Последняя Арена 11 (СИ)

В этот же момент погасла иконка со способностью блинка — телепорты теперь закрыты. Способность возврата тоже растворилась.
— Ты это видишь? — на миг став материальным, спросил я. Закралась мысль, что администратор подкорректировал моё сознание и теперь я могу воспринимать больше, чем другие игроки.
— Что именно? Постройку бастиона? — эльф махнул конечностью в сторону Кару-ор-Рона. Перед атлантом висела каменюка, но в следующий миг она полетела к барьеру. Ремесленный материал, приблизившись к энергетическому полю, опоясывающему лагерь, начал растворяться.
Пространство в очередной раз содрогнулось. Из едва видимого купола сформировался каркас, очертаниями напоминающий средневековый замок. Пол завибрировал и на двадцать сантиметров поднялся над землей.
— Эммм… — деактивировав заклинания и спрятав лезвие, многозначительно протянул я. — Понятно.
— Истребляющий, ты разве не сталкивался с возведением подобных строений? — удивился эльф.
— Нет, — я покачал головой. С чем-чем, а с таким проявлением Игры я никогда не пересекался. Было, конечно, ППП, которое стиралось и воссоздавалось каждые сутки, но зазеркалье — это аномалия, которая воплотилась с приходом системы, а здесь, как я понял, шло полноценное магическое строительство. Очень необычно… Не нужно копать котлован, устанавливать сваи, заливать фундамент. Удобно, черт побери!
— А как по-твоему возвели главную Академию? А эльдорадовскую Цитадель? А имперскую Твердыню Гнева? А Обитель в Ванкувере?
— Слышал только про Академию, — я улыбнулся, наблюдая за собеседником, фонтанирующим эмоциями. — Думал, люди заняли какой-нибудь университет или торговый комплекс.
— Там же обучается ваше потомство! — неподдельно возмутился эльф. — А если на этой территории начнется прорыв? А если появится могущественный моб? А если образуется отголосок распада? Ваши старые строения от них никак не защитят. Дети ведь хранят артефакты фиксации именно там!
— То есть блоки действуют приблизительно так же, как берегини порядка? — я вспомнил, что когда-то давно из-за этого артефакта не мог установить зазеркалье в Авалоне.
— Ну ты не сравнивай реликвию первостихии с обычным, хоть и очень дорогим и редким, крафтовым материалом. Но если рассматривать очень условно, то принцип действия такой же. Но это условно! — повторил эльф. — Там отличий десятки! Да и берегини разными бывают.
— Понятно. Белла сказала, что погрузит меня в анабиоз, — мы проходили мимо ремесленников, которые спорили, к какому направлению относится блок. Михалыч заявлял, что к алхимическому; Мардук говорил про кузнечество; Кару-ор-Рон, утративший вальяжность, убеждал, что к зачаровательному. Тут же присоединился Херкулес, сказавший, чтобы все занимались материалами, которые не вызывают спора, а с этой каменюкой, дабы не терять времени, разбирались потом. Здесь же стояла и ученица Огюста. — Я мог бы за это время создать много свитков с очень сильным заклинанием.
— Насколько сильным? — заинтересовался эльф.
— Во время Великого Отсева получилось пробиться через неразрушимую сферу, — проговорил я, едва шевеля губами. — И с помощью него удалось подловить адепта гильдии охотников.
— Слышал-слышал эту историю, — прошелестел эльф. — Нет, пока что ремесло для не крафтеров закрыто. Все созданные предметы исчезают. Потом, после задания на воздвижение бастиона, у нас будет время для личного развития.
Мы вступили на холм, на котором восседал Огюст.
— Фрол, притронься к ним, — раздался в голове голос нашего военачальника. Его до сих пор прикрывала сфера тишины, так что никто из людей не слышал обращение по нежелательному прозвищу.
Ослабленные эльфы, подпитывающие ифрита, завидев меня, будто приосанились. Я в очередной раз не понял момента со статусностью, но всё же спрятал наручный комплект в инвентарь и прикоснулся к иномирцам.
— Истребляющий, ты позволишь дать совет? — слегка смущаясь, проговорил сопровождающий меня эльф.
— Конечно.
— Я приблизительно представляю, что это за заклинание. Эта магия, скорее всего, сможет пробиться и через стены бастиона. Нельзя давать врагу и шанса на обладание. Внимательно следи за тем, кому передаешь этот свиток. Мы можем находиться под разными влияниями, начиная от ментализма и трансмиграции, заканчивая иллюзорностью и способностями страждующих. А ещё лучше — создавай только для себя. И если будет вероятность обнуления, то сразу же используй или разрушь его. Не забывай, что после смерти все предметы выпадают.
 
— Учту, — я принял слова к сведению, хотя не совсем был с ними согласен. На Земле во все времена у разных армий имелось своё оружие. Взять, к примеру, эпоху господства Римской империи. Легионеры в сравнении с дикими племенами обладали более совершенным обмундированием. И так что теперь: выкинуть доспехи, щиты и мечи? Ведь имелась вероятность, что враг одолеет войско и заберет все предметы себе. Звучит очень сомнительно. — Думаю, Огюст скажет, что и когда нужно использовать.
— Эх, извращенный, ты так и не понял, зачем он тебя позвал? — вздохнул эльф.
— Уже догадываюсь. Как понимаю, ты меня не просто так назвал извращенным?
— Правильно понимаешь. Ты знаешь, почему я хожу с тобой?
— Нет, — я огляделся. Все занимались полезными делами: одни что-то мастерили, другие куда-то бежали, третьи, среди которых было множество атлантов, колдовали с блоками. Направляющие умения подсказали, что неподалеку ведутся нешуточные битвы с мобами. За территорией лагеря игроки копали рвы и делали непонятные мне замеры. Я же, выполняя приказ, шел к командиру. И только мой сопровождающий будто слонялся без дела.
— Извини, Истребляющий, но мне придётся тебя оглушить.
— Хорошо, — тут же согласился я. Умереть мне никто не даст. Огюст, как понимаю, здесь контролирует каждый сантиметр. В общем, тут и спорить нечего.
Эльф вскинул руку. Из его ладони ударил луч, вонзившийся мне в лицо.
Я, естественно, и не подумал уклоняться или выставлять защиту.
Считал, что под оглушением подразумевается потеря сознания, но ошибся. Шумы, безостановочно наполняющие лагерь, стихли. Повисла абсолютная тишина. Это было очень необычное ощущение: раньше, даже когда оставался в одиночестве и закрывал уши ладонями, слышал — хоть и осознанно не воспринимал — биение сердца или ток крови, но сейчас одно из чувств будто отрезали. Я, дезориентированный, сбился с шага. Даже и не подозревал, что мы, люди, настолько полагаемся на слух. Это было не просто отключение звука, а нечто такое, что и словами нельзя передать.
Эльф указал на застывшего Огюста. Я подошел к ифриту, не особо понимая, что мне нужно делать. Рядом с военачальником стояло ещё четверо иномирцев, которые безостановочно и одновременно что-то говорили (видимо, докладывали, какая вокруг обстановка), но что именно я разобрать не мог. О том, чтобы прочитать по губам, не могло идти и речи: человеческая и иноземная анатомии сильно отличались, а все слова для нас переводила система.
Огюст поднял веки. Ещё секунду назад он напоминал величественное божество, сошедшее на грешную Землю. Однако, увидев его красные глаза с полопавшимися капиллярами, я невольно обратил внимание и на другие изменения. Кожа приобрела болезненные оттенки. Ранее идеальные бело-золотистые волосы стали напоминать солому. Над неровными рядами потемневших зубов просматривались растрескавшиеся десны с сочившийся из них кровью. Видимо, ифриту сейчас приходится ой как несладко. Его сознание уже трое суток работает на пределе возможностей.
— Фрол, ты ведь на нашей стороне? — разорвал тишину голос Огюста.
Странный вопрос… Всё же я уверенно кивнул.
— Фрол, после переговоров действуешь полностью самостоятельно, — со скоростью пули проговорил ифрит. — С людьми и эльфами никак не взаимодействуешь. Ты истинный и извращенный. Мне придётся отключить тебя от нашей сети. Ты ничего не должен знать.
Я, наблюдая за бесконечным шевелением губ, снова кивнул. В данный момент Огюст общался не только со мной, но, видимо, ещё и с десятком других людей.