Рыцарь Спиркреста (ЛП)

Он улыбается. — А разве ты не должен быть на вечеринке и вести себя мучительно неловко по отношению к Софи?
У меня в голове мелькает образ вечеринки в саду мира, рука Софи, вцепившаяся в мою футболку, ее презрительный взгляд, наш первый поцелуй. Я вздыхаю. — Как будто Софи пришла бы на вечеринку.
— Ну, — говорит Закари, вставая со вздохом. — Я подумал, что ты предпочтешь застать ее в живых, но все равно. Если ты не идешь, тогда я пойду.
  
Я хватаю его за руку, когда он пытается пройти мимо меня, и тычусь лицом в его лицо. — Ты хочешь сказать, что она будет там?
— Я вижу, что тебе это неинтересно, — говорит Закари, отталкивая мое лицо от своего. — Я сам пойду.
— Как это возможно? Софи вообще не любит вечеринки.
— Потому что ты пригласил ее на столько вечеринок, верно?
Я бросаю взгляд на Закари, но он упорно смотрит в ответ. — Как будто она когда-нибудь скажет мне "да".
— Если честно, я ее не виню, — говорит Закари, разглядывая свои ногти. — Ты раздражающе плаксив. Тем не менее, я передам ей от тебя привет.
Он стряхивает мою руку со своей и идет к двери.
— Подожди! — кричу я, стягивая с себя футболку.
Закари прислоняется к дверному проему и бесстрастно наблюдает, как я спотыкаюсь по комнате, снимая шорты, вытаскивая одежду из ящиков, брызгаясь одеколоном. Закончив одеваться, я встаю и смотрю в маленькое квадратное зеркало у двери.
— Может, мне расчесать волосы?
— Можешь, но я все равно ухожу.
— Ладно, хорошо! Я иду. Черт меня побери, я нервничаю. Я хорошо выгляжу?
— Ты выглядишь так, как будто совершил преступление и боишься, что тебя поймают.
— В смысле, нервничаю? Я выгляжу нервным, потому что я нервный!
— Ты богат и красив — чего тут нервничать?
Я могу сказать, что Закари не имеет в виду этого, но все равно меланхолично качаю головой. — Если бы только этого было достаточно.
Вечеринка проходит в старом здании за Дендрарием, старом здании из красного кирпича с длинными узкими окнами. Когда-то это был крытый ботанический сад, но на его месте появилась новая, более гламурная Оранжерея.
Когда мы пришли, вечеринка была уже в самом разгаре: звучала музыка, помещение пестрело постоянно меняющимися красками. Розовые и голубые, оранжевые и зеленые, фиолетовые, и желтые. На окнах висят нити рождественских гирлянд, и в моей голове проносятся воспоминания о кануне Рождества.
Мы с Закари подходим к столам, на которых стоит выпивка. Я беру две кружки пива и протягиваю одну Закари, но он недовольно качает головой.
— А нет ли где-нибудь хорошего вина? — презрительно спрашивает он, разглядывая бутылки.
— Э-э… шампанское?
— Передай мне бутылку.
С бутылками в руках мы расхаживаем по комнате, оба обшаривая ее глазами. Я могу точно сказать, когда Закари замечает Теодору, потому что его поза становится жесткой, а язык тела — в десять раз более высокомерным и отстраненным.
— Хочешь пойти поздороваться? — спрашиваю я, перекрывая грохот музыки.
— Я не доставлю ей удовольствия. Она может подойти и поздороваться первой.
— Вы оба такие странные.
Я не слышу его ответа, потому что мой взгляд наконец-то падает на Софи.
Она стоит у окна, обрамленного радужными каплями света, и разговаривает с Араминтой из моего класса биологии. Она выглядит… ну, конечно, невероятно. На ней черное платье с белым кружевным воротником, черные колготки в сеточку и сапоги. Волосы завязаны в простой хвост, а единственный аксессуар — темно-красная помада, которая делает ее рот цвета раздавленной вишни.
Во всем этом наряде есть что-то агрессивное, этакий гранж-готический гламур, который совершенно не сочетается с ее обычной четкой униформой и коллекцией больших дедушкиных свитеров. Но все, о чем я могу думать, — это поцеловать этот раздавленный вишневый рот, разорвать эти сетки и намотать этот длинный хвост на руку.
Я иду к ней, даже не успев осознать, что иду. К счастью, Закари ловит меня за руку и тащит за колонну.
— Какой у тебя план?
Я моргаю на него. — План? Какой план?
— Именно. Разве у тебя не должно быть плана?
— Что за план?
— Я не знаю. Что ты собираешься ей сказать?
Я пристально смотрю на Закари и делаю глубокий глоток пива, напряженно размышляя. — Наверное, я скажу "привет".
— Верно. А потом?
— Не знаю.
— Чего ты от нее хочешь? Каков предполагаемый результат?
Я оглядываюсь на колонну, на мягкие, тяжелые волосы Софи, на ее длинные ноги в колготках в сеточку, на ее пунцовый рот. Я хочу ее так сильно, что едва могу сформулировать связную мысль.
Я поворачиваюсь к Закари и кричу, немного слишком громко, через музыку: — Я хочу танцевать с ней. Я хочу обнять ее и поцеловать. Я хочу потрогать ее ноги через колготки. Я хочу опуститься на нее и заставить ее кончить.
Лицо Закари искажается в гримасе. — Это слишком много информации, Эв.
Я пожимаю плечами. — Ты спрашивал.
— Я имел в виду реалистичность. Каков предполагаемый результат?
— Реально, я бы согласился на то, чтобы она не ненавидела меня в течение пяти секунд.
Закари кивает. — Хорошо, тогда ты знаешь, что тебе нужно делать.
— Очевидно, что нет. С Софи я никогда этого не делал.
— Ты можешь начать с очевидного. Ну, знаешь: быть милым? Быть вежливым? Не говори и не делай ничего грубого или плохого?
— Очевидно.
— Если бы это было так очевидно, то ты бы не заставил ее потерять работу и не унизил бы ее перед всеми, кого она ненавидит.
Я подавился глотком пива, который проглотил наполовину. — Зак!
Он пожимает плечами без малейшего намека на раскаяние. — Я ведь не вру, правда?
— Нет, не врешь, но, черт возьми, ты тоже не внушаешь мне доверия.
— Я скажу тебе, кто не нуждается в уверенности, — говорит Закари, обводя взглядом колонну. — Персиваль Бейнбридж.
— Что ты имеешь в виду?
Я высунул голову из-за колонны, чтобы проследить за взглядом Закари.
Он прав. Персиваль Бейнбридж не нуждается в уверенности. Он подходит к Араминте и Софи и протягивает им напитки в голубых пластиковых стаканчиках. К моему удивлению, Софи с улыбкой берет свой стаканчик. Все трое постукивают стаканчиками друг о друга, прежде чем отпить.
Перси — не тот человек, которого я хорошо знаю, но он вполне приличный парень. Его семья — дворянство Великобритании, не слишком богатое, но и не бедное. Хотя Перси не самый красивый парень в группе, он компенсирует свою внешность отличным послужным списком и впечатляющими спортивными достижениями.
Он из тех, кто и мухи не обидит, но сейчас он может быть серийным убийцей детей, как бы я его ни ненавидел. Я смотрю на него, потеряв дар речи от шока и зависти, как он с видимой легкостью разговаривает с Софи и Араминтой.
Он что-то говорит Софи и подмигивает ей, а она смеется. Не ухмылка, не издевательское хихиканье. Это настоящий смех.
Перси и Софи примерно одного роста, а с ее темными волосами и его короткой стрижкой светло-русых волос они выглядят как идеальная пара для социальных сетей.
Я бросаю взгляд на Закари. — Откуда Перси знает Софи?
— Они оба префекты. Похоже, ты упустил свой шанс.
К Софи, Араминте и Перси подходят еще префекты, и они стоят там, болтают и пьют.
— Пойдем, — говорит Закари, беря меня за руку. — Ты можешь попробовать поговорить с ней позже.
Он уводит меня, и в итоге мы присоединяемся к Якову, Северину и нескольким парням из команды по регби. Яков пьет натуральную водку, то есть хочет, чтобы его вытурили. Сев в одиночку жарит наряд, в котором его невеста Анаис пришла на эту вечеринку, что дает ему повод постоянно на нее пялиться.
Мы играем в какие-то игры с выпивкой. По мере того как я пью, алкоголь делает меня одновременно более расслабленным и менее способным сопротивляться желанию вернуться к Софи. Я, спотыкаясь, иду за выпивкой, когда снова замечаю ее. На этот раз она стоит с Одри и танцует, подпевая песне. Одри обнимает Софи за талию, а Софи — Одри за шею. Они танцуют щека к щеке, очевидно, обе так же пьяны, как и я.