Книга превращений

– Я о них позаботился, Фулкром. Положил всех до одного. За тебя. – С его кулаков каплями стекала кровь.
– Большое спасибо, – поблагодарил его румель. Похоже, он не знал, что еще сказать гиганту.
– У тебя еще идет кровь? – спросила Лан, гладя Фулкрома по волосам.
– Нет… Мой хвост… похоже, от него больше нет толку… – Он говорил, хватая ртом воздух, но стараясь сохранять достоинство. – Какой у нас план?
– Сначала тебя надо привести в порядок. – И Лан стала рассказывать ему обо всем, что произошло в городе: о том, что творили на улицах культисты, об анархистах, которые были близки к победе, об Ульрике на стеклянной башне.
– Ульрик, – сказал Фулкром, – он сейчас главный. Чем бы он ни был занят, мы должны следовать за ним. Подозреваю, что, если город действительно в таком состоянии, как ты описываешь, все остальное просто не имеет значения.
Кейли отстал от своих, чтобы взглянуть, не идет ли кто за ними, – но нет, пока их не преследовали. Кругом было по-прежнему темно. Лишенный возможности разглядеть хоть что-нибудь, Кейли чувствовал себя особенно неспокойно. Врага он привык видеть в лицо. У подножия широкой винтовой лестницы, которая вела на пятый этаж, Шалев шепотом приказала им остановиться. Над ними по обе стороны ступеней стояли на часах два солдата. Пройти мимо них незамеченными было невозможно – их увидят, поднимется переполох, императора тут же выведут из дворца.
Шалев приказала им встать теснее, вынула следующую реликвию и подбросила ее в воздух – что-то вспыхнуло, и над ними тут же раскрылась сеть из какого-то шелковистого материала.
Кейли услышал голоса солдат на страже:
– Это что, гром?
– Нет, это молния, идиот.
– Я про нее и говорю.
– Наверное.
Сквозь материю Кейли видел, как один из них спустился на несколько ступеней вниз, чтобы посмотреть. Сердце юноши забилось сильнее. Солдат повертел головой, потом вернулся на место.
– Ничего здесь нет, – сказал он. – Уртика такой же чокнутый, как и старый Джохинн. И ты, глядя на него, свихнулся.
Под прикрытием сетчатой ткани кейвсайдеры поднялись по лестнице и встали между двумя солдатами. Убедившись, что поблизости никого больше нет, Шалев заворочалась под сетью, и снаружи опять что-то сверкнуло. Пока Кейли вылезал из-под сети наружу, солдаты уже упали без сознания.
– Мы на нужном уровне, – прошептала Шалев.
Помещение было огромным, вдоль стен тянулись деревянные панели, над ними висели портреты каких-то людей в царственных одеждах; роскошь кругом была такая, что Кейли даже рот раскрыл от изумления. Шалев прикладывала ухо к каждой двери, мимо которой они проходили, – просто так, для верности.
Поворот: за углом еще четыре солдата. Завидев кейвсайдеров, те кинулись к ним; но анархисты расстреляли их из своих луков и арбалетов, причем трое из них успели добежать до падающих тел и поймать их раньше, чем те ударились об пол.
Знаками подозвав их к себе, Шалев указала им на самую большую дверь в коридоре. С реликвией в руке она подошла к двери и тронула двойные ручки – так легко, как будто была не понаслышке знакома с искусством взлома. К общему удивлению, дверь тут же беззвучно распахнулась, и анархисты, не теряя времени, так же тихо вошли внутрь.
Шалев активировала реликвию, и та наполнила комнату мягким фиолетовым светом. Комната оказалась громадной, с роскошными коврами на полу, с камином, который давно прогорел и перестал давать тепло. В дальней стене было высокое окно, за ним густо шел снег. Небо медленно светлело, приближалась заря.
Кейли подошел к столу в дальнем конце зала и вдруг увидел торчащую из-под него ногу. Обежав стол кругом, он окликнул Шалев. Подошли все.
На полу, позади стола, лежал император Уртика – у него было перерезано горло, рука еще не выпустила большой мясницкий нож. Шалев метнулась к нему, взяла его за руку, щупая пульс, слезы выступили на ее глазах – слезы ярости, как понял Кейли.
– Нет! – крикнула она. Крик перешел в стон, жалобу о том, что она не сделала это сама. – Нет, нет, нет! НЕТ!
 
Кейли со страхом подался назад. Разве смерть Уртики не самое главное сейчас?
Выхватив нож из мертвой руки императора, она оседлала его труп и принялась раз за разом ударять его в грудь и в шею. На месте каждого удара выступала кровь.
– Моя жизнь! Моя семья! Ты все у меня забрал!..
Двое других пробовали оттащить ее, но она была словно фурия, совсем не похожая на ту спокойную, решительную женщину, которая привела их сюда. Но вот Шалев опомнилась. Изуродованный труп императора внушал Кейли отвращение. Остальные смотрели то на труп, то на Шалев, покрытую императорской кровью.
В воздухе повис невысказанный вопрос: что теперь?
Кейли шагнул в сторону, в направлении мертвой руки императора. Что-то на полу привлекло его взгляд. Под столом лежал залитый кровью клочок бумаги. Кейли поднял его, развернул, но, к своему смущению, не смог разобрать буквы. Зато он узнал официальные печати и тут же позвал других.
– Что там, брат? – Рыжеволосая женщина, Арта, подошла к нему и заглянула в бумагу.
– Половина залита кровью, но остальное – остальное можно прочесть, – сказала она.
– Что там такое? – резко спросила Шалев, подходя к ним; ее грудь бурно опускалась и поднималась, она еще не пришла в себя от потрясения.
– Погоди-ка, – сказала Арта, щурясь на бумагу в слабом предутреннем свете. Кто-то зажег свечу, она сказала «спасибо». – Так… тут написано вот что: «…в Виллирене. В дальнейшем, став свидетелем нападения иного мира на наш, я был поставлен перед необходимостью принять решение. Я, Бринд Латрея, командир Ночной Гвардии, а также главнокомандующий армией империи, отныне освобождаю армию – вернее, то, что от нее осталось, – от данной вам присяги. Мы больше не признаем вашей власти и власти ваших преемников. С целью построить новое будущее, оправиться от понесенных нами потерь и заключить с пришельцами военный союз, который позволит нам вести будущие войны, мы будем служить императрице Рике, свергнутой вами с престола. Принятое мной решение мотивировано не политическими соображениями, но насущной необходимостью защиты Бореальского архипелага». – Арта подняла голову и сказала: – Больше я ничего разобрать не могу, остальное залито кровью.
– Значит, вот почему Уртика убил себя, – подумал вслух Кейли. – У него ничего не осталось. Ни города, ни армии, ничего.
– А тут еще Кейвсайд занял половину Виллджамура, так что он и оглянуться не успел.
– Он поступил как трус, по-моему, – буркнул кто-то.
– Не думаю, что на этом все кончилось… – Привлеченная чем-то на улице, Шалев медленно подошла к окну, и ее лицо на мгновение осветили какие-то вспышки.
«Что это, неужели молния?» – удивился Кейли.
– Никогда не видела такой мощи, – выдохнула Шалев. Могучие столбы фиолетового света ударили вдруг ввысь, шаря по небу над крышами. – Сила просто потрясает. Что это?
Остальные обступили ее и тоже уставились в окно. Ветер и снег сотрясали раму, когда город у них на глазах вздрогнул. Стоя неподвижно, Кейли почувствовал, как покачивается под ногами пол.
– Что это, гроза? – предположила Арта.
– Нет, – сказала Шалев. – Нет, я узнаю этот свет. Опытному культисту довольно одного взгляда, чтобы опознать энергию древних, – кто-то воспользовался ею сейчас так же, как делаю я, когда активизирую реликвии.
– Может, там группа культистов, – сказал Кейли.
– Нет, братишка, – был ответ Шалев. – Так даже целый отряд не сможет. На Исле разгоняют облака, пользуясь лишь сотой долей энергии, которая задействована сейчас.
Они с ужасом смотрели, как рушатся вдали дома и складываются мосты.
– Там наши братья и сестры, – в ужасе выдохнула Арта.
Кейли повернулся к Шалев. Пока анархисты контролировали ситуацию и у них был план, он спокойно плыл по течению, с радостью участвуя во всех их затеях. И вдруг его обожгло понимание того, что под этими завалами – люди, его сестры и братья из Кейвсайда.