Участковый. Назад в СССР (СИ)
Взбудораженный Кошель тащил мою спортивную сумку и крутился рядом, всё то время, пока мы выбирались из парковой зоны. Судя по эмоциям, представление ему понравилось. К тому же это наложилось, на участие в самом лучшем футбольном матче в жизни. Так что эмоциональный подъём парня, был вполне объясним.
— Ничего необычного, просто сивый подставил печень, под удар, а я этим воспользовался. А ты Кошель, не вздумай никому, чего лишнего рассказать. Знаю, своим пацанам всё равно растреплешь. Но ежели чего придумаешь и от себя добавишь, то потом пожалеешь. Ты всё понял?
Парень часто закивал и махнул появившимся невдалеке десятиклассникам, чтобы те не подходили.
— Иваныч, ну ты же меня знаешь, я могила. Тем более я тебе за батю, по гроб жизни должен.
Последняя реплика Кошеля заставила насторожиться. Про его отца я помнил одно, он вор-рецидивист. Причём принадлежавший к блатной масти. Три четверти жизни провёл на зонах и в лагерях. Умер от туберкулёза, во время очередной отсидки, ещё до моего прихода на службу в милицию.
Именно кореша бати и подтянули Кошеля к первому серьёзному делу. Ограбление ювелирного, находящегося в соседнем микрорайоне. В итоге парня подвели под статью и оформили первую отсидку.
— А где твой батя сейчас? — задал я наводящий вопрос.
— Как где — искренне удивился Кошель. — Сидит в деревне у бабки Матрёны. Там, куда ты его отправил, чтобы из-за олимпиады по статье за тунеядство не приняли.
Вспомнив о зачистке Москвы от уголовного элемента перед олимпиадой, я догадался, что именно сделал дядя Саша. А затем призадумался о судьбе самого Кошеля.
А ведь парень хоть и хулиганистый, но нормальный. По крайней мере, пока черту невозврата точно не переступил. Просто рядом авторитета правильного нет, который будет по шее бить, в случае обнаружения косяков.
Его мать раньше продавала ворованное добро, за это имела проблемы с советским законодательством. А теперь просто хроническая пьяница. Батя из зон не вылезает. Денег в семье нет в принципе. Живут в старом деревянном бараке, так что с нормальным окружением тоже не задалось.
А может попробовать помочь парню выбраться из этой замкнутой круговерти? А заодно проверить, можно ли что-то изменить после моего возвращения в прошлое. Ведь есть такое понятие как предначертанный путь. Кстати, мысли о нём, не давали мне покоя, с момента осмысления себя в чужом теле. Если всё прописано заранее таким мифическим понятием, как судьба, то моё появление здесь ничего не изменит и окажется напрасным. Подобный расклад меня точно не устраивал.
На подходе к пятиэтажке я остановился и указал на троицу школьников, следующий за нами на небольшой дистанции. Один из них нёс гитару.
— Ген, вы чего, опять под окнами Кондратьевны собираетесь всю ночь песни орать?
— Иваныч, да не. Мы так только если чуть-чуть. После двенадцати ты от нас и звука не услышишь.
— Я проверю — пообещал я грозно. — А теперь слушай, запоминай и не говори потом, что я это тебе не говорил. Песенки на лавочке до утра, девчонки, пиво и сигареты — это всё хорошо. Сам подобным раньше не брезговал, так что не осуждаю. Но я бы тебе посоветовал задуматься о будущем.
— Иваныч, а какое у меня может быть будущее? — неожиданно, вполне по-взрослому спросил парень. — В мае выпускные экзамены. А потом меня ждут в лучшем случае армия и комбинат. А в худшем, ну ты сам понимаешь.
— Ну, не скажи — возразил я. — Ты десять классов почти закончил. В твоём случае, Гена, это большое дело. Был бы тупой и неперспективный, тебя бы после восьмого пинками из школы выперли за поведение.
Кошель кивнул и насупился.
— Так, директор с завучем и хотели этот фортель проделать. Но я тогда подготовился и все контрольные в последней четверти собственными ручками написал. А потом сдал переходные экзамены на тройки и четвёрки.
— Вот видишь, значит, ты и дальше сможешь учиться. Конечно, института я тебе не обещаю, но вечерний техникум, он тоже вполне сойдёт. А ещё, ты по футбольному полю вон как гоняешь, быстрее Марадоны. Три гола комбинатовским сегодня ты лично оформил. И на меня даже не смотри, я тебе только мячик подавал. Так что по спортивной линии пойти, для такого, как ты самый лучший вариант.
Я снял с парня лямку спортивной сумки и хлопнул по плечу.
— А я, в свою очередь, обещаю кое-чего разузнать по этому поводу.
Пока я говорил, в глазах Кошеля несколько раз загоралась искорка надежды, но тут же тухла. Оно и понятно, с верой в людей у него большие проблемы.
Распрощавшись с призадумавшимся парнем, я направился к подъезду. Весь остаток дня стирал шмотки и варил борщ из переданной матерью домашней курицы, капусты, зелени и свёклы. Параллельно с этим раздумывал, стоит ли привлекать Кошеля к своим делам.
С одной стороны, мне точно понадобится помощник, который никому ничего лишнего не расскажет и сможет где-то постоять и за кем-то последить. Но с другой стороны, стоит ли подвергать Кошеля опасности. А в то, что моё расследование опасно, я был уверен на сто процентов.
С варкого борща особых проблем не возникло, а вот стирка далась нелегко. Жизнь в двадцать первом веке, приучила к автоматическим стиральным машинкам. Закинул шмотки в стиралку и потом не забудь их из неё достать и повесить сушить. А сейчас стирка потребовала от меня вспомнить давно забытые умения предков.
Пришлось бороться с космическим агрегатом, под названием «Волна-2М». Сначала я, засыпал в стиралку слишком много порошка «Лотос», и машинка начала исторгать из себя густую пену, причём клонируя её в промышленных масштабах.
А когда я справился с потопом и провёл вынужденную уборку, ванны и прихожей, на меня обрушились новые напасти. Первое же полоскание показало, что резиновый шланг, выпускавший воду прямо в ванну, нужно фиксировать надёжно, иначе затопления соседей не избежать. А после того, как шланг был намертво зафиксирован синей изолентой, и началась окончательная выжимка шмоток, стиралка показала свой буйный норов. Едва барабан раскрутился до максимальной скорости, она начала скакать как бешеная антилопа и попыталась убежать из ванной, прямиком в зал. И чтобы этого не произошло, мне пришлось на неё усесться. От подобного времяпрепровождения в недалёком будущем я совсем отвык.
А в тот момент, когда за окнами начало темнеть и по второму каналу начали показывать телефильм «Хороший доктор», на меня совершенно неожиданно напал нервный мандраж. Видимо, проснулся комплекс самозванца, ведь завтра у меня первый день реальной службы.
И вроде ничего особенного, тем более работу я знал. Но вот только времечко было не моё, и что-то я просто мог не знать или упустить. Похоже, завтра придётся многое вспоминать и многому учиться на ходу.
Просмотр советского телевидения меня немного успокоил. А когда за окнами послышался голос Кошеля, запевшего балладу Высоцкого о доблестном рыцаре, я немного удивился выбором репертуара и заснул под слова:
'Если, путь прорубая отцовским мечом,
Ты солёные слёзы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал что почём, —
Значит нужные книги ты в детстве читал!'
* * *28 апреля 1980 год.
Засыпал я спокойно, но снились мне какие-то ужасы. Я бежал по тёмному туннелю, а за мной кто-то гнался. Причём этот кто-то буквально наступал на пятки и вызывал животный страх. Проснулся в холодном поту, за пять минут до звонка будильника и сразу отправился в душ.
От ношения формы я давно отвык. В будущем надевал мундир только во время смотров и важных совещаний в следственном комитете. Теперь же, в фуражке и сапогах придётся ходить практически постоянно.
Позавтракал чаем и бутербродами с чёрной икрой, оставшимися после визита Зины. Затем облачился и выбрался на улицу. Здание, занимаемое милицией, находилось за дальней стороной комбината, так что идти пришлось мимо центральной проходной, в самый час пик. Первая смена заходила на территорию предприятия.