Соблазн ей к лицу

— А миссис Дарби подтвердит ваши слова? — уточнил Чарлз, снова думая о том, зачем на самом деле Дафна пригласила ведьму в гости.
То, что они видели накануне в гостиной, точно не было трюком, и все ж Чарлзу до сих пор нелегко было поверить в существование призрака сэра Уэсли. Он никогда не верил в духов, однако отрицать очевидное было нелепо. И если привидения действительно существуют, отчего в последние два года за ним не таскаются по пятам призраки его мачехи и сводного брата, сумасшедшего Рауля? Или ему просто повезло? Так в самом ли деле вчера они видели призрак сэра Уэсли, или же все шестеро стали жертвой жестокого и весьма талантливого розыгрыша? И какова роль Дафны во всем этом жутком «представлении»? Зачем она связалась с миссис Дарби, зачем искала встречи и слушала сомнительные истории?
Чарлза не оставляло чувство, что Дафна что-то скрывает от него. Она могла сколько угодно утверждать, что всего лишь собиралась больше узнать о своих предках, но у нее скорее всего имелись и другие — более веские — причины встречаться с местной ведьмой. Могла ли Дафна предположить, что произойдет в Синей гостиной? Ждала ли, что случится нечто из ряда вон выходящее? Вряд ли. Даже если она была прирожденной актрисой, сыграть такой ужас, какой был написан на ее лице, не по силам даже великому лицедею. Дафна была в ужасе, но Чарлза не оставляла ощущение, что испугалась она как-то… привычно. Что же за тайну она берегла как зеницу ока? Чарлза это не просто беспокоило, а даже раздражало и злило! Ведь он собирался стать ее мужем, неужели он не имел права знать правду?
Дафна молчала, и Чарлз чуть повысил голос:
— Это довольно простой вопрос, отчего вы не отвечаете, дорогая? Миссис Дарби подтвердит вашу версию в случае чего?
Дафна пожала плечами, желая, чтобы тема поскорее исчерпала себя:
— Не знаю. Могу только предполагать. Как вы помните, прошлым вечером мы не обсуждали таких деталей. По словам миссис Хаттон, наша гостья уехала с первыми лучами солнца, так что у меня не было возможности переговорить с ней этим утром.
— А как насчет Гудсона и самой экономки? Что им известно о вчерашнем?
— Я не выспрашивала. Да это и не совсем удобно. Чарлз задумался.
— Полагаю, в отличие от нас Эйдриан и Эйприл вряд ли хранили молчание. Скорее всего кто-то уже в курсе случившегося. И возможно, дворецкий с экономкой — тоже. Они могли просто ничего не сказать вам. Да и Китти — могу биться об заклад — высказала Гудсону все, что думает о его сестре и о том, что он позволяет ей ходить по столь скользкой дорожке.
— Боюсь, так оно и есть. К тому же Китти вместе с миссис Хаттон выбирает, как по-новому обставить гостевые комнаты в ожидании гостей на нашу свадьбу. Думаю, она давно выложила экономке детали вчерашнего «представления».
Дафна умолкла, внезапно осознав, что всего через несколько недель Чарлз станет ее мужем и полноправным владельцем ее тела, ее жизни и финансов. Мысль пугала и волновала одновременно. Хотелось верить, что он сдержит слово и не разлучит ее с родными. Впрочем, пока его поведение нисколько не наводило на мысль о таком обороте дела. Наоборот, Чарлз вел себя предупредительно и внимательно по отношению к Эйприл и Эйдриану, но делать окончательные выводы было рано.
Не желая далее думать на эту тему, Дафна произнесла:
— Китти поверила, что стала зрителем на жутком, но талантливом представлении. Значит, она скажет дворецкому и экономке о виденном ею фокусе, не более того. И вряд ли Гудсону придет в голову разубеждать нас в этом. Да и миссис Хаттон не станет этого делать.
Чарлз слушал вполуха. Он разглядывал свою невесту и думал о том, что она невероятно хороша собой. Черные густые волосы стянуты розовой лентой, платье с высокой талией из муслина перехвачено такой же лентой прямо под грудью, подчеркивая изящество фигуры и округлость форм. Чарлз буквально приклеился взглядом к этим приоткрытым округлостям, и всякие мысли о призраках и прочих потусторонних явлениях начисто покинули его голову. Теперь он думал о крепких, аппетитных «яблоках», которые так приятно ложились в мужскую ладонь. Он почти мог ощутить их сладкий вкус на губах и оттого явственно почувствовал возбуждение.
  
Чарлзу чертовски захотелось впиться в губы Дафны, прижать к себе ее стройное, податливое тело, а в голове заворочались расчетливые мысли. Итак, Эйдриана и Эйприл в замке нет и они вернутся лишь вечером. Китти с экономкой на втором этаже занимаются делами. Гудсон побеспокоит хозяев только в том случае, если прибудут гости, а их пока не ожидалось. Значит, им с Дафной никто не может помешать, так? Дверь закрыта — Чарлз самолично запер ее, когда вошел в гостиную…
Разозлившись на себя, Чарлз усилием воли отвел взгляд от упругих округлостей груди над лифом и мысленно послал себя ко всем чертям. Однако желание никуда не делось, а попытка взять себя в руки лишь подстегнула его. Почти не сознавая, что творит, Чарлз сделал шаг к Дафне и притянул ее к себе. Она тихо охнула, и вскоре в комнате стали слышны лишь потрескивания дров в камине.
Поцелуй был жадным, требовательным, словно лишь касания языков и покусывания губ зубами могли утолить невероятную жажду, овладевшую обоими. Дафна и не думала противиться, она с восторгом открывалась навстречу, позволяла целовать себя с неистовством, ее тело таяло в жарких объятиях, а коленки сами собой задрожали, когда она ощутила совсем рядом нетерпеливое мужское естество.
Она покорно запрокинула голову назад, когда ладонь Чарлза легла ей на затылок. Его губы прошлись по виску, щеке, снова принялись целовать ее губы. Вторая ладонь нырнула в лиф и осторожно сжала круглую маленькую грудь, чуть поиграв пальцем с оголившимся соском. Дафну накрыла такая волна желания, что стало трудно дышать. Все внутри содрогалось с каждым ударом часто бьющегося сердца.
Пальцы Чарлза потянули вниз лиф платья, и обе груди выскочили наружу, более не стесняемые тканью. Ладони накрыли округлости, затем Чарлз прижался к нежной коже ртом, желая попробовать, действительно ли она так сладка, как он представлял.
О да, она была именно такой и пахла смесью запахов лаванды и мандаринов, нежная и шелковистая на ощупь. У Чарлза кружилась голова от желания обладать самой притягательной женщиной на свете. Она позволяла ему касаться себя. Она хочет его.
Подхватив Дафну на руки, он торопливо отнес ее на ближайший диван и опустился рядом, не переставая покрывать ее шею и грудь поцелуями. Ему хотелось сорвать с нее одежду, чтобы видеть ее тело полностью обнаженным, горячим, податливым…
Дафна смотрела на Чарлза широко распахнутыми глазами, взгляд ее был туманным, скорее всего она не вполне понимала, что происходит, охваченная желанием. Когда Чарлз снова сжал ее груди ладонями, она приподнялась навстречу, а прикосновения языка и губ вызвали у нее тихий стон. Ее тело отзывалось на каждое прикосновение так, словно кожи касались языки пламени, оставляя ожоги.
Чарлз чуть прикусил зубами один сосок, и Дафна застонала, выгибаясь вверх.
— Я сделал тебе больно? — спросил Чарлз, хмурясь. — Прости, не хотел…
— Что? — Дафна пыталась понять, о чем он. — О нет! — Она испугалась, что Чарлз прекратит свои ласки. — Нет, мне вовсе не больно… я просто не знала, что это так… приятно, — пролепетала Дафна и покраснела.
Глядя в ее смущенное лицо, Чарлз со всей отчетливостью понял, насколько она невинна, не познав до сих пор соблазнов. Да, возможно, Дафна отдавала себе отчет, куда ведут такие ласки, но подобное с ней явно происходило впервые. Как такое возможно? И каким негодяем Чарлз увидел себя со стороны! Он пытался воспользоваться возможностью и взять то, что ему еще не принадлежало. Он отодвинулся, хотя все его естество тянулось к Дафне. Он мог взять ее прямо сейчас, на диване в общей гостиной, и она не стала бы противиться… Это читалось в затуманенном взгляде, во всей позе. Можно было повернуть Дафну в удобную позицию, посадить на себя или навалиться сверху, войти рывком и получить наконец то, чего так жаждало его естество. Ведь пройдет всего несколько недель, и он сможет это делать на законных основаниях — как ее супруг и единственный мужчина. Так к чему колебания? Чарлз вожделел Дафну, а она отвечала ему взаимностью. Как просто было получить наслаждение немедленно, не дожидаясь первой брачной ночи…