Неправильный разведчик Забабашкин (СИ)

Ну а третья проблема, которая обязательно появится после успешного завершения операции, была, как ни странно бы это звучало, этическая, что, по сути, являлось очередным нонсенсом. И суть этой дилеммы зиждилась на том, что, освобождая заключённых, я тем самым вольно или невольно обрекал некоторых из них на поимку, наказание за побег, а быть может, даже и на смерть.
С первой и второй проблемами я собирался справиться довольно легко — достаточно начать операцию как можно дальше от квартиры и больше сюда никогда не приходить. А вот от третьей проблемы так просто отмахнуться не получалось. И всё дело в том, что я не мог так сразу ответить себе на вопрос: имею ли я право своими действиями подвергать людей риску или нет?
  
«Сейчас они живы. А вот после того, как убегут, и их будут ловить с собаками и автоматами, все ли из них выживут?»
Вопрос был сложный. Однако вскоре я пришёл к выводу, что в той ситуации, которая произойдёт при успехе операции по освобождению, каждый из военнопленных сам сможет выбрать свой путь. Получится так, что я дам людям возможность, шанс выжить и избежать той участи, что им приготовлена.
«Кто захочет быть на свободе и рискнуть, тот убежит и попробует выжить. Кто не захочет, тот останется в вагоне и примет свою судьбу, какой бы она ни была».
Закрыл дверь на ключ, вышел на улицу и быстрым шагом прошёл в сторону моста.
Не доходя до него около семидесяти метров, остановился в кустарнике и хотел было начать переодеваться в боевое снаряжение русского воина времён Кутузова, но остановился:
«Фигня какая-то! Как можно применять международное право к тем, кто это самое международное право не соблюдает, и соблюдать не собирается?»
Мысль была, с одной стороны, здравой, но с другой — билась прописной истиной: «если преступник совершает преступление, то это не значит, что и тебе нужно тоже совершать преступление». С этим было трудно поспорить, хотя поговорку «клин вышибают клином» никто не отменял.
В общем, в этот раз тоже решил действовать по правилам, правда, ссылаясь на нехватку времени, штаны надевать не стал.
Накинул китель поверх формы, вместо фуражки надел лохматую чёрную шапку и взял в обе руки по пистолету.
Всё, к бою я был готов.
А бой, нужно сказать, предстоял весьма сложный. В любой другой ситуации я во что бы то ни стало постарался от такого контакта с противником уклониться, уж больно силы и средства были не равны. Одно дело бить врага с расстояния в два километра, а другое дело — близкий контакт. Ближний бой — страшный бой. Любая оплошность, любая случайность, и тело ловит пулю или осколок.
Но выбора у меня не было. Я не мог допустить, чтобы эшелон с военнопленными проследовал дальше. Я должен был дать попавшим в беду людям шанс на спасение.
  
Глава 5
 
Без вариантов
 
Охрана поезда стояла ко мне кто лицом, кто спиной. Было очевидно, что они что-то или кого-то ждут. Скорее всего, к поезду должны будут приехать машины, которые либо ещё привезут заключённых, либо заберут. Я не знал в чём именно причина задержки, но точно знал, что медлить нельзя.
Так как снайперской позиции у меня не было, как не было винтовки и спасительного расстояния в полтора-два километра, я должен был действовать тем, что есть, причём немедленно, не дожидаясь других солдат, которые непременно прибудут с ожидаемым конвоем.
Что же касаемо самой атаки, то мне прямо сейчас необходимо было решить, как и откуда лучше начинать вести огонь по врагу. Вариантов у меня было достаточно много. Я мог начать атаку со стороны паровоза. И, уничтожив первыми охранников в начале состава, перемещаясь вдоль поезда уничтожать всех остальных. Кроме этого варианта, я мог начать атаку с диаметрально противоположной стороны — от последнего вагона — с конца поезда. Также я мог атаковать поезд не с земли, а с моста. А кроме этого, мог начать проводить операцию со стороны складов и водонапорной башни. Правда, в этом, последнем, варианте плана, были существенные изъяны. Ведь склады и водонапорная башня были на противоположной от меня стороне. К тому же вагоны поезда закрывали бы силуэты охранников, и мне вначале пришлось бы стрелять им по ногам. А что касаемо моста, то, в общем-то, точка была неплохая. Однако слишком уязвимая. Забравшись туда, я буду виден со всех сторон. И нет сомнения в том, что солдаты противника, наблюдая за вспышками огня, меня очень быстро заметят. После чего сосредоточат оружейный огонь по мне с разных дистанций и разных сторон. А дотянуться сразу до всех у меня вряд ли получится.
Одним словом, хотя вариантов было множество, каждый из них в той или иной степени был опасен для меня. Нет сомнения, что в первые секунды боя я успею уничтожить многих фашистов, но вот дело в том, что не смогу их убить всех. Те, кто выживет, в свою очередь, с большой долей вероятности, ответным огнём вполне смогут убить меня, ведь расстояние между нами будет крайне мало.
Да и время неумолимо исчезало. Поэтому я не мог провести более тщательное планирование операции и выбрать тот план, который будет самым эффективным. А потому выбрал единственно верный в данной ситуации вариант, решив свести все планы воедино и последовательно реализовать их.
Пробравшись через кусты, растущие параллельно путям, оказался на выбранной точке, которая находилась приблизительно напротив середины состава. Именно отсюда я собирался начинать проведение операции по освобождению пленных людей.
Прикинул чтобы количество немцев слева соответствовало количеству немцев справа, вытянул руки вперёд и, целясь в тех солдат, что были передо мной, правда, на расстоянии чуть более ста метров, открыл огонь, что называется: дуплетом. Я одновременно нажал на спуск обоих пистолетов и две пули полетели в цели. Они ещё не успели поразить первых охранников, а я уже развел руки чуть в сторону — одну левее, а другую правее. Вновь нажал на спусковой крючок и вновь две пули ушли в сторону врага. Прошло не более секунды, а я, разведя руки ещё, опять произвёл двойной выстрел. Приблизительно в это время первые охранники начали замертво падать на рельсы. А те, кто пока ещё был жив, услышали звуки стрельбы и, толком не понимая, что происходит, повернулись в мою сторону, вскидывая винтовки.
Я выстрелил ещё раз и тут же, упав на землю, пополз вправо относительно стоящего поезда, стараясь уйти с точки стрельбы как можно быстрее. В этот момент первые ответные пули стали впиваться в землю позади меня. Так как место, откуда я начал атаку, было не освещено фонарями, а демаскирующий позицию огонь я вести перестал, солдаты противника стреляли наобум.
Я же, удостоверившись, что сумел отползти с линии огня, привстал и побежал бегом параллельно первого пути, после чего по дуге обошёл поезд, оказавшись у последнего вагона.
На первом этапе атаки мной было уничтожено восемь гитлеровцев, что были посредине поезда. Теперь же я стал зачищать тех, кто был в конце.
«Бах!» «Бах!» «Бах!» — три выстрела дуплетом и шесть солдат противника, не ожидавших нападение с этой стороны, были мгновенно мной ликвидированы. Их тела только-только соприкоснулись с землёй, а я уже побежал за склады, что стояли сразу за путями.
Ускорившись, оббежал их и, перезарядив на ходу обоймы, приблизился к началу состава. Не сбавляя скорости, забежал по лестнице на пешеходный мост и первым делом выстрелил в машиниста и кочегара паровоза, которые, как мне показалось, увидев, что вокруг происходит что-то нехорошее, начали было поддавать угля в топку, явно решив уехать. И они, собственно, уехали. Правда, не туда, куда собирались, а в менее гостеприимное место, находящееся существенно ниже уровня моря — в Геенну Огненную.
  
Ну а я, лёжа на мосту, быстро справился с теми противниками, кто до этого момента был ещё жив. Два офицера и шесть солдат, крутя головами, не понимали, что происходит, куда-то стреляли, что-то кричали и, казалось, за криками не слышали друг друга. Поэтому, получив положенную порцию свинца, они умерли быстро, и без каких-либо проблем.