3+1=... (СИ)
— А чего это ты меня по фамилии стала называть?
— Привыкаю, — огрызнулась она. — Ты же настаиваешь на том, чтобы у ребенка была твоя фамилия.
— А ты… А твоя… Голубятникова — это прям твоя фамилия? Или этого…
— Голубятникова я по мужу.
Вообще безобразие. Все Лопатины, а она непонятно с чьей фамилией. Андрей чувствовал, что улыбается, и наверняка глупо. Но все стало как-то вдруг понятно. Предельно ясно и понятно.
— А теперь уходи, Лопатин. Правда.
Марина устало привалилась к стене. А Андрей почувствовал, как что-то предупредительно щелкнуло в голове. Он во всякие знаки и предчувствия отродясь не верил. Но сейчас… Или просто Маришка слишком бледная. И какого-то черта не спит в первом часу ночи. Не его же ждала?
— А ты чего не спала?
— Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
— Чего?!
— Я устала. Уходи, Андрей.
Марина развернулась и пошла в спальню.
Вот сейчас он точно не уйдет.
Марина сидела на кровати. Андрей бросил взгляд за ее спину. Вот стоит только чуть-чуть косячнуть, и на твоем месте, рядом с твоей женщиной спит какой-то гусь!
Марина зябко передернула плечами, сильнее стянула ворот халата.
Заболела, что ли?! Нет, ей сейчас это совсем некстати.
Андрей опустился на кровать рядом с Мариной. Очень хотелось обнять, но было опасение, что команда ежей, оккупировавших Марину, будет против. Гуси, ежи… Сплошной зоопарк!
— Почему ты не спала? Ты себя нормально чувствуешь? Температуру мерила?
Марина снова передернула плечами, что-то буркнула под нос. В голове щелкнуло во второй раз. Он взял ее за плечо, повернул к себе лицом.
Слишком бледная. Слишком.
— Что случилось? — она буркнула. — Громче, я не слышу.
— У меня выделения.
Вообще ничего не понял. Выделение главного в тексте — это он вчера сыну домашнее задание пытался помочь сделать, но вышло только хуже. Но сейчас-то вообще не про это. А про…
Врубился вдруг, про что.
— От… Оттуда? — вышло сипло.
— Да, — тихо.
— Кровь?
— Нет. Но…
— Но так быть не должно?
Марина лишь кивнула. А Андрей вытащил из кармана телефон.
— Что ты собираешься делать?
— Вызывать скорую.
Глава 13
Какое это счастье, оказывается — когда рядом вдруг появляется кто-то, кто все решает за тебя. Потому что сил решать у тебя внезапно нет. Всегда были, а теперь нет. А еще почему-то парализующе страшно. И вот появляется кто-то, кому не страшно. И пусть этот «кто-то» вредный, ехидный, несет чушь, тормозит не к месту и не к месту ляпает — все равно, хорошо, что он рядом. Принимает решения, командует, наводит суету — Марина вдруг понимает, что готова всему этому подчиниться. Когда ты уязвима, необходимо, чтобы рядом был кто-то, кто сильнее тебя. И тот, кто на твоей стороне.
Который «Я с тобой».
— Давай, соберем вещи.
Марина моргнула.
— Какие вещи?
— Которые тебе понадобятся. Зарядку для телефона, тапочки, халат, пижаму, зубную щетку. Я не знаю. Все.
— Думаешь, меня положат в больницу? — голос звучал совсем-совсем тихо.
— Очень на это надеюсь.
— Андрей…
Вдруг родился какой-то беспомощный всхлип. Андрей обнял ее за плечи.
— Положат не потому, что все плохо. А чтобы все было хорошо.
Она вздохнула, коротко прижалась лбом к его плечу.
— Пошла собирать вещи.
— Ты лучше просто скажи, что. Я сам соберу.
***В больницу они ехали по отдельности. Марину без лишних разговоров забрали в машину скорой помощи, а Андрей решил ехать следом на своем джипе. В приемном покое он развил такую бурную деятельность, что теперь не оставалось никаких сомнений в том, что этот человек прекрасно умеет и вот это все тоже: работать с людьми, договариваться, если надо — продавливать. Марину осмотрели, просветили на УЗИ, сказали, что ничего угрожающего нет, но на всякий случай надо полежать, понаблюдаться, прокапаться. И вот она уже в одноместной платной палате, со всем удобствами, уже с дыркой от укола в ягодице и парой таблеток в животе.
И тут, наконец, усталость накатывает девятым валом. На остатках сил Марина переодевается в пижаму, гасит свет и укладывается в кровать. И в этот момент пиликает сообщением телефон.
Андрей Лопатин: Ты в норке?
Губы сами собой растягиваются улыбкой.
Марина Голубятникова: В норке.
Андрей Лопатин: Что-то еще нужно? Я в машине под окнами.
Марина Голубятникова: А что ты можешь привезти в два часа ночи?
Андрей Лопатин: Все. Есть же круглосуточные аптеки, круглосуточные супермаркеты. Только бухла не смогу привезти, придется ждать до утра.
Улыбка становится совсем широкой.
Марина Голубятникова: Ничего не надо. Езжай домой. Тебе надо поспать.
Андрей Лопатин: Завтра постараюсь перед работой заскочить.
Заснула Марина мгновенно и улыбаясь.
***Утро все расставило по своим местам.
Завтрак. Много телефонных разговоров по работе. И окончательное понимание и принятие того, что ее жизнь изменилась безвозвратно — раз и навсегда.
Приход врача, капельница.
Андрей не приехал. Написал только.
Андрей Лопатин: Утро — пиздец. Не успеваю. Заеду вечером. Напиши, что привезти.
На это она ничего не ответила. А Андрей позже прислал еще сообщение.
Андрей Лопатин: Как ты себя чувствуешь?
Вот на это она ответила. Он имеет право знать. Ведь это же касается их общего ребенка.
Марина Голубятникова: Все в порядке.
Теперь, после разговора с лечащим врачом Марина знала это твердо — что все порядке. В целом. А в деталях — первая беременность в «тридцать плюс», есть некоторые риски, надо поберечься и все такое. Все это со слов врача. Конечно, Марина побережется. И в больнице полежит столько, сколько надо, и дела пока временно передаст, и вообще, надо будет чуть позже плотно проработать план по работе на ближайшие месяцы. Чтобы никого не подвести, и свои интересы — и интересы ребенка — соблюсти. В общем, дел выше крыши.
Утро расставило все по своим местам. Андрей все сделал вчера правильно — взял управление ситуацией на себя, когда на Марину напала какая-то внезапная беспомощность. Андрей молодец, все сделал правильно. У нее прекрасный партнер. У них же партнерство — пятьдесят на пятьдесят. Как минимум.
Она повернула голову, уставилась в бежевую стену палаты. Несколько раз моргнула. А потом взяла свободной рукой телефон.
Марина Голубятникова: Андрей, привези мне мой ноутбук, пожалуйста.
В конце концов, именно ее партнер вчера запирал квартиру.
***Утро выдалось — пиздец, не вышепчешь. Вчера поставил будильник на пораньше, чтобы успеть заскочить с утра к Марише в больнице. С учетом позднего возвращения из больницы накануне — другой конец города! — спал Андрей в итоге часа три. Но куда деваться.
Старался не шуметь на кухне, но когда наливал кипяток в чашку с растворимым кофе, на кухне появился заспанный Демьян.
— Бать, ты чего так рано?
Судя по всему, сыновья не слышали, как он уходил ночью, и как возвращался. Хорошо, что у мальчишек крепкий здоровый сон.
— Дела есть с утра.
— Какие?
Какие-какие… Андрей понимал, что должен сообщить детям о пополнении в семействе. Но голова гудела как с похмелья и не соображала. Этот разговор можно отложить. А разговор о том, что Марина в больнице? С учетом того, как мальчишки плотно присели ей на уши и не только, они могут это узнать совершенно самостоятельно.
Вспомнилось, как он скандалили с Мариной по поводу ее визита в школу. А сейчас… Сейчас Андрей вдруг понял, что вообще не контролирует, как и в каком объеме дети общаются с Мариной. И не то, чтобы это беспокоит. Марине он доверят, безо всяких «но».
Но понимать все же лучше, чем не понимать.