Участковый. Назад в СССР (СИ)

Увидев массу людей, идущих на работу, я только сейчас осознал, как всё изменилось в будущем. По улицам со всех сторон текли ручейки советских граждан, сливаясь в толпу. Подъезжали автобусы и редкие машины.
Добравшись до РОВД, я направился в помещение, где собирались на утреннюю планёрку участковые в моё время, однако сразу обломался. Сейчас в Ленинской комнате толпились получающие разнарядку инспектора дорожного движения.
Ко мне подошёл Гена гаишник, с мотоциклетной каской в руках.
— Саня, ну как там вчерашний банкет закончился? — первым делом поинтересовался он.
— Да вроде всё нормально. Я после вас через полчасика ушёл. — Разумеется, про спор и стычку с личным водилой директора комбината, я сообщать не стал. Конечно, всё равно народ узнает, но лучше пусть сами и не от меня.
— Кстати, сегодня с утра все только про наш футбольный матч говорят. Некоторые видели лично. Другие жалеют, что не посмотрели. Пять-четыре, против комбинатовских, я до сих пор не верю — восторженно протараторил Гена и внезапно осёкся. Затем посмотрел на циферблат наручных часов. — А ты чего стоишь, со мной лясы точишь? Твои уже на втором этаже наверняка собрались. Поспешить бы тебе на планёрку, а то в первый день после отпуска лучше не опаздывать.
И только в этот момент я вспомнил, что до восемьдесят третьего года, участковые инспектора были приписаны к уголовному розыску. Забежав по лестнице, я зашёл куда надо. Обнаружил, что все уже собрались, и уселся у двери на свободный стул.
А буквально через пять секунд из своего кабинета вышел начальник уголовного розыска, майор Лавренов и провёл короткую беседу с сотрудниками, разбавленную нарезанием конкретных задач.
Майор Лавренов оставался на той же должности долгое время. Под его руководством я прослужил пять лет, так что ничего необычного не услышал.
Всё как обычно. Профилактика и борьба с правонарушениями. Помощь оперативным работникам и ППС. Борьба с самогонщиками и работа с заявлениями и сигналами, полученными от советских граждан.
После окончания короткого совещания, бывшего чистой формальностью, уже в коридоре нас собрал старший участковых, капитан Исаев. Напомнил каждому о разных задачах. Меня придержал, когда все начали расходиться.
— Саня, а ну-ка дыхни — первым делом потребовал он. Я не стал выкаблучиваться и сделал, как сказано. После этого Исаев ухмыльнулся и погрозил мне пальцем. — Сам должен понимать, ты, конечно, работник неплохой, но перед отпуском напросился на последнее китайское предупреждение с занесением в личное дело. Так что учую запах на службе, не обессудь, напишу рапорт на начальника милиции. Твой родственник мне дал на это дело добро.
— Товарищ капитан, да всё нормально. Считай, что я со спиртным завязал.
— Ладно, пока поверю тебе на слово, отпускник хренов. И, кстати, по поводу отпуска. Сам понимаешь, у тебя первый день после отдыха в профилакториях, так что вечернее дежурство в опорном пункте и вечерний приём граждан, на тебе сегодня и завтра. Если серьёзное происшествия на твоём участке, то ночью позвонят тоже тебе.
— Так точно — ответил я формально.
— Вот и хорошо. А теперь можешь идти. Прошвырнись по своей территории и обязательно проверь места прописки и фактического жительства своих уголовничков. Если кто вернулся в микрорайон, сразу сигнализируй. Будем принимать за тунеядство, раз они по-хорошему не понимают.
Следующий мой прокол случился, когда я явился в милицейскую оружейку для получения табельного оружия. Сидевший за окошком, знакомый прапорщик Чуркин, состроил удивлённое лицо.
— Саша, ты чего в тир пойти пострелять собрался? Так, вроде стрельбу сдавать ещё не скоро. Да и тир я всё равно не открою — задумавшись, предупредил он.
— Ну вот, на службе уже и ствол просто так нельзя получить — ответил я.
— Обычно ваши участковые днём не получают. А таскают с собой пистолет, только при выходе на ночное дежурство с оперативной группой.
Выслушав прапорщика Чуркина, я осознал, что заднюю давать поздно.
— А чистка оружия. Целый месяц меня не было. Нужно посмотреть, не заржавел ли мой «Макаров».
 
— Да у меня точно не заржавеет — ответил прапорщик, а затем подал журнал, чтобы я расписался. После этого выдал мне пистолет. Две обоймы и отдельно шестнадцать патронов в деревянной ячейке.
Снарядив обоймы на специальном стенде, я зарядил пистолет, разумеется, не досылая патрона и пристегнул к нему карабин с кожаным шнурком. Затем посмотрел на номер и удивлённо крякнул. Это был тот самый ПМ, с которым я служил в девяностые. Выходит, раньше он числился за моим родным дядей. Весьма интересное совпадение.
Открыл кобуру, обнаружил там свёрнутую ветошь и два коробка спичек, засунутые для объёма. Ну тут всё ясно. Видимо, получать личное оружие дядя Саша не любил. Оно и понятно, на дворе восьмидесятый год. Времена совсем другие, даже если сравнивать с восемьдесят пятым. Зачастую с уголовниками и прочим неблагожелательным элементом, можно просто поговорить. При виде милицейской фуражки, никто на сотрудников с кулаками не бросается. Да и если деревенские пацаны с городскими схлестнутся около ДК на дискотеке, чтобы разогнать толпу, обычно хватает появления пары сотрудников в форме и одного свистка.
Применяют оружие очень редко. А тому, кто это сделал, придётся писать отписки. Утеря даже одного патрона — это ЧП чуть ли не городского масштаба. Остальные спецсредства тоже не в фаворе. Дубинки уже кое-где появились, но носить их в открытую не разрешено.
— Саша, я видел последние два гола. Молодцы, красиво раскатали комбинатовских — неожиданно похвалил прапорщик, когда я спрятал ПМ в кобуру и уже собрался уходить.
— В следующий раз приходи смотреть пораньше, мы их опять попытаемся сделать — пообещал я и вышел в коридор.
По дороге встретил несколько старых знакомых, все поздравляли с футбольной победой. Выходит, слух о матче уже успел разойтись по микрорайону. Если честно, я ещё немного задержался, высматривая отца, но его так и не обнаружил. А когда, наконец, вышел во внутренний двор РОВД через служебный ход, меня заметил начальник угрозыска, майор Лавренов и подозвал к себе.
— Лейтенант, какие у тебя сегодня задачи? — с ходу спросил он. Судя по тону, «Лавренок» явно собирался меня припахать.
— Отработка самогонщиков и проверка адресов прописки уголовного элемента.
— Всё ясно. Этим потом займёшься. Царский переулок, это же твой участок? Ну там, где бывшие казармы, теперь ставшие общагами и коммуналками.
— Так точно — ответил я и невольно навострил уши.
— Значит так, прямо сейчас выдвигайся туда, вместе с оперативной группой. — Отдав приказ, Лавренок указал на новенький милицейский «Козлик», покрашенный в жёлтый, с гербом СССР на дверцах и надписью милиция на синей полосе.
Взглянув на номер, я узнал ту самую машину, которая в девяностые года чуть ли не каждый день ломалась. Причём рядом стоял тот же водила в звании сержанта. Подумав о переборе разных совпадений, я посмотрел в глаза Лавренку.
— Товарищ майор, а что там случилось в «Царском переулке»?
— Ночью поступил сигнал о криках и драке, за пятым общежитием. Наряд выезжал, но никого не обнаружил. А утром, в дежурку позвонил рабочий с комбината. Сказал, что нашёл на дорожке за общагой кровавый след и два отрубленных пальца. Надо съездить, отработать сигнал, и в первую очередь выяснить, что это — хулиганка, бытовуха или ещё чего. Сам понимаешь, через два дня начнутся майские, а на нашей территории ЧП с членовредительством.
— Товарищ майор, а в поликлинику или травм пункт никто не обращался? — на автомате спросил я, и Лавренов грозно на меня зыркнул.
— Саша, ты чего мне мозги с утра делаешь? Ты же у нас участковый инспектор. Земля твоя, вот и копай. А потом лично мне положишь. Тебе всё ясно?
— Так точно, товарищ майор — ответил я, и Лавренов ухмыльнулся.
— Всё, иди выполняй. И кстати, я вчера по парку с женой гулял и урывками видел, как вы комбинатовских раскатывали. Красавцы.