Книга превращений

Третий бандит глядел на Бруда, тот сделал ему знак пошевеливаться. Он кинулся на человека-кота, но тот увернулся одним прыжком и, оказавшись у него за спиной, полоснул по ней когтями. Бандит завопил и обернулся, свободной рукой зажимая ободранный бок. Мечом он рубил воздух направо и налево, не причиняя ни малейшего вреда своему оппоненту, который с ловкостью хорошего акробата избегал каждого удара. От таких упражнений блондин скоро выдохся, и тогда человек-кот нанес решающий удар: вцепился когтистыми лапами ему в лицо и в горло, и бандит скорчился на земле, жалко зажимая ладонями раны.
Последняя из троих – женщина – двинулась между тем к Лиелю и Бруду. Эта тонкая, как тростинка, и гибкая, как ивовый прут, девушка с простым лицом и собранными в хвост длинными волосами показалась им относительно безопасной. Бруд решил, что пора и ему заняться делом, и шагнул к ней, замахиваясь кинжалом. Он сделал выпад, она отпрыгнула от него назад и вверх, поднявшись в воздух, точно по невидимым ступеням. Она порхнула у него над головой, тоже по воздуху, и он понял, что гонится за ее тенью.
Разведя для равновесия руки в стороны, она пнула его в лицо; он, отпрянув от неожиданности, поскользнулся на ледяном пятнышке и рухнул навзничь на тротуар. Боль пронзила его от макушки до пят, от удара лязгнули челюсти. Женщина опустилась на землю и ногой отшвырнула его меч.
Бруд лежал, считая искры, которые сыпались у него из глаз, и размышлял о том, не спятил ли он. Тут из тумана вышел человек – точнее, кот, – встал рядом с женщиной, и оба уставились на него сверху вниз. Бруд ясно видел полосатую серую шерсть и вертикальные зрачки – в остальном лицо незнакомца было вполне человеческим и совсем не круглым, как обычно у кошек. На обоих были облегающие плотные костюмы из черной ткани, с каким-то знаком на груди – кольцо и в нем серебряный крест, делящий его на четыре части.
– От этого типа воняет, – поделился наблюдением кот.
– Правда? – ответила женщина, глядя на Бруда. – Я ничего не чувствую.
– Да, у этих так называемых суперспособностей есть своя оборотная сторона, о которой меня не предупреждали. Ты, к примеру, могла бы экономнее пользоваться духами.
– Вот спасибо. Что ж, в следующий раз, когда буду собираться на службу, приму во внимание твой драгоценный нос.
Тут вмешался здоровяк:
– Духи ему помешали, видите ли. Лучше бы заткнул пасть и сам не разводил вони.
Лиеля поставили рядом с Брудом на колени. Сопляк окаменел от страха, слезы выступили у него на глазах, зато он не был ранен – сдался, поди, при первой же возможности. Здоровяк, который говорил последним, одной рукой удерживал его запястья.
– Этого мы возьмем с собой к следователю Фулкрому, пусть тот его допрашивает. А второго отпустим.
– Зачем нам его отпускать? – возразил кот. – Мы же его только что поймали.
– Затем, дурак ты эдакий, чтобы он рассказал про нас всем, кому можно.
Тут он сильнее завел назад руки Лиеля, раздался треск и визг, сопляк снова заплакал. Человек-гора вытянул откуда-то из-за пояса веревку и скрутил ему руки. Потом, опустившись на колени, так что его тяжелый небритый подбородок, широкий нос и темные глаза оказались возле самого лица Бруда, он взял его рукой за горло.
– Меня зовут Вулдон, мы трое – новый отряд. Нас называют Рыцарями Виллджамура. Можешь передать своим товарищам, или как вы там друг друга зовете, что мы выловим вас всех поодиночке, чтобы тут, наверху, легче дышалось. Хотите вы того или нет, а законам империи придется подчиняться.
Бруд извивался, пытаясь оторвать от горла могучую лапу, и наконец отчаянно кивнул.
– Ладно, Вулдон, хватит, – сказала женщина.
Но тот не отпускал.
– Вулдон, – настаивала женщина, – хватит, ты убьешь его. Идем.
Железная лапа Вулдона вдруг разжалась. Воздух хлынул в легкие Бруда. Тот закашлялся, его грудь заходила ходуном, и он повернулся на бок, ногтями царапая мостовую.
Минуту спустя, немного отдышавшись, он понял, что новоявленные Рыцари Виллджамура ушли, прихватив с собой Лиеля.
 
Раненный Бруд остался один в компании трех трупов.
Вулдон втолкнул арестованного в камеру, больше похожую на клетку; тот скорчился в углу, обнял руками колени и задрожал. Стены камеры были из красного кирпича, со сводчатого потолка капало. В углу стояло ведро.
– Полегче, – предостерегла Лан, но никакие ее просьбы на Вулдона не действовали. Отойдя в сторону, чтобы зажечь цветной фонарь, она встретилась глазами с Тейном, который, однако, не спешил ее поддержать, хотя и его тревожили действия Вулдона. Похоже, что тот уже вошел во вкус, совсем как в старые добрые времена.
Вулдон шагнул в камеру и встал, широко расставив ноги и то сжимая, то разжимая кулаки. Боковой поверхностью сапога он слегка толкнул костлявого арестанта, который со стоном повалился на спину.
– Как тебя зовут? – спросил Вулдон.
– Лиель… – захлюпал вор. – Пожалуйста, не бейте меня. Я даже не хотел туда идти.
– Что у вас была за цель – кража?
– Ага, мы просто хотели взять немного побрякушек, и все, честное слово.
– Для кого?
– Для себя, хлеба купить, и все.
– Лжец, – сказал Вулдон и с быстротой молнии нанес Лиелю удар в живот, от которого тот сразу и задохнулся, и взвизгнул.
Лан моргнула. Тейн не выдержал и отвернулся.
– Итак, кто вас послал? – потребовал ответа Вулдон.
Лиель уже снова свернулся в комок, так что Вулдон пнул его в спину. Лиель завизжал.
– На кого работаешь? – ярился Вулдон.
– Ш… Шалев.
Вулдон мрачно улыбнулся, глядя на Лан.
– Видишь? Умение убеждать никому еще не мешало. При такой работе, как наша, миндальничаньем не многого добьешься. – И он схватил Лиеля за шиворот и запустил им в дальний угол.
– Вулдон! – Лан не выдержала и шагнула в камеру. Вулдон походил на башню из мускулов, спаянных воедино гневом. Но она не хотела показывать ему, что боится, и не показала. Она видала в жизни и кое-что похуже, ей самой столько раз пытались промыть мозги, что уж этого куска маскулинного дерьма она не испугается.
– Думаешь, ты будешь с ним любезничать и он расскажет все, что тебе нужно? – фыркнул Вулдон, отходя в сторону. – Что ж, попробуй.
Проскользнув мимо него, Лан опустилась на колени рядом с Лиелем, чье лицо по-прежнему искажала гримаса боли. Он плакал, причем уже давно. Она положила ладонь ему на руку, и он сморщился еще больше – она даже испугалась, не понимая, чем вызвала такую реакцию.
– Лиель, – начала она тихо. – Тебе не причинят вреда, если ты нам поможешь. Нам просто нужно найти Шалев, и, если ты нам поможешь, мы тебя отпустим. Все очень просто.
– Никто не знает, г-г-где искать Ш-шалев, – бормотал Лиель сквозь всхлипы. – В т-том-то и дело. Это тайна даже для нас, в Кейвсайде. Мы только знаем, что у нас кое-что происходит и что каждый из нас может помочь, если хочет.
Лан положила руку ему на плечо, и на этот раз он не сморгнул. Полными слез глазами он глядел в стену.
– Что еще ты можешь нам рассказать?
Тут в камеру снова ввалился Вулдон.
– Все это бесполезно.
– Уберите его! – завопил в страхе Лиель, и Лан, сама удивляясь своей уверенности, вытянула в предупреждающем жесте руку, словно провела черту, перешагнуть которую Вулдон не посмел.
– Да я тебя зашибу, если не скажешь нам всей правды, – пригрозил он.
– Нет, – возразила Лан, – не зашибет.
Лиель не знал, кого слушать, поэтому он просто подтянул колени к животу и опустил голову, спрятав лицо в сложенные руки.
– Нам ничего не говорят, никому из нас. Самое большее, что мы можем – это пойти в Центральный анархический совет – это такие люди, раньше они были большие шишки, потом стали никем, а теперь они опять кто-то, после того как появилась Шалев. Они говорят нам, какую работу надо сделать здесь, в верхнем городе, и мы помогаем им в обмен на еду и оружие. Денег нам не платят, у нас такое правило – все помогают друг другу.