Книга превращений

Первым за протянутую руку Шалев ухватился Кейли. Осторожно, чтобы не задеть жидкое стекло, он прополз внутрь. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, он ждал, пока за ними последуют другие. В темном помещении пахло тушеными овощами и травами.
На стене, позади двух огромных плит, поблескивали ножи и разные кухонные принадлежности. Горшки и сковородки висели у них над головами, а еще он мог поклясться, что видел крысиный хвост, мелькнувший и скрывшийся в углу.
Наконец все собрались в кухне и проверили оружие, прежде чем следовать за Шалев в покои замка. Выйдя и повернув за угол, Кейли почувствовал, как его обуяла злость. Со всех сторон его окружала такая роскошь, какую он не в силах был бы представить, даже если бы от этого зависела его жизнь. Неужели кто-то так живет? К чему столько золота и драгоценных камней, зачем до такого блеска полировать мраморный пол?
Кто-то из его спутников сбил с подставки вазу, но Шалев повернулась на каблуках и успела перехватить ее раньше, чем та упала на пол. Шалев зашипела на них:
– Я знаю, вам все здесь хочется уничтожить, но погодите, еще не время. Сначала убьем Уртику, а уж потом вдоволь позабавимся.
И она пошла вперед – она знала маршрут, вызубрила его по самодельным картам. В одной руке она сжимала реликвию, готовая пустить ее в дело; Кейли не знал, что это такое и как оно работает, но чувствовал себя уверенно и спокойно под прикрытием продвинутого оружия культистов.
Они шли медленно, осторожно, прижимались к стенам, когда кто-нибудь проходил мимо. Во многих коридорах кипела жизнь: гонцы бежали с императорскими депешами, маршировали солдаты. Это удивило Кейли: в такой-то час ночи!
Они поднялись по лестнице то ли на третий, то ли на четвертый уровень – он давно сбился со счета – и увидели просторный зал, устланный мягким ковром. Стены и потолки покрывали росписи, правда, что именно они изображали, в темноте видно не было.
Где-то за стенами по-прежнему стонал ветер.
Лан шла за Вулдоном, а тот, напрягая память, уводил их все дальше и дальше вглубь подземелий Балмакары. Никто не останавливал их, не задавал вопросов о том, куда они ведут Лан, – это никого уже не интересовало. Все были заняты лишь войной, разразившейся в городе.
Тейн был неоценим. Он шел рядом с Вулдоном, закрыв глаза, а Лан держала его под руку и направляла его шаги – и все ради того, чтобы обострить его слух. Они уже обыскали немало коридоров, но камеры в них были пусты – изнутри не доносилось ни звука, даже дыхания и то не было слышно. Стражей в коридорах и у дверей тоже не было, тюрьму будто забросили.
– Я уверен, что здесь совсем никого нет, – объявил Тейн.
Снова по замшелым ступеням вниз, туда, где рукотворные стены сменял дикий камень, – Рыцари шли в полной темноте, боясь даже высечь огонь, чтобы не выдать своего присутствия. В этих подземных теснинах Лан чувствовала себя уязвимой – ведь здесь отсутствовала привычная свобода движений, возможность быстро покрывать большие расстояния. Вся ее надежда была сейчас на спутников, которые без размышлений пошли за ней и никогда не ставили под сомнение ее прошлое раньше.
Наконец они достигли удаленного коридора с камерами. До сих пор все шло слишком легко. Неужели Фулкрома держат здесь, в самом страшном каземате?
Тейн снова сделал им знак остановиться, и вновь момент напряженного ожидания затянулся, причиняя им почти физическую боль.
– Голоса, – сказал он. – Вдалеке.
Повернув за угол, она увидела отрезок коридора, освещенный факелами на стенах. Вдали играли в карты двое стражников. До них было примерно футов сто. В углах освещенной зоны залегли резкие тени, и Лан не видела, что может скрываться в них.
– Агенты, – шепнул Тейн, и в следующую секунду на них уже надвигались четверо в серых плащах. Она не успела и понять, откуда они вынырнули, а Вулдон уже шагнул вперед и заслонил ее собой – и она впервые не рассердилась на него за это.
– Сдайте его нам, – буркнул один агент.
Вулдон негромко хмыкнул – назревала драка, которой он давно ждал.
 
– Нам нужен он-она; сдайте его нам, и забудем об этом. Вы пойдете своей дорогой, а мы – своей.
– Леди никуда не пойдет, – ответил Вулдон с нажимом на первом слове. – По крайней мере, с вами.
– Лан будет комиссован, – сказал другой, она не увидела кто.
Наклонившись к Тейну, она спросила:
– Фулкром здесь?
– Да, – отвечал тот. – Там, позади стражи. В одной из угловых камер.
Вулдон вразвалочку прошел мимо агентов и, обернувшись, сделал такой жест, точно манил их за собой. Те окружили его полукольцом, все с оружием. Тейн протиснулся к Вулдону и ждал, выпустив когти.
Лан скользнула вдоль стены за ними, чувствуя на себе взгляды агентов, но Вулдон позаботился о том, чтобы они ограничились только взглядами.
– Хватит стоять и пялиться! – рявкнул он. – Деритесь, кретины!
Но те, похоже, были слишком хорошо наслышаны о силе Вулдона, чтобы принять это приглашение. Они развернулись и стали отступать, точнее, бросились наутек. Абсурд какой-то! Тейн и Вулдон погнались за ними, исчезнув во тьме. Лан развернулась и со скоростью, неведомой прежде ей самой, понеслась в другой конец коридора. Там она заглянула в одну камеру – никого, в другую – пусто. Забарабанила по прутьям и услышала стон из третьей.
И тут на нее напали два солдата. Она подпрыгнула, зависла, упершись руками в кирпичный потолок, и пнула одного в голову. Тот без сознания упал на пол, Лан приземлилась рядом. Вовремя оглянулась – второй уже заносил над ней меч, но она успела перекатиться на бок и тут увидела еще агентов, спешивших к ним.
– Вулдон! – взвизгнула она. – Тейн!
– А ну иди сюда, сука недоделанная! – оскалился один из серых, протягивая к ней руку, пока второй стражник силился ее удержать.
Тейн прибыл как раз вовремя и когтями перерезал ему горло: кровь хлынула из раны, он упал. Второй агент спрятался за солдата.
Когда подоспевший Вулдон без долгих разговоров принялся молотить первого попавшегося агента кулаками в лицо, Лан повернулась и бросилась к последней камере.
Там, привалившись спиной к стене, сидел и смотрел на нее Фулкром, его лицо было в крови.
– Отойди подальше! – крикнула Лан и попыталась взломать дверь – бесполезно. Она оказалась из какого-то сплава не менее дюйма толщиной, со сложным замковым механизмом. Ухватившись руками за прутья прорезанного в двери окошка, она уперлась ногами в косяк. И стала глубоко дышать, вызывая резервы силы. Вокруг нее бушевало настоящее побоище, но она все же сумела сосредоточиться, дотянуться мыслью вглубь себя… и через секунду из нее вырвалась волна магнетизма. Это был ураган такой силы, что ее пятки вдавило в камень, и она, страшно напрягая локти и запястья, потянула на себя дверь, и та стала дюйм за дюймом отходить от стены как была, вместе с рамой. Ослабев, Лан рухнула на пол.
– Вулдон, – громко простонала она.
Огромный Рыцарь шагнул к ней и, упершись ладонью одной руки в стену, другой без усилий отделил металл от камня, что оказалось совсем не трудно теперь, когда дверь была взломана.
Потом Вулдон отошел, пропуская Лан внутрь камеры, где та упала возле Фулкрома на колени и схватила его протянутую руку.
– Как ты? Тебя пытали? – Но ответы были не нужны, достаточно было поглядеть на него, чтобы все стало ясно. Его лицо было в крови, один глаз заплыл. И…
– Мой хвост… – выдавил он. Толстый хвост лежал на полу рядом с ним, словно брошенная веревка, – он был изогнут под неестественным углом, перебит. Лан почувствовала, как ей на глаза наворачиваются слезы.
– Как они могли?
– Они хотели знать, где ты, – сказал Фулкром. – Но я им не сказал.
«Так это из-за меня?» Обхватив его руками, она села спиной к стене, стараясь не сдавливать его слишком сильно, чтобы не причинять ему боль.
Вулдон, заслонив своей тушей и без того слабый свет, сочившийся из коридора, ничуть не растроганный, сказал: