Соблазн ей к лицу

Джулиан и Нелл в сопровождении Маркуса уехали на другое утро после похорон. Оба джентльмена жаждали остаться и продолжить обследование лестницы, но Нелл скучала по детям, и Джулиан сдался.
После отъезда гостей жизнь в Бомон-Плейс вошла в привычное русло. Почти. Тайная лестница все еще не была до конца освоена, а Эйдриан вовсе не горел желанием обследовать хранящую страшные тайны комнату.
Через три дня после похорон Эйдриан все же настоял на осмотре. Были открыты заслонки на оставшихся амбразурах, и на лестнице стало значительно светлее. В стены вставили новые подсвечники и на каждом лестничном пролете оставили запас свечей. Дневной и искусственный свет помог лучше осмотреть каждый закоулок.
Выбрав солнечное утро как самое подходящее время для осмотра, Эйдриан в сопровождении двух рабочих с ящиком инструментов направился к странной стене, за которой надеялся обнаружить тайную комнату. Пока он собирался, Чарлз успел разыскать Гудсона. Тот полировал столовое серебро. Какое-то время Чарлз прикидывал, как именно вывести разговор на нужную тему. Внезапно Гудсон обернулся и расплылся в улыбке:
— Мистер Уэстон, я не заметил вашего появления. Вы меня вызывали? Я не слышал звонка.
— Нет, не вызывал. — Подергав мочку уха, он решил говорить прямо. — Гудсон, у меня к вам просьба. Вы не могли бы одолжить мне ваш фамильный крестик?
На лице дворецкого появилось выражение неодобрения.
— Сэр, только не говорите, что и вы пали жертвой предрассудков! Неужели моя сестра так легко вас убедила?
— Неужели вы и сами не замечали ничего странного в этом замке? Никогда не слышали потусторонних звуков, не ощущали непонятного леденящего холода? — тихо спросил Чарлз, глядя Гудсону прямо в глаза. — Вы никогда не просыпались от женского плача по ночам? Ни разу не видели ничего странного, выходящего за границы нормы?
На мгновение Гудсон встретился с Чарлзом взглядом и вздохнул:
— Я сейчас принесу амулет.
Чарлз покачал головой, глядя ему вслед. Пусть Гудсон и не признал его правоты, но он тоже знал, что в Бомон-Плейс существуют призраки.
Получив в свое распоряжение фамильный крестик Гудсона, некогда принадлежавший сэру Уэсли, Чарлз присоединился к Эйдриану и двум слугам. Дафна и Эйприл уже ждали их у входа на лестницу. На их лицах застыло нетерпение. Оказавшись на нужной площадке, работники простучали стену, нашли самое подходящее место и принялись долбить по нему кувалдой.
Летела каменная крошка, грохот стоял невероятный, мужчины работали в едином ритме, дело продвигалось быстро. Когда же Чарлз и Дафна уже начали верить в то, что призрак сэра Уэсли не появится, по коже начали бегать характерные мурашки, откуда-то дохнуло ледяным холодом.
Глаза Чарлза нашли глаза Дафны. Она тоже чувствовала приближение потусторонних сил. Да и не только она. Работники перестали стучать по стене и озадаченно оглядывались вокруг.
Эйдриан нахмурился:
— Здесь снова стало очень холодно. Как в прошлый раз.
— Так и есть, — подтвердил Чарлз, озираясь. Он пытался угадать, откуда именно нанесет удар привидение.
На один лестничный пролет ниже он заметил бледное облако, постепенно обретающее человеческий силуэт. Еще никто не заметил приближения призрака.
— Ох уж эти старые дома, — вздохнул Чарлз. — Вечно в них сквозняки. — Он сжал в ладони крестик и сделал шаг в сторону белесого облачка. — Продолжайте разбирать стену, друзья мои. Чем быстрее мы покончим с этим делом, тем быстрее согреемся чашечкой горячего чаю.
При этих словах бледное облако стало темнеть и увеличиваться в размерах, угрожающе колебаться и выгибаться навстречу Чарлзу. Словно столб черного дыма, призрак сэра Уэсли надвигался на людей.
Выбросив вперед руку с маленьким распятием, Чарлз отчетливо произнес:
— Уходи и никогда не возвращайся! Тебе не остановить нас. Мы все равно откроем твой страшный секрет. Прости тебя Господь за твои грехи, ступай с миром.
К его великому облегчению и изумлению, эта странная тирада возымела нужное действие. Быть может, дело было не в словах, а в фамильном крестике Гудсона, однако темная масса сгинула так же торопливо, как и возникла, а с ней пропало ощущение леденящего холода.
  
Несколько секунд все молчали, затем Эйдриан спросил:
— Что это было? И что вы сделали?
Убирая крестик в карман, Чарлз улыбнулся чуть смущенно:
— Взял пару уроков у миссис Дарби. Неплохо вышло, что скажете?
— Выше всяких похвал, — сухо ответила его жена. — Ты напугал нас всех до смерти.
Чарлз подмигнул ей:
— Клянусь больше так не делать.
— О, какой потрясающий фокус! — воскликнул Эйдриан. — Прошу и меня научить!
— Ни в коем случае! — твердо сказала Дафна. Заметив, как скис брат, она добавила мягче: — Ты уже позабыл о тайной комнате, а зря!
Эйдриан снова воспрянул духом. Он сделал работникам знак продолжать разбирать стену.
Каменная кладка поддалась буквально через пару минут, осыпалась внутрь и наружу водопадом осколков и пыли. В стене появилась небольшая дыра. Еще немного работы кувалдой, и дыра стала достаточно широкой, чтобы в нее мог пробраться взрослый человек. За стеной, в полуметре от каменной кладки, обнаружилась тяжелая деревянная дверь. Эйдриан пробрался в дыру и толкнул дверь внутрь. Комнату отыскали.
Судя по всему, она была замурованной столетиями. Спрятанная, лишенная влаги, воздуха и света, она скрывала свои секреты ото всех людей, и каждая деталь сохранилась почти в первозданном виде.
Похоже, это была спальня. На полу лежал ковер, стены были драпированы тяжелыми тканями. В центре у стены стояла большая кровать под бархатным балдахином. У камина, украшенного золотым орнаментом, стояло кресло-качалка.
Полная ужаса, Дафна подошла к кровати. В ней лежала маленькая высушенная мумия женщины с длинными золотыми волосами. В ее руках покоился младенец, и, его головка касалась щеки женщины. Ребенок свернулся на руках у матери, как будто она защищала его. Всюду вокруг двух тел — на одеялах и их одежде — виднелись безобразные черные пятна. Поначалу Дафна решила, что это кровь, оставшаяся от роженицы после того, как она дала сыну жизнь, но затем она увидела разрезы на светлом одеянии женщины, окропленные кровью.
Затем увидела лезвие огромного тесака, лежавшего на краю постели.
Дафна зажала рот ладонью, силясь сдержать слезы. Теперь она знала, зачем призрак юной Кэтрин являлся в ее спальню. Несчастная жертва сэра Уэсли хотела, чтобы ее нашли и предали земле, отпев душу и подарив долгожданный покой. Она пришла на помощь Дафне, защитив от бездушного убийцы, потому что знала, каково это — погибнуть безвинно. Все вставало на свои места. Яростные попытки призрака сэра Уэсли защитить тайную комнату ни к чему не привели. Даже из могилы он пытался скрыть ото всех то страшное преступление, которое совершил.
Пальцы Дафны осторожно коснулись плеча высохшей мумии, лежавшей на постели.
«Ты отомстила своему обидчику, Кэтрин», — подумала она.
Если о падении неизвестного с башни Бомон-Плейс поговорили и почти сразу забыли, то найденные в тайной комнате тела юной девы и ее новорожденного младенца породили море слухов и домыслов. Все, начиная с виконта Тревельяна и заканчивая самой обычной крестьянкой, говорили только о страшной находке.
До похорон совершили осмотр и вскрытие тел. Младенец оказался женского пола, а смерть наступила от удара тупым предметом в височную область. Женщина же могла погибнуть как от руки убийцы ребенка, так и покончить жизнь самоубийством, так как рана была нанесена неглубоко, однако в область печени, что неизбежно влекло смерть.
Официально было установлено, что женщина принадлежала к роду Бомонов, поскольку ее комната была богато обставлена, а домашнее платье на несчастной погибшей было украшено фамильным орнаментом. Тела предали земле на родовом кладбище Бомонов, поставив надгробие в виде ангела, держащего на руках смеющегося младенца.
Дафне стоило труда не рассказать всем, кто именно наконец упокоился на кладбище Бомонов. Она была так благодарна призраку Кэтрин, что ей хотелось воздать должное бедняжке, выгравировав на могильной плите ее настоящее имя. Увы, делать это было слишком опасно, молва и так была безжалостна.