когда я иду к входной двери, папа окликает меня, — Куда ты идешь?
— Мама, — шепчу я, выходя из дома.
Мои ноги автоматически двигаются. На улицах тихо. Обычно я люблю это время суток. Но не сегодня.
Когда я дохожу до кладбища, я иду по узкой тропинке, ведущей к маминой могиле. Я останавливаюсь перед ее надгробием и протягиваю ей DNR.
— Почему? — Я задыхаюсь. — Зачем ты подписала что-то подобное? Ты не имела права. Ты была матерью. Ты была моей матерью.
Я опускаюсь на колени на ее могилу и безутешно жду ответа.
— Ты решила оставить меня, — шепчу я.
Я ложусь и поджимаю ноги к груди. Я плачу, потому что мама не стала бороться за меня так же, как Маркус боролся за Джексона.
Я не знаю, сколько времени я пролежала на ее могиле.
Я сбилась со счета, сколько раз я спрашивала, почему.
Я не могу понять, почему мама решила бросить меня.
Я не слышу шагов, приближающихся по тропинке. Я не сопротивляюсь, когда руки проскальзывают подо мной, и меня поднимают.
Я просто держусь за DNR - доказательство того, что мама не боролась за меня.
— С ней все в порядке? — слышу я шепот Себастьяна.
— Да. Давай отвезем ее домой, - говорит Джексон, и его голос звучит у меня над ухом.
— Я за то, чтобы покинуть это место. Нахождение на кладбище в полночь подрывает мое настроение. Клянусь тебе, Джексон, если я увижу призрака, я уйду от тебя прямо здесь. Я слишком хорош собой, чтобы стать зомби.