Папочкина зависимость (ЛП)

Ее рот открывается и закрывается. Затем она громко сглатывает, заставляя мой член подпрыгивать от удовольствия.
— Тампон сейчас в твоей пизде?
Она медленно качает головой, но это нисколько не смягчает мой гнев.
— Отвечай мне, — кричу я, потому что злюсь, что она может засовывать что-то в свою пизду. Но еще больше меня бесит, что меня нет рядом, чтобы наблюдать за этим. Блять, держу пари, она тугая. Не то что шлюхи, к которым я привык.
Ее голос — нежный шепот.
— Нет.
Мои плечи расслабляются.
— Хорошая девочка. А теперь возьми то, что тебе нужно, и пойдем. Мне нужно позаботиться о тебе.
Ее глаза на мгновение закрываются, и, не раздумывая, я подхожу и приближаю свои губы к ее губам. Я нежно чмокаю ее в губы и наслаждаюсь стоном, который вырывается из ее уст, и тем, как ее тело прижимается к моему.
— Хорошая девочка, — шепчу ей на ухо, наслаждаясь дрожью, охватывающей ее тело от моих слов и близости. — Такая хорошая девочка для папочки, — воркую я, нежно перебирая ее волосы.
Она издает тихий стон, и я чувствую его до самых яиц. Будет ли она издавать такие же звуки, когда я войду в нее?
Я делаю шаг назад, давая ей возможность принять правильное решение и одновременно закрывая ей вид на запрещенные тампоны. Она берет пачку прокладок, и я улыбаюсь ей в знак одобрения, в то время как она опускает голову и насмешливо качает ею.
— Ты сумасшедший, Томми, — выдыхает она, поворачивается и идет к кассе. Я догоняю ее через несколько шагов, забираю у нее прокладки и крепко сжимаю ее задницу.
— Это тебе от папочки, малышка, — подмигиваю я ей, проходя мимо и направляясь к кассе.
Я готов сделать все, что потребуется, чтобы позаботиться о ней. Она моя. Моя малышка.
Глава 8
Томми
Как только мы возвращаемся домой, я отправляю Джейд наверх принимать ванну, а сам готовлю ей смузи и наполняю тарелку сладостями.
Я понятия не имею, как вести себя с женщиной, у которой менструация, так как никогда не оказывался в такой ситуации. Поэтому я немного погуглил, чтобы быть хоть немного просвещенным. Я надеюсь, что напитка, наполненного витаминами и другими ингредиентами, а также сладостей, которые так обожают женщины, будет достаточно, чтобы ее утешить.
Каждый шаг мне дается с трудом, мой член трется о штаны, заставляя меня стонать. Черт, мне нужно кончить в нее еще раз. Это единственное, что меня успокаивает, пусть и ненадолго.
Кажется, я сменил одну зависимость на другую. Только эта гораздо слаще. Гораздо запретнее и определенно гораздо полезнее.
Когда я распахиваю дверь спальни, ее аромат окутывает меня и заставляет мое тело расслабиться, кажется, такое происходит только когда она рядом.
Ее голова высовывается из-под вычурного розового покрывала, заставляя меня усмехнуться от ее нелепости.
— Ты выглядишь как маленькая девочка, закутанная в свои красивые простыни.
Ее глаза сужаются, а губы кривятся.
— Очень смешно.
Я ставлю поднос на тумбочку и наслаждаюсь удивлением на ее лице.
— Тебе нужно что-то еще?
Она качает головой.
— Нет. Спасибо.
— Тебе нужно обезболивающее?
Я вскидываю бровь, нависая над ней.
— Нет. Мне терпимо.
Я киваю ей, когда она отпивает коктейль, и обхожу противоположную сторону кровати. Она поворачивает голову через плечо, и ее рот приоткрывается, когда я стягиваю футболку через голову, обнажая свой твердый пресс. Поставив напиток обратно на тумбочку, она поворачивается ко мне лицом, и от ощущения ее взгляда по моим венам пробегает разряд электричества, а член утолщается.
Я уверен в своем теле. Возможно, я наркоман, но я занимаюсь спортом. Также татуировки покрывают мой торс до скульптурной буквы V. Ее глаза расширяются еще больше, заставляя меня смеяться. Я спускаю джинсы, стоя перед ней в одних боксерах, кончик члена выглядывает из-под пояса.
Она сглатывает и отводит взгляд, ее щеки краснеют от смущения.
— Т-Томми, ч-что ты делаешь?
Она сжимает одеяло в кулак, ее костяшки пальцев белеют, когда она подтягивает его к груди, словно нервничает и хочет прикрыться.
  
Я невозмутимо улыбаюсь ей, забираюсь на кровать и стягиваю с нее одеяло настолько, чтобы иметь возможность скользнуть под него.
— Я буду присматривать за тобой, — честно говорю я ей.
Мысль о том, что я буду заботиться о ней, заставляет мое тело раздуваться от гордости, а член течь от радости.
Раньше я бы никогда в жизни не взял на себя ответственность за кого-то. Я это наотрез отрицал.
Она отказывается смотреть на меня, заставляя меня задыхаться от смеха над ее невинностью, пока я кладу голову на подушку.
— Выключи свет и ложись спать, Джейд.
Мой хриплый голос заставляет ее дрожать, но мне не нужно просить ее дважды. Она быстро наклоняется над тумбочкой и возится с кнопкой ночника, выключая свет, прежде чем перевернуться на бок и отвернуться от меня.
Свет из-под двери ванной освещает комнату, позволяя мне видеть ее. С тяжелым вздохом я переворачиваюсь на бок лицом к ней и резко прижимаю ее к себе спиной. Я прижимаю свой твердый член к ее непослушной маленькой попке, заставляя ее замереть.
— Томми? — шепчет она.
Гнев от упоминания моего имени покалывает мою кожу. Как она может так легко порхать между папочкой и Томми, в то время как я зависим от того, как она называет меня папочкой, прокручивая это в моей голове снова и снова, из-за чего я теряю рассудок от потребности к ней.
Я просовываю руку под подушку, скольжу к ее горлу и сжимаю.
— Прекрати называть меня Томми. Я уверен, тебе нравится называть меня папочкой, ровно так же, как мне слышать, когда ты меня так называешь.
Ее грудь быстро поднимается и опускается, кожа нагревается под моей рукой, а пульс учащается.
— Хорошо, папочка.
Стон застревает у меня в горле, и я прижимаюсь к ней, подарив поцелуй в обнаженное плечо.
— Такая послушная девочка.
Она хнычет от моего приступа нежности. Той, к которой мы оба привыкаем.
Убрав руку от ее горла, я провожу ею вниз по ее стройному телу, от полушарий груди к животу, поглаживая его круговыми движениями.
Я повторяю, нежно обводя живот ладонью, унимая ее боль.
— Это помогает? — спрашиваю я тонким шепотом в ее волосы.
— Д-да.
Она прижимается ко мне, а я продолжаю гладить ее, надеясь облегчить боль.
— М-м-м.
Я продолжаю поглаживать ее живот, и она медленно позволяет себе расслабиться, прижимаясь ко мне. Мой член удобно устроился в изгибе ее ягодиц так, что нас разделяет только тонкая ткань ее маленьких шорт для сна и трусиков.
Я опускаю руку, и она замирает.
— Позволь папочке позаботиться о тебе.
Все ее тело напряглось.
— Шшш, — успокаиваю я.
Мои пальцы скользят под пояс ее шорт, прямиком в трусики.
— Расслабься, маленькая девочка. Дай папочке поиграть с твоей киской.
— Я…
Паника в ее голосе заставляет меня ухмыляться, как осла.
— У меня же месячные.
— Ммм, я знаю.
Глубокий первобытный стон покидает меня, когда я прижимаюсь к ней, снова и снова скользя своим членом по ее заднице.
— О Боже, — стонет она, пока мои пальцы проскальзывают мимо края ее прокладки.
— Позволь мне поиграть с твоей кровавой киской, маленькая девочка.
Я лижу ее шею, и она стонет в ответ. Мой член пульсирует от счастья, и из кончика вытекает преякулят, когда я собираю ее влагу и отказываюсь засовывать палец в ее дырочку так глубоко, как мне хочется.
Нет, это сделает мой член.
— Папочка, — задыхается она, когда я слегка надавливаю на ее опухший клитор.
Ее дыхание становится неровным, а у меня сжимаются яйца от того, как я сейчас возбужден.
— Черт, — стону я от удовольствия, от тепла ее выделений на кончиках пальцев и от толчка ее задницы, терзающей мой член.
Если я не сделаю что-нибудь в ближайшее время, я кончу в свои боксеры. Ни малейшего шанса, когда моя малышка лежит со мной в постели.